Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927)

История высоких широт в биографиях и судьбах.
Изображение
31 июля 2012 года исключен из Регистровой книги судов и готовится к утилизации атомный ледокол «Арктика».
Стоимость проекта уничтожения "Арктики" оценивается почти в два миллиарда рублей.
Мы выступаем с немыслимой для любого бюрократа идеей:
потратить эти деньги не на распиливание «Арктики», а на её сохранение в качестве музея.

Мы собираем подписи тех, кто знает «Арктику» и гордится ею.
Мы собираем голоса тех, кто не знает «Арктику», но хочет на ней побывать.
Мы собираем Ваши голоса:
http://arktika.polarpost.ru

Изображение Livejournal
Изображение Twitter
Изображение Facebook
Изображение группа "В контакте"
Изображение "Одноклассники"

Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927)

Сообщение Иван Кукушкин » 16 Июнь 2009 21:45

 29360134.jpg

БСЭ

Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич [7(19).2.1874 — 18.5. 1927], русский моряк, полярный путешественник. В 1900—02 участвовал в полярной экспедиции Э. В. Толля. С 1906 жил главным образом в районе нижнего Енисея, занимался пушным промыслом и много ездил по Таймырскому полуострову. В 1908 совершил поездку в устье Хатанги и Анабара, где открыл 2 острова (см. Бегичева острова). В 1922 вместе с Н. Н. Урванцевым участвовал в поисках членов экспедиции Р. Амундсена на корабле "Мод", оставшихся на полуострове Таймыр. Умер во время зимовки в устье р. Пясины. В 1964 в посёлке Диксон открыт памятник Б.

Лит.: Болотников Н. Я., Никифор Бегичев, [2 изд.], М., 1954.



Перепост с форума альманаха "Кортик"
volnoper: http://kortic.borda.ru/?1-16-0-00000027-000-60-0#040

Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927) – в 1895 г. призван на действительную воинскую службу матросом на БФ, участник российской полярной экспедиции на шхуне «Заря» (боцман) 1900-1903 гг., участник порт-артурской кампании, служил на миноносце «Бесшумный», награжден знаком отличия Военного Ордена 4-й степени (Георгиевским крестом), с 1906 г. в запасе, жил на Севере, занимался промыслом пушного зверя, в 1908 г. открыл у восточного побережья полуострова Таймыр (Хатангский залив, море Лаптевых) два острова, в 1915 г., по согласованию с Главным Гидрографическим управлением, руководя группой местных жителей на оленьих упряжках, вывез на материк группу моряков с ледокольных пароходов «Таймыр» и «Вайгач» – участников гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана, участия в первой мировой и гражданских войнах не принимал, в 1921 г., по предложению органов Советской власти, принимал участие в поиске пропавших норвежских полярников П. Кнутсена и П. Тессема (участников экспедиции Р. Амундсена на шхуне «Мод»), в 1922 г. участвовал в советской геологической экспедиции, умер от цинги (авитаминоза) в 1926 г. во время зимовки в устье реки Пясина, будучи руководителем охотничьей кооперативной артели «Белый медведь».
После смерти Бегичева вскоре появились свидетельские показания, что он на самом деле умер от побоев, нанесенных ему одним из артельщиков на почве личной неприязни. Было заведено уголовное дело, которое тянулось (с перерывами) до 1955 г., когда специально присланная группа московских криминалистов, по решению Прокуратуры СССР, произвела эксгумацию трупа и c большой долей истины доказала, что Бегичев умер от цинги.
Именем Бегичева названы – острова Большой Бегичев, Малый Бегичев ( Хатангский залив, море Лаптевых) открытые им; в 1962 г. мыс на побережье Антарктиды. Так же ему установлен памятник в поселке Диксон (в постамент памятника замурованы его останки).
Аватара пользователя
Иван Кукушкин
 
Сообщения: 11644
Зарегистрирован: 17 Июнь 2007 05:52
Откуда: Нижний Новгород

Re: Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927)

Сообщение Иван Кукушкин » 16 Июнь 2009 21:57

 HMK1974-9986.jpg
ХМК СССР 1974 года, №9986
К 100-летию со дня рождения Н.А. Бегичева, исследователя Арктики.
Художник П. Бендель
Аватара пользователя
Иван Кукушкин
 
Сообщения: 11644
Зарегистрирован: 17 Июнь 2007 05:52
Откуда: Нижний Новгород

Re: Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927)

Сообщение Иван Кукушкин » 16 Июнь 2009 22:00

"История в историях" http://wordweb.ru/

Никифор Бегичев. По следам полярного скитальца
Андрей ПЕТРОВ.

Таймыр – это целая страна в Заполярье, самый северный на планете край. Четыреста тысяч километров от Енисейского залива до моря Лаптевых и до мыса Челюскина, за которым простираются острова Северной Земли. Много трагических событий связано с открытием, изучением и освоением этого края. Первые русские землепроходцы появились на Таймыре четыреста лет назад. На суденышках-скорлупках они шли по Ледовитому океану за «мягкой рухлядью» – пушниной, открывали неведомую сушу, строили поселения. В 1667 году близ устья Енисея заложена Дудинка – главный город Таймыра.

С Великой Северной экспедицией ХVIII века связаны имена Василия Прончищева, братьев Харитона и Дмитрия Лаптевых и других первопроходцев. В 1742 году Семен Челюскин по суше добрался до оконечности самого северного мыса Таймыра (и всей Евразии). Этот мыс назван его именем. В 1913 году экспедиция Бориса Вилькицкого открыла необитаемую Северную Землю. В 1918 году у северных берегов Таймыра зимовала экспедиция Амундсена. Здесь погибли два ее участника – Кнутсен и Тессем. Немало открытий на Таймыре связано с именем землепроходца Никифора Бегичева.

Улахан Анцыфер – большой Никифор. Так коренные обитатели Таймыра называли Никифора Алексеевича Бегичева (1874 – 1927).

