1936: Перелет самолетов Н-127 и Н-128 Москва-ЗФИ

[SVF]

Полярная правда, 21 мая 1936 г. № 115(2880):

[SVF]

Полярная правда, 22 мая 1936 г. № 116(2881):

[SVF]

Полярная правда 23 мая 1936 г. № 117(2882):

[SVF]

Полярная правда 26 мая 1936 г. № 119(2884):

[ББК-10]

Красный Север, 1937, № 117 (5396).

20 мая 1936 г. в 14 часов 20 минут в Вологде снизился самолет Героя Советского Союза тов. М. В. Водопьянова, возвращающегося с земли Франца-Иосифа.
На снимке: встреча Героя Советского Союза М. В. Водопьянова в Вологде.

Фото Калиничева.

[ББК-10]

Красный Север, 1937, № 116 (5395).

21 мая 1936 г. Герой Советского Союза летчик М. В. Водопьянов прилетел в Москву, завершив перелет Москва — Земля Франца Иосифа — Москва. Перелет совершен в 75 летных часов. Особенно труден был обратный перелет, так как на сухопутном самолете пришлось лететь над открытым морем. Встречать т. М. В. Водопьянова пришел О. Ю. Шмидт, дети детского сада им. Водопьянова и др.

На снимке: выступление тов. М. В. Водопьянова на митинге на аэродроме. (Слева второй от тов. Водопьянова тов. О. Ю. Шмидт). Москва, май 1936 г.

Фото Лоскутова (Союзфото).

[ББК-10]

Бюллетень Арктического института СССР. № 4. -Л., 1936, с.176-177

ПЕРЕЛЕТ НА ЗЕМЛЮ ФРАНЦА-ИОСИФА

29 марта в 10 ч. 45 м. герой Советского Союза М. В. Водопьянов и известный полярный летчик В. М. Махоткин начали свой большой арктический перелет: Москва — Земля Франца-Иосифа.
В 17 ч. 43 м. т. Водопьянов приземлился на аэродроме в Архангельске, а через несколько секунд и т. Махоткин. Таким образом первый этап перелета завершен.
Для перелета специально оборудованы два самолета типа „П-5“ („СССР-Н-127" и „СССР-Н-128“), каждый с мотором „М-17“ мощностью в 715 л. с. В состав экспедиции входят тт. Водопьянов, бортмеханик Бассейн и радист-челюскинец С. Иванов, Махоткин, Ивашин и Аккуратов.
Цель полета — ознакомиться с воздушной линией названной трассы. Маршрут: Москва — Архангельск — Нарьян-Мара — о. Вайгач — мыс Желания — бухта Тихая, всего около 4000 км, которые предположено преодолеть в 20 летных часов. Самым трудным участком пути будет перелет от мыса Желания до бухты Тихой расстоянием в 650 км над покрытым льдом Баренцовым морем. Это будут первые самолеты на названном участке.
Из бухты Тихой, где будет находиться база самолетов, предполагаются рекогносцировочные полеты на север за 600 — 700 км до 84 — 86° с. ш.
В плане экспедиции предусмотрено обследование архипелага Земли Франца-Иосифа, уточнение карты островов и обследование ледовой обстановки, что особенно важно для арктической навигации 1936 г.
Самолеты представляют собою закрытые лимузины с боковыми люками в пилотной и пассажирских каютах. Каюты нагреваются отработанными газами мотора до + 18°.
На случай вынужденной посадки и переходов по льду экспедиция взяла с собой лыжи, палатки, спальные мешки, 2 каучуковых лодки и продовольствие для 6 человек на 1 ½ месяца.
Оба самолета оборудованы радиоустановками для связи между собою и ближайшими полярными станциями в радиусе 600—700 км, радиопеленгатором и разными запасными частями механизмов.
На случай ночной посадки в бухте Тихой площадка будет освещена 500-ваттной лампой-прожектором.