Этот мореплаватель, исследователь Арктики служил боцманом на знаменитой яхте «Заря» Русской полярной экспедиции Академии наук – в экспедиции Эдуарда Толля. Минул век со дня ее завершения. Тогда были исследованы Новосибирские острова. С 1906 года Бегичев на Таймыре изучал природу полуострова. Он открыл в Хатангском заливе моря Лаптевых два острова, они нынче названы Большой Бегичев и Малый Бегичев.

Проверяя сведения местных жителей об острове Сизой на севере Хатангского залива, полярник установил, что показываемый на его карте полуостров к северу от залива Нордвик в действительности является островом. Бегичев не только заснял его компасной съемкой, измеряя расстояния шагомером, но и составил карту острова. Ее он передал в 1909 году начальнику Главного гидрографическогo управления генералу Андрею Вилькицкому. Заслуга Бегичева в том, что он разрешил сомнения Харитона Лаптева, подписавшего на своей карте «изведать надлежит» у мнимого перешейка, соединившего полуостров с берегом.

Бегичев, путешествуя по Таймыру, ежедневно записывал направление (по компасу) и расстояние пройденного пути. В 1915 году расстояния записывались им в верстах, оцениваемых на глаз, а впоследствии – в 1921 году – в километрах по одометру, отсчитывающему обороты велосипедного колеса, укрепленного на нарте.

А в 1922 году Бегичев принимал участие в поисках членов экспедиции Руала Амундсена (Roald Amundsen), которая работала в советском секторе Арктики на корабле «Мод».

Спаситель Колчака

Итак, в 1900 году на яхте «Заря» на поиски Земли Санникова отправилась экспедиция барона Толля. В числе участников был и гидролог лейтенант флота Александр Колчак. Случилось так, что Эдуард Толль с частью экспедиции отправился на остров Беннета в Ледовитом океане. И пропал. Колчак вознамерился отыскать предводителя. Ему потребовались вельбот, нарты, собаки и надежные люди. Тотчас отозвался Бегичев. И это несмотря на то, что ему постоянно доводилось конфликтовать с заносчивым лейтенантом, сразу же решившим указать всяким «нижним чинам», чтобы те знали свое место.

Это было оскорбительно для Бегичева и унизительно, однако он никогда не был мстительным, но всегда только лишь справедливым. «Заря» тогда вмерзла в лед, кругом была белая пустыня, и, казалось, на упряжках без труда можно пройти нужным курсом. Не тут-то было! Громадная, никогда не замерзающая полынья в море, где только летом примерно полмесяца бывает чистая вода, оказалась вроде бы неодолимой преградой. Колчак решил часть пути проследовать по льду на собаках, в санях еще громоздился и шестисоткилограммовый вельбот, затем предстояло идти несколько суток на веслах к острову.

Случилось, что Колчак свалился в полынью, его уносило под паковый лед в вечно холодное царство. Не растерялся лишь один Бегичев. В секунду сбросил полушубок и нырнул за своим сварливым недругом. Спас будущего «верховного правителя России». Потом они чудом успели преодолеть великую сибирскую полынью – вот и остров Беннета, где только что был Эдуард Васильевич Толль. На берегу нашли записку: барон решил возвращаться зимним путем. Это было самоубийство. Хотя и пропал без вести Толль, гибель его можно точно датировать: век назад – 1902 год.

А Бегичев, Колчак и их немногочисленные спутники благополучно вернулись на корабль. Колчак был награжден золотой медалью Русского географического общества, Бегичеву сказали «спасибо».


У истоков норильского никеля

В 1921 году по поручению Сибревкома Бегичев отправился на Диксон и, взяв там капитана зимовавшего норвежского судна «Хемен» и переводчика, пошел вдоль берега Таймыра искать двух норвежцев, посланных Амундсеном на Диксон в 1919 году. Амундсен зимовал у Таймыра, его шхуну «Мод» затерло во льдах. Та экспедиция в итоге ушла восвояси ни с чем. А через год русский геолог Николай Урванцев с пятью помощниками откопал норильские сокровища.

Когда читаешь о первых поисках Урванцева, натыкаешься на препятствия. Что мешало Урванцеву? По одним источникам, белочешский мятеж и колчаковщина. Другие историки более снисходительны к адмиралу. 23 апреля 1919 года, свидетельствуют они, при Сибирском временном правительстве Колчака создали комитет Севморпути. Летом 1919 года на Север на поиски угля ушла экспедиция Урванцева. Почему Колчака интересовал норильский уголь? Из-за отсутствия (точнее – неразведанности) на Русском Севере топлива в историю освоения Арктики вписана ярчайшая страница, составить которую путешественнику и ученому Александру Колчаку в числе других смельчаков помог боцман Бегичев.

Летом 1922 года Бегичев принял участие в экспедиции Урванцева, которая на шлюпке спустилась с геологической съемкой по реке Пясине с верховьев до устья и совершила морской поход вдоль берега от устья Пясины до устья Енисея. Тогда Бегичев обнаружил брошенные Петером Тессемом почту и снаряжение. Нашел доску с надписью штурмана Ф. А. Минина, установленную в 1740 году на нынешнем мысе Полынья, а также останки Тессема на восточном берегу гавани Диксон.

Имя Николая Урванцева вписано в скрижали Таймыра не менее ярко, нежели имена выдающихся первопроходцев. С его деятельностью связывают возникновение Норильска – заполярного чудо-города в кровавом, словно сияние Севера, ореоле. Несметные богатства в виде угля и медно-никелевых руд были известны еще во времена Ивана IV, но именно Урванцев первым разведал эти залежи. В 1919 году, когда Сибирь в ходе Гражданской войны оказалась отрезанной от Центральной России, Урванцев со товарищи спустился вниз по Енисею. В Дудинке еще было только тринадцать изб. К осени близ реки Норилки Урванцев нашел угольные пласты. Летом 1920 года разведка была продолжена – все это делалось ради обеспечения топливом Северного морского пути.