[ББК-10]

Бюллетень Арктического института СССР. № 6. -Л., 1936, с.253-257

ПЕРЕЛЕТ МОСКВА—ЗЕМЛЯ ФРАНЦА-ИОСИФА

21 апреля самолеты авиазвена М. В. Водопьянова достигли бухты Тихой, и тем самым закончили свой перелет Москва—Земля Франца-Иосифа.
Перелет начался 29 марта 1936 г. в 10 ч. 45 м.
Летчики М. В. Водопьянов и В. М. Махоткин на специально приспособленных для арктических условий самолетах "Н-127" и "Н-128" стартовали с Московского аэродрома и взяли курс на Архангельск. В 13 ч. 35 м. самолеты прошли несколько в стороне от Вологодского аэродрома.
В 14 ч. 5 м. они миновали Харовскую, а в 15 ч. 25 м. — станцию Няндома.
В 17 ч. 43 м. летчики достигли Архангельска, где сделали посадку. 30 марта самолеты вылетели из Архангельска и в тот же день благополучно снизились в Нарьян-Маре, пройдя весь путь за 4 часа 10 минут.

— 254 —

В 15 ч. 40 м. самолеты вылетели из Нарьян-Мара и взяли курс на Амдерму по пути, где отсутствовала еще авиационная трасса.
Во время этого перелета погода резко изменилась: летчики попали в метель и уже при встречном ветре продолжали полет. В 17 ч. 50 м. самолеты приземлились в Амдерме. Во время этого перелета в Баренцовом море с самолетов наблюдали наряду с торосистыми льдами чистую воду, местами группы тюленей. Вследствие неблагоприятной погоды, в Амдерме самолеты вынуждены были задержаться до 3 апреля, когда в 11 ч. 05 м. они вновь поднялись в воздух, держа курс на мыс Желания. Вскоре после старта началась пурга, сделавшая дальнейший полет невозможным, вследствие чего самолеты должны были через 1 час 20 минут повернуть обратно. Самолет Водопьянова сделал посадку на полярной станции о. Вайгач, а Махоткин сел на Болванском мысу, в 15 км от радиостанции.

М. В. Водопьянов.

— 255 —

4 апреля Водопьянов вылетел на поиски самолета Махоткина и, не обнаружив его, приземлился в Амдерме. В тот же день в 17 ч. самолет Махоткина прилетел обратно в Амдерму, где вновь соединился с самолетом Водопьянова. Во время полета в Карском море наблюдались среди торосистых льдов пространства чистой воды.
6 апреля в 9 ч. 30 м. летчики возобновили полет, но вскоре после старта самолеты попали в густой туман; чтобы выйти из него, самолет Водопьянова поднялся на высоту 1000 м.
Продолжая путь, он в тот же день около13 ч. спустился на аэродроме Маточкина Шара, а Махоткин повернул обратно и благополучно приземлился в бухте Варнек на о. Вайгач.
7 апреля в 14 ч. 30м. Махоткин тоже прилетел в Маточкин Шар. Отсюда самолеты стартовали 9 апреля в 14 ч. 15 м. В тот же день спустились на аэродроме мыса Желания.
Полет происходил на высоте 1000 м, местами самолеты попадали в неблагоприятные метеорологические условия: их сильно кидало вверх и вниз, на пути они встречали туманы.
Весьма интересно отметить состояние льдов у восточных берегов Новой Земли, которое наблюдалось с самолетов во время перелета Амдерма — мыс Желания. От мыса Меньшикова на север вдоль берега тянулась полынья, достигавшая около самого мыса ширины 60 км. К северу ширина полыньи уменьшалась, достигая у Маточкина Шара только 1/4 км. Затем она вновь расширялась до 2—3 км около мыса Спорый Наволок. В районе мыса Флиссингенского она поворачивала на восток и исчезала за пределами видимости. К востоку от полыньи располагались крупнобитые образования и ледяные поля.
Испортившаяся погода в районе мыса Желания надолго задержала полет звена Водопьянова, и только 16 апреля в 11 ч. 32 м. самолеты поднялись в воздух, взяв курс на бухту Тихую. Однако, вследствие неисправности одной лыжи на аппарате Махоткина, самолеты вынуждены были вернуться обратно. В тот же день в 17 ч. 25 м. они вновь

В. М. Махоткин.

— 256 —

стартовали, но обнаружилась порча измерителя скорости у самолета Махоткина. Самолет повернул обратно и, продержавшись в воздухе 3 часа 5 минут приземлился в 20 ч. 30 м. на мысе Желания.
Самолет Водопьянова, встретив на пути густой туман, набрал высоту и продолжал полет, ориентируясь по сигналам радиомаяка. Через 2 часа 40 минут самолет стал уклоняться вправо; сбившись с курса и увидев впереди землю, Водопьянов приземлился у одного из восточных островов Земли Франца-Иосифа, где вынужден был оставаться из-за неблагоприятных условий до 21 апреля. Связь с самолетом удалось установить лишь на третий день. Как потом выяснилось, посадка была произведена у берегов о. Греэм-Белль. К юго-востоку от острова находилась открытая вода.
Во время перелета мыс Желания — Земля Франца-Иосифа среди льдов с самолета Водопьянова наблюдались полыньи.
Махоткин, задержавшийся вследствие плохих метеорологических условий на некоторое время на мысе Желания, вылетел 21 апреля в 1 ч. 50 м. по направлению к Земле Франца-Иосифа и в 5 ч. 15 м. благополучно приземлился в бухте Тихой.
В тот же день летчик Водопьянов, воспользовавшись наступившей хорошей погодой, стартовал с места вынужденной посадки, пролетел над Землей Вильчека, вышел к о-вам Галля и Сальм, откуда и взял курс на о. Гукера. Через 1 час 35 минут после вылета самолет благополучно снизился в бухте Тихой в 17 ч. 10 м.
Таким образом был завершен большой и беспримерно трудный арктический перелет Москва — Земля Франца-Иосифа. Этот архипелаг был впервые в истории достигнут на самолетах. Длина пройденного пути составляет почти 4000 км, которые покрыты менее чем за 24 летных часа в довольно суровых условиях полярной погоды. Этот блестящий перелет является новым крупным достижением советской авиации.
Кроме героя Советского Союза М. В. Водопьянова и известного полярного летчика В. М. Махоткина, в перелете участвовали: бортмеханики Ф. И. Бассейн и В. Б. Ивашин, радист-челюскинец С. А. Иванов и штурман В. И. Аккуратов.

Схематическая карта перелета М. В. Водопьянова и В. М. Махоткина Москва — Земля Франца-Иосифа.

— 257 —

27 апреля летчики предприняли первую попытку полета к северу от Земли Франца-Иосифа.
При старте на самолете Махоткина сломался конец нижнего крыла, вследствие чего Водопьянов вылетел на одном самолете. Через 50 минут самолет достиг о. Рудольфа, откуда в продолжение 1 часа
08 минут продолжал полет на север, достигнув, таким образом, приблизительно 83° с. ш., откуда повернул обратно. На обратном пути Водопьянов обследовал о. Рудольфа, где сделал посадку на южной стороне ледника, около бывшей зимовки Болдуина. При этом выяснилось, что в восточной стороне о. Рудольфа, начиная от мыса Флигели и кончая мысом Габермана, ледники вполне пригодны для посадки самолетов. Особенно хорошими оказались условия для посадки в проливе Неймайера. Затем были обследованы о-ва Карла-Александра и Джексона, после чего самолет приземлился в бухте Тихой.
Как показали наблюдения с самолета, между о. Рудольфа и 83 параллелью располагались ледяные поля с весьма маленькими полыньями. Хотя значительных торосов с самолета и не наблюдалось, тем не менее посадка на лед в этом районе представляет, по мнению Водопьянова, большую трудность, а иногда и огромный риск.

А. Л.