И вот... Искали уголь и плюс к тому нашли месторождение цветных металлов. И как раз близ кладовой угля – руда. Так это же мечта создателей любого металлургического комплекса. В ста километрах от Ионессо – большой реки Енисея, который вливается в океан. Дешевая транспортная артерия вкупе с природной сокровищницей предопределили зарождение невиданного города.

Пока геологи трудились на Таймыре, петроградские ученые исследовали образцы найденных Урванцевым руд и нашли в них элементы платиновой группы. Представьте: разруха, бурили вручную и летом 1924 года добыли страшной ценой тысячу тонн руды.

Сырья навалом – а на добычу и прочее денег нет. Только через одиннадцать лет после первой выдачи руды на-гора заложен город Норильск. Мы преклоняемся перед памятью мучеников, которые открыли и освоили эту богатейшую землю, проложили по ней транспортные пути – самую северную на земном шаре железнодорожную ветку и судоходный фарватер. Истерики лондонских брокеров как раз и возникают из-за того, что туда-сюда прыгают цены на никель и прочие сокровища, вырываемые в этом сумрачном царстве полярной ночи.

А восемьдесят лет назад никто и предвидеть не мог склок из-за «Норильского никеля», акций, залоговых аукционов, никто не мог и представить, что отверзтые недра станут тем, из-за чего можно драться, нанимать убийц, делить прибыль и считать дивиденды и все это присваивать и объявлять своей частной собственностью, топя в реке забвения даже тени тех, кто это ценою жизни создавал...

Бегичев вовремя умер, а вот Урванцева посадили в лагерь. Дескать, во глубине сибирских руд вредительствовал и не давал развиваться Норильску. Авраамий Завенягин, начальник строительства Норильского горно-металлургического комбината (который потом назовут его именем), заместитель Берии, как рассказывают, якобы пытался облегчить участь зэка, но тот упорно от всех благ отказывался и даже в бараке продолжал исследовательскую работу. Поистине в России жить надо долго.

Праздник пришел и на улицу Урванцева – власть его «простила» и обласкала. Поразительно, среди пещерных узников немало долгожителей: последний кошевой Запорожской сечи, посаженный Екатериной Второй на Соловки – в каменный мешок, Петр Кальнишевский, например, прожил 112 лет, шлиссельбургский затворник Николай Морозов – восемьдесят с гаком, Николаю Урванцеву век был отмерен в девяносто два года. Такие у нас на Руси графы Монте-Кристо.

(Авраамий Завенягин родился 14 апреля 1901 года в семье машиниста паровоза со станции Узловая. Его нарекли в честь келаря Троице-Сергиевой лавры Авраамия Палицына. Келарь заведовал монастырской трапезной и кладовой съестных припасов – ответственный пост! Авраамий Завенягин в годину ГУЛАГа и войны верховодил в кладовой недр, откуда лился металл, из которого ковали танки и трактора, станки и самолеты. Келаря и организатора производства роднило одно: оба были патриотами. Не все современники благосклонно относились к этим Авраамиям. Палицына обвиняли в измене. Завенягина упрекали, что он построил Норильск на костях заключенных. Эти мнения не остались доминирующими, дела обоих Авраамиев сохранились в памяти народа не как злодеяния, но скорее как плоды созидания. Не так все просто, не столь и одномерно...)

Но воротимся к судьбе Бегичева.

Главным делом своей жизни он считал поиск двух норвежских моряков – штурмана Пауля Кнутсена и плотника Петера Тессема, которых Амундсен отправил на остров Диксон, где была наша единственная в Арктике радиостанция. Суть дела в том, что шхуна «Мод» пленена во льдах, вот и требовалось дать сигнал «SOS». Оба посланца истаяли во мгле. Норвежцы обратились за помощью к Бегичеву... Никифор Алексеевич избороздил вдоль и поперек северную часть Таймыра. И в 1922 году в устье реки Пясины он нашел почту и скарб пропавших. В пяти километрах от радиостанции между обломками скал покоился скелет в истлевших лохмотьях. Решили, это и есть останки Тессема. Бедняга погиб, не дойдя пяти километров до цели!.. Прах его покоится на окраине поселка Диксон.

Печален и загадочен конец Бегичева.

В 1926 году он во главе артели охотников ушел в тундру. Сведений о нем не было год. И вдруг разносится весть, что боцман умер от цинги. Это считалось маловероятным: старый полярный «волк» был слишком опытен, чтобы так простецки сгинуть. Молва гласила, дескать, угробили умышленно Бегичева: он отправился было на Диксон за провиантом, но из-за дурацкого пустяка крепко повздорил с одним из охотников и в драке был тем убит. Его похоронили артельщики возле зимовья. «Покоится прах известного путешественника Бегичева, скончавшегося 53 лет от роду» – вот и вся эпитафия.

Этот прах летом 1955 года перенесен на Диксон, а в 1964 году в поселке поставлен памятник Бегичеву – в полный рост по камням и по льду шагает землепроходец и первооткрыватель... Кстати, экспертиза подтвердила, что умер он все-таки от цинги. Тогда перезахоронили и Тессема. Так по соседству упокоились в вечной мерзлоте таймырской тундры полярные скитальцы разных стран, которым не довелось свидеться в жизни.
Аватара пользователя
Иван Кукушкин
 
Сообщения: 11644
Зарегистрирован: 17 Июнь 2007 05:52
Откуда: Нижний Новгород

Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927)