[ББК-10]

Бюллетень Арктического института СССР. № 6. -Л., 1936, с.257

СОСТОЯНИЕ ЛЬДОВ МЕЖДУ МЫСОМ ЖЕЛАНИЯ И ЗЕМЛЕЙ
ФРАНЦА-ИОСИФА

(По телеграфным сообщениям М. В. Водопьянова)

Во время перелета героя Советского Союза М. В. Водопьянова между мысом Желания и Землей Франца-Иосифа наблюдалось следующее состояние льдов: полоса берегового припая составляла всего лишь 300—400 м, за ней располагались пловучие битые, сильно торосистые льды, с большим количеством трещин, разводий и полыней. Они цепью располагались параллельно берегу, имели перемычки, состоявшие из нагромождений годовалого льда. Местами встречались отдельные айсберги. Ширина полосы этого льда составляла 50 км. Далее, к северу, она постепенно переходила в крупнобитые всторошенные льды с разводьями, тянувшимися с севера. Длина разводьев достигала 500—700 м. На расстоянии 100—120 км от мыса Желания лед переходил в ледяные поля, величиной 2—3 км, разделенные трещинами, покрытыми молодым льдом. Поверхность ледяных полей была сильно торосистая. При видимости 50 км кругом при дальнейшем полете наблюдалось подобное однообразное состояние ледового покрова. Водяное небо отсутствовало.
На расстоянии 80—100 км от Земли Франца-Иосифа поля сменялись крупно- и мелкобитыми льдами с большими разводьями чистой воды. Сплоченность льда достигала 9 баллов. Дальше лежала широкая (60—70 км) полынья, имевшая направление с севера на юг и опоясывавшая Землю Франца-Иосифа. В 10 км от архипелага располагались крупнобитые льды, за ними — ровный береговой припай, который покрывал все проливы по пути следования самолета.
Узкая полоса чистой воды наблюдалась лишь в Британском канале, в проливе Маркама и у северо-восточной стороны о. Скотт-Кельти. К северу от Британского канала до самого горизонта море оставалось свободным от льда.

[ББК-10]

Бюллетень Арктического института СССР. № 7.-Л., 1936, с.318-319

ПЕРЕЛЕТ МОСКВА—ЗЕМЛЯ ФРАНЦА-ИОСИФА

Замечательный перелет героя Советского Союза М. В. Водопьянова Москва — Земля Франца-Иосифа — Москва закончен. ¹⁾ Пройдено 9000 км в 75 летных часов, впервые в истории советские самолеты пересекли Баренцово море и достигли 83° сев. шир. — 700 км от полюса.

¹⁾ См. "Бюллетень Аркт, инст.", Л. № 6, 1936, стр. 253.

Труднейшим участком перелета был отрезок пути над Баренцовым морем мыс Желания — бухта Тихая.
Календарь обратного перелета: 13 мая в 8 ч. 20 м. старт самолета "СССР-Н-127" из бухты Тихой.
13 мая в 11 ч. 50 м. самолет опустился близ зимовки на мысе Желания.
17 мая в 7 ч. 39 м. вылет экспедиции из Маточкина Шара на юг.
17 мая в 10 ч. 17 м. прибытие в Югорский Шар.
17 мая в 18 ч. самолет приземлился в Нарьян-Маре.
20 мая отлет в Вологду и в 2 ч. 30 м. в тот же день прибытие в Вологду.
21 мая в 18 ч. 30 м. самолет опустился в аэропорту Москвы.
Весь перелет продолжался 54 дня.
Оставшийся на Земле Франца-Иосифа В. М. Махоткин получил задание провести на самолетах из местного ангара "У-2" и "Ш-2" научные работы по обследованию о-вов Земли Франца-Иосифа.

---

Бюллетень Арктического института СССР. № 7.-Л., 1936, с.297

ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО БЛЕСТЯЩЕ

(Из беседы начальника Главсевморпути акад. О. Ю. Шмидта с корреспондентом
Ц. О. "Правда")

Перелет Водопьянова завершает славный период в освоении Севера советской авиацией. Начиная с 1924—1925 гг. советские летчики, продвигаясь все дальше на Север, блестяще овладели искусством корабельной разведки с самолета (Бабушкин), освоили сначала Карское море (Чухновский), Чукотку и Якутию (Кальвиц, Галышев, Леваневский, Слепнев и другие), Таймырский полуостров вплоть до мыса Челюскина (Алексеев, Молоков), затем Северную Землю (Алексеев, Линдель). Наконец, в этом году Водопьянов и Махоткин впервые в истории пересекли Баренцово море и достигли Земли Франца-Иосифа.
После полета Водопьянова мы можем смело сказать, что нет больше такого места в Советском Союзе, куда бы не долетали советские самолеты.
Важно также отметить, что перелет Водопьянова совершен в зимних условиях, когда на Севере еще свирепствуют морозы.
Наряду с ледоколом самолет стал важнейшим средством изучения и освоения Севера. Полет т. Водопьянова через Баренцово море от Новой Земли до Земли Франца-Иосифа и обратно дает нам точную картину состояния льдов в этом трудно доступном районе Ледовитого океана. Эти наблюдения являются главнейшей основой для предсказания ледовой обстановки в предстоящую навигацию и помогут нам правильно планировать трудные операции сквозного плавания по Северному Ледовитому океану.
Полет Водопьянова, особенно посещение им о. Рудольфа — самого северного из островов архипелага Земли Франца-Иосифа — и проникновение дальше на Север, за 83-й градус, послужили великолепной тренировкой для экипажа. Сейчас мы уже достаточно вооружены, чтобы подготовить изучение Центрального полярного бассейна, вплоть до Северного полюса. Это нам необходимо, так как оживленная навигация по Ледовитому океану требует точных знаний о движении льдов, возникновении циклонов и других явлениях на всем его пространстве.
Нельзя не радоваться тому, что перелет совершен на нашей испытанной советской машине „Р-5“ („СССР Н-127"), показавшей свои прекрасные качества при спасении челюскинцев. Идея утепления машины и создание ее арктического варианта принадлежит лично М. В. Водопьянову и воплощена в жизнь заводом № 89.
М. В. Водопьянов еще раз показал свою настойчивость, безграничную смелость и умение ориентироваться в самой трудной обстановке. Задание выполнено блестяще.

Ц. О. "Правда", 22 мая 1936 г.

[ББК-10]

Известия, 1936, № 100, 28 апреля.

21 апреля закончился замечательный перелет героя Советского Союза тов. Водопьянова и т. Махоткина из Москвы на Землю Франца-Иосифа. Сегодня мы помещаем 2 фото нашего фотокорреспондента т. Липскерова на борту самолета тов. Фариха, вернувшегося в Москву после перелета на о. Вайгач. Во время перелета тт. Водопьянов и Махоткин встречались с Фарихом. Это позволило его спутнику запечатлеть некоторые моменты из перелета звена т. Водопьянова. НА СНИМКАХ: вверху — т. Ивашин, бортмеханик самолета г. Махоткина готовит лампы для подогрева мотора перед стартом на Амдерму; внизу — самолет Водопьянова на аэродроме в Нарьян-Маре в момент подогрева мотора перед отлетом в Амдерму. На мотор надет теплый капот, под который ставятся паяльные лампы и специальные примуса. У самолета бортмеханик т. Бассейн.

Фото Г. Липскерова.

[ББК-10]

Тема обновлена, особенно стр.1. Добавлено много новых публикаций из прессы.

[ББК-10]

Красная звезда, 1936, № 75, 1 апреля.

31 марта. Сегодня в 17 часов 50 минут Водопьянов прибыл в Амдерму. Через пять минут здесь же приземлился Махоткин.

Экстремальная посадка в Амдерме самим М. В. Водопьяновым в статье "Полет в Амдерму" описана несколько иначе см. (Труд, 1936, № 190(4741), 18 августа).
Он пишет, что первым посадку выполнил Махоткин.

"Продолжаем кружить. Скоро Махоткину надоело это скучное занятие. Кое-как определив направление ветра по поземку, он смело развернулся и пошел на посадку. ... Он хорошо посадил свой самолет. Я отнес это на счет счастливой случайности, облегченно вздохнул и твердо решил летать до тех пор, пока мне не выложат знака. Махоткин оказался хорошим товарищем. Уже через несколько минут после посадки весь экипаж его самолета лежал на снегу, своими собственными телами изображая посадочное Т. Увидев живой знак посадки, я смело пошел к земле...".

Далее М. В. упоминает фамилию Лойко (он пишет летчик Лойк), которому было поручено обеспечение посадки самолетов.
18 лет назад!!! Тема Лойко уже обсуждалась на форуме, но развития не получила.