Сообщение [ Леспромхоз ] » 19 Март 2011 15:35

© Н. Я. БОЛОТНИКОВ
Никифор Алексеевич Бегичев

10 июня 1900 г. "Заря" оставила Кронштадт.
По вековым флотским традициям ей устроили торжественные проводы. До входных бочек судно провожал главный командир Кронштадтского порта вице-адмирал С. О. Макаров. Команды парусных кораблей выстроились на вантах. Крепость и флот салютовали маленькому барку орудийными залпами.
После коротких стоянок в Ревеле, Тромсе и Александровске-на-Мурмане "Заря" 18 июля вошла в арктические воды и на тринадцатые сутки достигла острова Диксон. Здесь экспедиция из-за поломки машины задержалась на несколько дней.
Вечером 5 августа "Заря" снялась с якоря. Продвигаться приходилось с опаской, так как карты, имевшиеся в распоряжении экспедиции, были неточны. Кроме того, летом 1900 г. ледовая обстановка у Таймырского побережья была особенно тяжелой. Уже 7 сентября появились первые забереги - признаки скорой зимы. У острова Норденшельда "Заря" встретила полосу сплоченного тяжелого льда, преградившего ей путь. Бегичев так описывает эти последние дни навигации 1900 г.:
"Прошли остров Нансена и пролив Свердрупа. Подошли к острову Боневи в Таймырском проливе. Здесь встретили сплошное поле льда. . . Пролив даже не очистился от прошлогоднего льда. Мы подошли к кромке льда и стали на ледяной якорь". 14 сентября Толль объявил о начале зимовки.
Зимовка продолжалась почти одиннадцать месяцев. За это время участники экспедиции проделали огромную научную работу. С первого дня зимовки ученые и офицеры начали проводить регулярные метеорологические, гидрологические, геофизические наблюдения. С наступлением светлой поры были обследованы и нанесены на карту близлежащие острова, побережье материка, собраны богатые геологические, зооботанические и прочие коллекции. Команда помогала ученым и офицерам, поэтому Бегичеву приходилось одному заниматься подготовкой судна к будущей навигации - ремонтом такелажа, переборкой продуктов, сбором и распиловкой плавника. Ежедневные поездки на собаках за 10-15 верст в поисках плавника требовали большого напряжения сил.
10 августа 1901 г. лед в проливе пришел в движение, однако "Заря" еще крепко сидела в ледяной чаше. Бегичев с матросами сначала вручную - пилами, а затем при помощи пироксилина освободили судно от ледяных объятий. Но выйти на чистую воду "Заря" смогла лишь через несколько дней, когда очистились проливы.
В 4 часа утра 19 августа мореплаватели достигли самой северной точки Евразии - мыса Челюскина. На берег высадилась группа исследователей. Зеберг определил астрономический пункт, а Бегичев с матросами соорудил гурий.
Несколько дней "Заря" плыла в водах моря Лаптевых к предполагаемому месту расположения "Земли Санникова".
"Начальником была обещана премия тому, кто первый увидит Землю Санникова. Но увы! Сколько мы ни смотрели в трубы и бинокли, Земли Санникова не видели. Много раз меняли курс, но все бесполезно, - Земли не было. . . , - описывает Бегичев полные тревог и ожиданий дни плавания 25-27 августа 1901 г.
- На другой день ударил сильный шторм, такой сильный, что ходу мы не могли дать и легли в дрейф. Стал попадаться пловучий торосистый лед. Волной подымало льдины выше судна, и, если б в какой-нибудь момент одна из льдин ударилась в судно, судну пришел бы конец. Мы приготовили шлюпку и провизию на двадцать дней на случай, если яхту разобьет льдами, чтобы на шлюпках выйти к Новосибирским островам или куда попадем. Шторм нас держал целых полтора суток, потом стихло. Все обошлось благополучно". Штормом "Зарю" отнесло на тридцать миль к северо-западу, к границе пака. "Земли Санникова" нигде не было видно.
Быстро приближалась зима. Температура воздуха упала ниже нуля, появился блинчатый лед - предвестник ледостава. На барке кончался запас угля. Толль решил сделать еще одну попытку проникнуть к предполагаемой "Земле Санникова" и, если там зимовка окажется невозможной, зимовать на острове Котельном.
К вечеру 1 сентября "Заря" достигла 77°32' северной широты (на долготе 142°17'); никаких признаков земли мореплаватели не видели. Надвигавшиеся с трех сторон льды грозили сомкнуться и отрезать единственный путь к югу, поэтому Толль прекратил поиски и приказал повернуть к острову Котельному.
Вторую зиму экспедиция провела в лагуне Нерпалах, на западном берегу острова Котельного. Как и во время прошлой зимовки, на "Заре" был установлен твердый распорядок дня.
Начались систематические научные наблюдения, в которых каждый принимал то или иное участие.
И снова все хозяйственные заботы легли на Бегичева. "Опять стали готовиться к зиме, - пишет он. - На берегу сделали для дежурства наблюдателей избу, но теперь уже не из снега, а из плавника, которого здесь очень много, попадается даже строительный лес. Выстроили также избу для варки собакам пищи, и еще мной был построен домик для научных приборов.
Покончили с постройками - стали ходить на дежурства. Здесь стояли близко от берега. Устроили на берегу хорошую баню.
Зажили лучше, чем на первой зимовке. Ходили на охоту - тут очень много диких оленей, - запасались свежим мясом.
Зимовки "Зари" явились для Бегичева первым курсом его "полярных университетов".
Он научился управлять собаками, охотиться на диких оленей, изучил особенности арктической стихии. Расширению его умственного кругозора во многом способствовало чтение и беседы на научные темы, которые ученые регулярно проводили с командой. Многое почерпнул боцман и из личных бесед с глазу на глаз с Толлем в часы совместных дежурств. Русский ученый часто говорил о счастливой доле исследователя - первооткрывателя новых земель, о своей готовности отыскать "Землю Санникова", хотя бы для этого потребовалось отдать жизнь. Рассказы Толля возбуждали в Бегичеве желание испытать свои силы в борьбе с природой, посвятить себя благородному делу - исследованию неведомых пространств Севера.
В конце мая 1902 г. Толль, Зеберг и два каюра - якут Василий Горохов и эвенк Николай Протодьяконов - на паре собачьих упряжек отправились в поход на остров Беннета.
Путешественники должны были пересечь остров Котельный и с северо-восточной его оконечности перебраться по морскому льду на остров Беннета. Оттуда Толль намеревался совершить переход тоже по льду в район предполагаемой "Земли Санникова". Для переправ через полыньи путешественники взяли с собой две двойных байдарки.
Перед отъездом Толль оставил инструкцию, согласно которой командир судна обязан был с наступлением навигации попытаться достичь острова Беннета. В случае, если это окажется невозможным, - "Заря" должна была идти в бухту Тикси. Толль же со своими спутниками собирался до наступления полярной ночи добраться на байдарках до Новосибирских островов.
Шхуна "Заря" в бухте Тикси.
Многочисленные попытки "Зари" подойти к острову Беннета, предпринятые в следующую навигацию, не увенчались успехом.
"Лед стоял стеной, - пишет Бегичев, - ни с какой стороны не давая нам прохода.
Наступал сентябрь; ночи были уже темные, угля на судне осталось только дойти до устья реки Лены. Тогда командир повернул на юг".
Оставив "Зарю" в бухте Тикси, команда выехала по Лене вверх до Иркутска, а оттуда в Петербург.
Через полгода Бегичеву пришлось снова посетить бухту Тикси, на этот раз в составе морского отряда спасательной экспедиции, посланной Академией наук для поисков Э. В. Толля и его спутников, о судьбе которых ничего не было известно.
В начале мая 1903 г. отряд приступил к поискам. Это было необычайно тяжелое путешествие, полное опасностей и лишений.
Морякам пришлось пешком и на собачьих упряжках покрыть огромные расстояния по льду, совершить на вельботе плавание по суровому Восточно- Сибирскому морю к острову Беннета, куда, как известно, отправился Толль. В тяжелых условиях похода отряд неоднократно выручала сметка и ловкость Бегичева, его выносливость и обширные познания в морском деле.
Отряд побывал на Большом и Малом Ляховских островах, на острове Котельном, Новой Сибири и на острове Беннета, а затем по тому же пути возвратился на материк. Поиски оказались безуспешными.
Из писем, оставленных Толлем на острове Беннета, стало ясно, что его группа обследовала остров и в конце октября 1902 г. направилась обратно на Новую Сибирь. Видимо, по дороге туда он и погиб вместе со своими спутниками.
В Якутске, куда экспедиция прибыла в феврале 1904 г. , моряки узнали о вероломном нападении японцев на Порт-Артур. Бегичев решил немедленно ехать на Тихий океан, чтобы принять участие в боевых действиях флота.
Война на время отвлекла Бегичева от намеченной цели - исследования русского Севера, но вместе с тем служба на военном флоте еще более закалила его, сделала более уверенным в своих силах. А самое главное - война открыла Бегичеву глаза на порядки, царившие в России, заставила его, вместе с многими тысячами русских матросов и солдат, задуматься над тем, "как же жить дальше".
* * *
В Порт-Артур Бегичев прибыл 20 марта 1904 г. и сразу был назначен боцманом на эскадренный миноносец "Бесшумный".
В записках Бегичева, относящихся к периоду обороны ПортАртура, имеется довольно подробное описание военных действий, свидетелем и участником которых он был.
Естественно, боцман не мог глубоко анализировать происходившие события, но рассказывает он о виденном и пережитом правдиво и верно. С чувством гордости за своих товарищей - русских моряков - описывает Бегичев неравный бой миноносца "Страшного" с отрядом японских миноносцев. Тревога и скорбь сквозят в его рассказе о гибели вице-адмирала С. О. Макарова на броненосце "Петропавловск". Просто и скупо повествует он и о своем подвиге.
Это случилось 8 мая 1904 г. "Бесшумный" вышел из гавани для траления внешнего рейда. Бегичев стоял на носу, когда сильный взрыв потряс корабль. Боцман бросился на корму, откуда послышался взрыв, чтобы определить повреждения.
Оказалось, что в результате подрыва на мине образовалась пробоина в средней части правого борта. Вода заливала третью кочегарку, работа правой машины прекратилась. Бегичев с матросами в несколько минут подвел под пробоину пластырь.
Течь уменьшилась, но вода продолжала поступать в корпус.
Тогда боцманская команда заделала пробоину изнутри. В борьбе за живучесть корабля победили моряки. Миноносец на одной машине добрался до гавани.
"Пришли в Артур, - заканчивает описание этого эпизода Бегичев, - стали у стенки.
К нам собралось много начальства. Расспрашивали, как было дело. Адмирал похвалил меня за быструю подводку пластыря.
После этого мы вошли в док на починку. Оказалось, у нас был погнут правый гребной вал, лопнули правый кронштейн и несколько листов подводной части. За это дело я получил георгиевский крест четвертой степени. . . ".
Бегичеву не довелось быть свидетелем падения Порт-Артура В конце июля 1904 г. миноносец "Бесшумный" в числе некоторых других кораблей порт-артурской эскадры прорвался сквозь японскую блокаду и, придя в Циндао, был интернирован до окончания войны.
* * *
В декабре 1905 г. Бегичев возвратился на родину. Царское самодержавие, потерпев позорное поражение в войне с Японией, торжествовало победу над революционным народом России. В Москве, куда Бегичев заехал по пути в Петербург, еще дымилась Пресня, залитая кровью рабочих. "Всюду по улицам патрулировали вооруженные солдаты, горели костры", - вспоминает Бегичев эти скорбные дни. Вооруженные патрули и дымящиеся развалины крестьянских домов видел боцман и по пути в Царев, куда он поспешил из Петербурга.