Это вроде справки:

Лойко Иван Александрович (1892-1936), летчик-ас во время ПМВ. В Советской России Лойко 6 лет служил в РККА, стал старшим руководителем учебной части 2-й военной школы летчиков в Борисоглебске
В 1929 г. по доносу двоих курсантов краском Лойко был арестован, обвинен по статье 58 п.6 в
шпионаже в пользу Румынии, и коллегией ОГПУ приговорен к 10 годам концлагерей. До 1931 года И. Лойко содержался в Бутырской тюрьме, а затем — на острове Вайгач, в составе экспедиции ОГПУ особого назначения, производившей на острове разведку и добычу полезных ископаемых. В 1934 году был освобожден (срок заключения сокращен за счет 3-х годичного пребывания на Крайнем Севере).
С сентября 1934 года работал вольнонаёмным инженер-механиком транспортного отдела Вайгачского
горно-рудного треста. После 1936 года судьба Ивана Александровича Лойко неизвестна.

---

В сети гуляет версия о том, что приземлившись первым, Водопьянов узнав, что посадочную полосу готовил бывший белый офицер, в гневе заставил Лойко под револьвером лечь на ледяную полосу, раскинув руки крестом, обозначая знак посадки для Махоткина, который готовился к посадке. После чего Лойко простудившись, заболел крупозным воспалением легких и умер.

[ББК-10]

Сообщение штурмана Аккуратова ставит все на свои места

---

Известия, 1936, № 79, 3 апреля.

В ОЖИДАНИИ
ЛЕТНОЙ ПОГОДЫ

АМДЕРМА, 2 апреля. (Радио от наш. спец. корр.). Штормовая погода и снегопады вновь задержали звено Водопьянова в Амдерме. Метель, сопровождающаяся ветром, разгулялась настолько, что помешала даже проверочным полетам и испытаниям аэронавигационных приборов. Из-за погоды отменил свой вылет из Кары в Амдерму и летчик Фарих.
Вынужденное пребывание в Амдерме используем для ознакомления со строительством предприятий флюоритового комбината и работой стахановцев Заполярья. Вчера вечером т. Водопьянов выступил на многолюдном собрании с докладом о достижениях воздушного флота страны, о полярной авиации и значении перелета Москва — Земля Франца-Иосифа. Шахтеры Амдермы возбудили ходатайство о присвоенный одной из шахт флюоритового рудника имени героя Советского Союза т. Водопьянова.

*

Когда звено подлетало к Амдерме, впереди шел Махоткин. Его посадка на неподготовленный аэродром да еще во время пурги — выше всяких похвал. За ним столь же блестяще сел Водопьянов. Интересно отметить, что жители Амдермы, стремясь обеспечить нам успешную посадку, сами улеглись на поле, образовав из человеческих тел огромный посадочный знак в форме буквы «Т».
Несмотря на 30-градусный мороз, все мы были легко одеты: кабины самолетов отлично сохраняют тепло. Наша легкая одежда очень удивила зимовщиков Амдермы.

Штурман АККУРАТОВ.

*

Маршрут перелета авиозвена т. Водопьянова Москва — Земли Франца-Иосифа. На карте указано время старта самолетов из различных пунктов маршрута, а также время прилета в Амдерму, где звено ожидает сейчас летной погоды.

[ББК-10]

Для полноты картины полета в Амдерму:

---

Труд, 1936, № 190 (4741), 18 августа.

ПОЛЕТ В АМДЕРМУ
М. В. Водопьянов
Герой Советского Союза

К двенадцати часам утра между землей и облаками показался просвет. Мы впервые увидели голубое небо. Значит, за облаками ясно. Значит, ветер скоро очистит небо от облачности. Амдерма и бухта Варнека предупреждают: у них погода, пока еще плохая, видимость 2—3 километра.
В три часа над Печорой показался самолет Фариха.
Скоро погода улучшилась по всей трассе. Можно вылетать.
Пока мы с Махоткиным запускали моторы, Фарих ушел вперед. Откровенно говоря, меня даже радовало его решение. «Фарих раньше нас прилетит в Амдерму и поможет нам сесть», — подумал я.
Наконец, пошли в воздух и мы. Радист Иванов связался с Амдермой и сообщил ей о нашем вылете.
До сих пор счастье нам ее изменяло, было нашим верным спутником. Обе рации работали превосходно, и мы имели непрерывную двустороннюю связь, с землей и между самолетами. Стрелка компаса стояла, как припаянная. Иногда казалось, что не на карте, а на белой пелене тайги он прочертил карандашом прямую линию курса и теперь, как по невидимым рельсам, ведет самолет по ней.
Мы уже два часа в воздухе, а погода — залюбуешься. С солнцем даже в холод веселей. Только указатель скорости на доске приборов моего самолета говорит о том, что прямо в лоб дует ровный, упорный ветер. Машины шли вперед со скоростью 150 километров в час, а могли бы развить 180...