Но жизнь в маленьком Цареве уже не могла удовлетворить Бегичева. Ему, повидавшему свет, испытавшему свои силы в борьбе со стихией, не сиделось на берегах Ахтубы. Бегичева тянуло на Север. Летом 1906 г. вместе со своим другом, бывшим матросом "Зари" Сергеем Толстовым, Бегичев отправился на Таймыр. Толстов вскоре вернулся в Россию, а Бегичев поселился в Дудинке. Когда установился санный путь, он поехал в Авамскую тундру, купил четверку оленей, балок (рамочный домик на санях, обтянутый оленьими шкурами), несколько пастников (ловушек для песца) и стал промышлять.
Опытный и удачливый охотник, Бегичев быстро завоевал доверие и уважение кочевого населения Таймыра - сахо, нганасан, якутов.
Как-то в одну из своих поездок по тундре он услышал рассказ старого сахо Захара Бетту о "заклятом" острове, находящемся против устья Хатангского залива. По словам Захара, остров населяла "нечистая сила", которая не пускала туда людей.
Рассказ Бетту заинтересовал Бегичева. Он решил во что бы то ни стало побывать на таинственном острове. Осуществить это желание ему удалось лишь в 1908 г. , когда Бегичев, вместе с промышленниками Диомидом Уксусниковым и Николаем Семеновым, прибыл к устью Хатангского залива.
С высокого берега мыса Пакса путешественники увидели очертания неизвестной земли. 2 мая они начали переправу через пролив, отделяющий остров от материка Переправа заняла восемнадцать часов На южной оконечности острова Бегичев и его товарищи построили временное голомо1 и сложили в него часть груза. Утром 8 мая они отправились в поход вокруг острова.
Много испытаний выпало на долю добровольных исследователей во время этого похода, длившегося более месяца. Самым тяжелым из них была потеря половины стада упряжных оленей, которых либо распугали волки, либо, что нередко случается, увели с собой дикие олени. Из двадцати четырех оленей в распоряжении путешественников осталось двенадцать.
14 июня путешествие вокруг острова закончилось. Стало ясно, что остров имеет форму трапеции, протяженность его береговой линии составляет около двухсот верст. Против западной оконечности острова Бегичев открыл еще один невысокий островок и назвал его именем Гочомо (яку-гсч )-охотничий балаган из плавника и мха своего спутника Семенова - островом Николая (на современных картах он носит название Малый Бегичев).
Бегичев и Уксусников совершили поездку по льду на небольшой островок Преображенья, лежащий к северу от открытого ими острова. Этот островок был открыт в 1739 г. русскими моряками - участниками отряда Великой Северной экспедиции, возглавляемого лейтенантом Харитоном Лаптевым. После Норденшельда, посетившего остров в августе 1878 г. , Бегичев был первым человеком, побывавшим на нем с исследовательскими целми. Он собрал образцы горных пород и окаменелостей Каждый день приносил что-либо новое. На восточном берегу открытого ими острова неподалеку от исходной точки маршрута путешественники обнаружили развалины старинного зимовья.
"Неизвестно кем и когда была построена эта изба, но видно, что очень давно и не инородцами, а русскими, - описывает Бегичев это открытие - Я нашел в избе пять топоров, наподобие алебард, и шахматные фигуры, сделанные из мамонтовой кости. . . ".
Бегичев не ошибся. Эта избушка принадлежала одному из многих русских "промышленных" людей, живших и промышлявших песца и морского зверя на побережье моря Лаптевых во времена Великой Северной экспедиции. Недавняя находка советскими исследователями на острове Фаддея и на восточном берегу Таймыра лагеря неизвестных русских мореходов свидетельствует о том, что русские люди освоили морской путь вокруг мыса Челюскина и бывали в этих местах еще в двадцатых годах XXII столетия.
Возле старинного зимовья группа Бегичева расположилась лагерем. Семенов и Уксусников занялись охотой, а Бегичев продолжал совершать экскурсии по острову, собирая образцы пород и растений. В нескольких местах Бегичев обнаружил пласты каменного угля, а в центре острова - выходы нефтеносных пород. Это открытие впоследствии вызвало большой интерес среди ученых.
Исследователи пробыли на острове до начала ноября. На обратном пути в средней части пролива они встретили чрезвычайно тяжелые торошеные льды.
Стоило им только выбраться со своими грузами из торосов, как приливным течением стало взламывать лед. Путешественникам пришлось бросить груз - мамонтовую кость, оленьи, медвежьи и песцовые шкуры - и налегке выбираться на берег. Через месяц, когда пролив замерз, Уксусников нашел груз и доставил его в Дудинку.
На деньги, вырученные от продажи пушнины, Бегичев поехал в Петербург, где посетил Главное гидрографическое управление и Академию наук и сделал сообщение о своем открытии, представив в подтверждении своего рассказа составленную им карту острова и образцы пород.
По ходатайству академика Ф. Н. Чернышева, Академия наук выдала Бегичеву открытый лист, в котором обращалась к местным властям с просьбой оказывать Бегичеву содействие в его исследованиях. Кроме того, ему выдали ружье и кое-какие точные инструменты и приборы.
Зиму 1909-10гг. Бегичев промышлял песца в Авамской тундре, на Таймыре, и одновременно готовился к поездке на открытый им в 1908г. остров. На этот раз, кроме Семенова и Уксусникова, он взял с собой еще приказчика одной из таймырских факторий Ефима Гаркина и молодого дудинского промышленника Георгия Кузнецова.
22 апреля 1910 г. отряд добрался до острова. Вблизи старинного зимовья промышленники построили из плавника избу За лето Бегичев с Гаркиным совершили несколько экскурсий по острову, объехали его на лодке, побывали снова на острове Преображенья. Бегичев, действуя по инструкции, составленной для него академиком Чернышевым, собирал образцы горных пород и окаменелостей, тщательно записывая и отмечая на карте место, где они были взяты. Остальные промышленники занимались охотой на оленей и изготовлением ловушек на песцов, которых собирались промышлять зимою. Но в конце сентября установившийся распорядок жизни был нарушен: на стадо напали волки и разогнали всех оленей.
Как ни заманчивы были перспективы промысла, Бегичев предложил всем возвратиться пешком на материк. Однако Семенов и Гаркин отказались вернуться: им не хотелось бросать промысел, суливший немалый доход.
Бегичев, Уксусников и Кузнецов смогли выйти на материк только в середине декабря, так как до этого времени пролив не замерзал. Чтобы добраться до стойбища анабарских якутов, они вынуждены были пройти в пургу и полярной ночью пешком более двухсот километров.
Следующей весной Бегичев опять отправился на остров. Гаркин и Семенов пережили здесь тревожную зиму. Частая пурга препятствовала охоте.
Последние дни перед приездом Бегичева они жили впроголодь.
Надежды на хороший промысел дикого оленя не оправдались и в этом году. Несмотря на уговоры Бегичева возвратиться на материк, Гаркин и Семенов снова отказались. Бегичев же в конце января 1912 г. оставил остров и через четыре месяца был уже в Цареве.
Жизнь дома показалась ему еще более гнетущей. Душная атмосфера полицейского произвола и насилия, нависшая над Россией, тяготила Бегичева.
". . . Мне не понравилось жить. . . в больших городах, - писал он. - Хотя у меня были деньги, но я их не жалел. Я не находил в них жизни. Часть истратил, а остальные роздал знакомым, которые в них нуждались. В Петербурге остаться на службе не хотел. . . Я решил вернуться опять на старое место к берегам Ледовитого океана, где чувствовал себя ни от кого не зависимым и совершенно свободным гражданином. . . ".
И он возвратился на Таймыр с твердым намерением навсегда поселиться там. От Гаркина и Семенова не было никаких вестей. Это обеспокоило Бегичева. В марте 1913 г. он совершил еще одну последнюю поездку на "свой" остров, чтобы помочь товарищам. Но помощь его запоздала: Семенов и Гаркин умерли от голода, причем Гаркин не дождался Бегичева рсего лишь несколько дней.
* * *
Таймыр стал второй родиной Бегичева. Вскоре он женился, переехал с женой в Авамскую тундру и здесь занялся промыслом песца и дикого оленя.
В начале 1915 г. Главное Гидрографическое управление обратилось к Бегичеву с просьбой организовать санную экспедицию на Берег Харитона Лаптева. Требовалось вывезти часть команды с зазимовавших в дрейфующих льдах Карского моря ледокольных пароходов "Таймыр" и "Вайгач". Бегичев согласился.
Подготовка экспедиции, сборы по тундре оленей, доставка необходимых материалов и продовольствия отняли два месяца.
В помощники себе Бегичев взял Кузнецова, с которым в 1910 г.
ходил на остров. Единственным транспортным средством экспедиции были олени, которых Бегичеву удалось арендовать у кочевого населения Таймыра, - около семисот голов. Для управления этим огромным стадом было нанято девять оленеводов.
26 апреля 1915 г. спасательная экспедиция вышла на север.
Дневные переходы обычно составляли 25-45 верст, но в некоторые дни из-за трудностей пути они сокращались до 10-15 верст. Кроме того, через каждые два дня пути приходилось останавливаться на дневку, чтобы дать оленям отдохнуть и подкрепиться.
28 мая экспедиция подошла к предгорьям хребта Бырранга. До мыса Вильда - цели путешествия - оставалось по прямой около 250 верст. Там зимовало норвежское судно "Эклипс", отправленное русским правительством летом 1914 г. в числе других судов на розыски пропавших без вести экспедиций Седова, Брусилова и Русанова и случайно связавшееся по радиотелеграфу с дрейфовавшими ледокольными пароходами. По приказанию из Петербурга на "Эклипс" была отправлена пешком часть команд "Таймыра" и "Вайгача". Их и должен был доставить Бегичев до населенных мест.
Началась оттепель, и огромный обоз продвигался очень медленно. Поэтому Бегичев разделил экспедицию на две партии.
Он сам с четырьмя ямщиками на сотне оленей отправился вперед. Остальной обоз во главе с Кузнецовым должен был ожидать спада полой воды и затем идти к мысу Вильда.
С огромными трудностями партия Бегичева перевалила через хребет Бырранга и в районе мыса Стерлегова вышла на побережье Карского моря.
"Идти было очень трудно, - описывает Бегичев условия пути. - Снег тает, мокрый, проваливается. Олени бредут по брюхо в снегу А тут еще доводится обходить массы ручьев, которые текут с головоломной быстротой".
Двигаясь к северо-востоку, Бегичев открыл две реки, впадающие в море. Впоследствии он назвал их именами своих старших дочерей - Лидией и Тамарой. 20 июня у мыса Тилло, в тридцати верстах от цели путешествия, Бегичев встретил моряков, занимавшихся охотой на диких оленей. "Я подошел к ним, - рассказывает Бегичев. - Здесь была часть команды "Эклипса" и несколько русских матросов с "Вайгача" и "Таймыра".
В первых числах июня 52 человека команды ледоколов пришли пешком на "Эклипс" и дожидались меня. Они очень обрадовались, увидев меня, стали качать и стрелять из винтовок".
Десять дней ожидал Бегичев на "Эклипсе" прибытия партии Кузнецова, чтобы сменить измученных оленей, но, так и не дождавшись, 2 июля вышел обратно с пятьюдесятью матросами и двумя офицерами. Путь до хребта Бырранга занял десять дней.
Запасы продовольствия, взятые на "Эклипсе", кончились.
Теперь путники питались только тем, что могли добыть охотой.
Начали падать олени. К счастью, 17 июля отряд встретил группу оленеводов, направлявшихся, как было заранее условлено, им навстречу. На свежих оленях продвижение ускорилось 20 июля отряд достиг места впадения реки Тареи в Пясину.
Здесь Бегичев распрощался с моряками. Им предстояло продолжать путь вверх по Пясине на лодках, которые сюда доставили оленеводы по предварительному распоряжению Бегичева. Моряки благополучно добрались по реке до устья реки Агапы и оттуда, на перекладных оленях, до селенья Гольчихи. Главная задача экспедиции была выполнена.