Где Фарих?
— До Амдермы осталось 30 минут полета, — радирует Аккуратов.
— Это мы сами знаем, — ответил я и приказал Иванову узнать, опустился ли Фарих. Скорость самолетов у нас одинакова, и он уже должен быть там.
— Погода испортилась, — ответила Амдерма. — Видимость— 2—3 километра. О Фарихе ничего не знаем.
Впервые за весь полет мной овладело беспокойство. За свое звено я был спокоен — мы сегодня будем ночевать в Амдерме. Но где же Фарих? Не случилось ли чего с ним? Ведь у него на борту шесть пассажиров...
Летчику в воздухе размышлять некогда. Машина почти целиком поглощает внимание. И он привыкает быстро, почти не размышляя, принимать решения. Так произошло и сейчас. Грубо говоря, пока в голове еще проносилось беспокойство о Фарихе, глаза уже внимательно ощупывали снежную поверхность тундры: не покажется ли на ней самолет Фариха. Но самолета не было. Зато внизу показалась кучка занесенных чуть не до края домиков — Амдерма. В стороне от поселка был расположен хороший аэродром с четырьмя флагами по углам.
На земле мело. Длинные космы снега, как грязно-седые волосы на ветру, казались живыми, но очень ленивыми. Они осторожно огибали неровности почвы, чуть-чуть утолщаясь и темнея около них. Сквозь поземок, вуалью обволакивающий землю, внизу все казалось нечетким и серым...
Сделали круг, два. Рассмотрели аэродром. Действительно, Фариха нет. Но почему нет ни людей, ни посадочных знаков? Почему не зажгли костров? Почему нас никто не встречает? Ведь Иванов предупредил зимовщиков о нашем прилете.
Кружим в воздухе, не зная, что делать. Смотрим — наконец-то! От домов отделилась какая-то черная точка. Я стал кружить над ней и рассмотрел, что это человек, Он погонял лошадь, спеша на аэродром. Сверху хорошо видно. Ехать ему больше километра при сильном встречном ветре. Ждать придется долго.

Живой знак посадки
Продолжаем кружить. Скоро Махоткину надоело это скучное занятие. Кое-как определив направление ветра по поземку, он смело развернулся и пошел на посадку. Я стал с тревогой следить за ним. Нетрудно догадаться, чего может ожидать самолет при такой погоде, если он сядет не строго против ветра! Ветер поддует под крыло, перевернет машину, а это пахнет аварией и несколькими днями ремонта в лучшем случае. Но Махоткину, видимо, удалось правильно определить направление ветра. Он хорошо посадил свой самолет. Я отнес это на счет счастливой случайности, облегченно вздохнул и твердо решил летать до тех пор, пока мне не выложат знака.
Махоткин оказался хорошим товарищем. Уже через несколько минут после посадки весь экипаж его самолета лежал на снегу, своими собственными телами изображая посадочное Т. Увидев живой знак посадки, я смело пошел к земле...
Все обошлось хорошо. Мой самолет остановился рядом с распростертым на снегу экипажем Махоткина. Товарищи живо вскочили, но я омрачил их радость, крикнув:
— Трите щеки снегом!
После московских четырех градусов холода двадцатиградусный мороз с сильным ветром, которым нас встретила Амдерма, в несколько минут побелил щеки моих товарищей.
Тут подоспели встречающие из Амдермы. Они поддержали самолеты за крылья, и мы благополучно подрулили к селению.
Оказалось, что незадолго до нашего прилета здесь поднялся свирепый ветер, начался поземок, видимость по горизонтали сократилась до нескольких метров, и зимовщики были уверены, что раз Фарих не прилетел, то и мы обязательно вернемся. Они не учли, что поземок никогда не поднимается выше 10 метров над землей и не мешает самолету, который летит в несколько раз выше его. Таким образом мы совершенно неожиданно появились над крышами Амдермы, застав зимовщиков врасплох...
Пока механики с помощью зимовщиков укрепляли самолеты, у меня произошел любопытный разговор с парторгом зимовки.
— Вы получили телеграмму о нашем вылете из Нарьян-Мара? — спросил я.
— Получили...
— Вы разговаривали с нами по радио за полчаса до посадки?
— Разговаривали...
— Почему же не встретили?
— Эвон как метет! В десяти шагах ничего не видно. Думали, что вы в такую погоду не прилетите, вернетесь...
— Лучше бы вы не думали, — в сердцах сказал я. — Вы же получили наше радио не только из Нарьян-Мара, но и с острова Долгого. Вы должны были принять все меры к тому, чтобы оказать нам помощь. Вам нужно было не только выложить посадочные знаки, но и расставить людей так, чтобы они сразу же после посадки подбежали к самолету, поддержали его, помогли бороться с ветром.
— Люди-то мы не авиационные, — попробовал было оправдаться парторг. Но вдруг, вспомнив что-то, поправился:
— Впрочем, это не совсем так. Ведь встречу самолетов мы возложили на старого летчика, т. Лойка. Он-то нас и успокоил: «В такую погоду, — говорит, — они не могут прилететь...».
— Это не оправдание. Лойк летал 15 лет назад — тогда и самолетов-то таких не было. Нам сейчас ни туман, ни ветер не страшны. А в общем все хорошо, что хорошо кончается. Я думаю, что вы извлечете хороший урок и на обратном пути примете наши самолеты не так, как сегодня.
— Будьте спокойны, тов. Водопьянов.
— На этом и помиримся.
Мы действительно помирились и вслед за механиками вошли в отведенное помещение. Уют маленькой комнатки и приятная ровная теплота, примирили нас окончательно. И уже тоном беспокойства, а не раздражения я спросил:
— А где же все-таки Фарих? Он раньше нас вылетел из Нарьян-Мара и уже давно должен бы быть здесь. Он обещал встретить нас. Тогда уж наверняка нам не пришлось бы терять столько времени понапрасну, рисковать самолетами и... отмораживать щеки!
— О Фарихе мы знаем ровно столько же, сколько в вы, — ответил парторг. — Он даже не держал с нами связи.
— В самом деле? — изумился я. — Вот так штука...

На берегу Карского моря
Значительно позже мы узнали, что Фариху не повезло. Он шел по компасу, отклонился от курса и вышел правее Амдермы. И когда совсем уже собирался повернуть налево и исправить свою ошибку, внизу, на берегу Карского моря, заметил два трактора, направляющиеся на восток. «Куда могут итти эти тракторы? — подумал он. — Ясно, что они идут из Варнека через Юшар на Амдерму. Здесь одна дорога. Выходит, что я ошибся, мне надо поворачивать вправо, а не влево». Так он и сделал, через 50 минут полета впереди по курсу показалось незнакомое селение, совершенно не похожее па Амдерму. Он понял свою ошибку, но исправить ее было уже поздно. На землю спускались сумерки, Фарих решил сесть и переночевать в селении. Так и сделал. После посадки оказалось, что это не Амдерма, а Кара, расположенная на 175 километров восточнее. Значит, его первое предположение о том, что он отклонился вправо, было совершенно правильно, и его сбили с толку злополучные тракторы. Они направлялись не в Амдерму, как предполагал Фарих, а в Кару...
Все это просто и ясно. Но беда в том, что пока мы ничего не знали и вместе с зимовщиками Амдермы серьезно беспокоились о судьбе Фариха и его экипажа. Только поздно ночью, когда мы уже толковали о мерах, которые надо принимать с утра по розыскам Фариха, он прислал радиограмму, что благополучно снизился в Каре и утром вылетает в Амдерму...