Сам же руководитель экспедиции Бегичев, как того требовала инструкция Главного гидрографического управления, от устья Тореи снова направился к мысу Вильда. В пути он встретил отряд Кузнецова. Оказалось, что Кузнецов по пути к "Эклипсу" отклонился от курса и вышел на побережье верст на семьдесят северо-восточнее назначенного пункта. На "Эклипс" он прибыл через девять суток после ухода отряда Бегичева. Оставив часть стада на мысе Вильда, Кузнецов отправился вслед за Бегичевым.
2 августа Бегичев пришел на мыс Вильда, но "Эклипса" здесь уже не было: 29 июля он вышел на остров Диксон за углем для "Таймыра" и "Вайгача".
Положение ледокольных пароходов было серьезное: "Таймыр" сидел на камнях.
Капитан "Эклипса" Свердруп оставил Бегичеву письмо" в котором просил его прибыть к 17 сентября в бухту КолинАрчер, куда должна была прийти команда ледокола, если его не удастся снять с камней.
Бегичев выполнил просьбу Свердрупа, но в указанную бухту никто не пришел, так как "Таймыр" благополучно снялся с камней и направился в Архангельск. Выждав некоторое время, Бегичев отправился на юг и 13 октября прибыл в Дудинку.
Задание Главного гидрографического управления было выполнено блестяще, но ни обещанной награды, ни денег на оплату арендованных оленей Бегичев не получил. Вместо причитавшихся ему 9 800 рублей Главное гидрографическое управление перевело ему только две тысячи, да и те пришли в конце 1916 г. , когда деньги в связи с войной упали в цене.
* * *
Прошло несколько лет. В стране произошла революция. Рабочие и крестьяне Советской России под водительством Ленина и Сталина вели отечественную войну против иностранных интервентов и белогвардейцев, вдохновляемых американскими империалистами.
В разгар гражданской войны, в июле 1918г. , из Норвегии в Арктику вышла на судне "Мод" экспедиция норвежского полярного исследователя Амундсена. Амундсен собирался повторить дрейф нансеновского "Фрама" через Полярный бассейн. Однако тяжелые льды вынудили его встать на зимовку близ мыса Челюскина. Чтобы уберечь от случайностей дрейфа научные материалы, собранные за год зимовки, Амундсен решил отправить их на родину.
Два участника его экспедиции - Тессем и Кнудсен - вызвались доставить почту на остров Диксон, а оттуда в Норвегию.
Проводив "Мод", они остались на зимовке, чтобы с установлением зимнего пути отправиться на юг.
В марте 1920 г. Амундсен, зимовавший у побережья Чукотки, связался через Анадырскую радиостанцию с Норвегией и узнал, что Тессем и Кнудсен на остров Диксон не приходили. Судьба их оставалась неизвестной.
По настоянию Нансена и Свердрупа норвежское правительство в августе того же года направило в Арктику шхуну "Хеймен", которая должна была обследовать побережье от острова Диксон до мыса Вильда. Почти у самого мыса Вильда "Хеймен" встретила льды и возвратилась на Диксон, где осталась на зимовку из-за поломки двигателя.
Правительство молодой Советской республики, к этому времени уже изгнавшей с севера России американо-английских интервентов и их прихвостней генерала Миллера и адмирала Колчака, приняло горячее участие в судьбе Тессема и Кнудсена. Начальнику радиостанции на острове Диксон, всем организациям и должностным лицам Енисейского севера было предложено оказывать активную помощь норвежцам в их поисках.
Комитет Северного морского пути получил распоряжение правительства республики направить на поиски пропавших норвежцев санную экспедицию во главе с Бегичевым.
Задача была нелегкая. Достать в те годы необходимое для такого путешествия снаряжение на полуострове Таймыр было чрезвычайно трудно. Бегичева выручили его многочисленные друзья - дудинские охотники, рыбаки, таймырские оленеводы.
Благодаря их помощи ему удалось собрать необходимое снаряжение и пятьсот оленей.
Бегичеву предстояло добраться до острова Диксон и, захватив с собой капитана шхуны "Хеймен" Якобсена и переводчика Карлсена, идти с ними к мысу Вильда. Чтобы не совершать длительного перехода на Диксон по тундре, в которой нельзя было найти корма для оленей, Бегичев предложил Якобсену и Карлсену приехать на Авам и оттуда всем вместе направиться через хребет Бырранга к мысу Вильда: этот путь был гораздо короче для обеих групп и занял бы меньше времени. Однако Якобсен этот план отклонил.
3 мая 1921 г. экспедиция в полном составе отправилась в далекий путь. Через несколько дней она разделилась на два отряда. Первый во главе с Бегичевым на трехстах оленях отправился на Диксон, второй - пошел напрямик через хребет Бырранга к Берегу Харитона Лаптева, с тем, чтобы ожидать отряд Бегичева близ полуострова Михайлова.
Не доходя пятидесяти верст до устья Пуры, Бегичев вновь разделил свой отряд. Двух пастухов с частью стада он направил к месту впадения Пуры в Пясину ожидать его возвращения с Диксона, а сам с Кузнецовым, которого он привлек к участию в этой экспедиции, и четырьмя ямщиками на сотне оленей продолжал следовать за норвежцами. 4 июня партия Бегичева с неимоверными трудностями добралась до Диксона, потеряв в пути сорок два оленя.
Путь от Диксона до мыса Вильда занял пятьдесят суток. Пурга.
дожди, бурные потоки и разлившиеся реки затрудняли продвижение. Не выдержав напряжения, падали олени. Выручало то, что в указанных Бегичевым местах отряд ожидали оленеводы с оленями. Если бы не это, вряд ли удалось бы Бегичеву достичь цели.
На мысе Вильда у склада продовольствия, оставленного командой "Эклипса" еще в 1915 г. , Бегичев нашел письмо Теосема и Кнудсена.
Норвежцы писали, что они прибыли сюда 10 ноября 1919 г. и, отдохнув в течение пяти дней и пополнив запасы продовольствия, 15 ноября здоровыми и невредимыми вышли на Диксон.
На общем совете было решено направиться обратно на Диксон, осматривая по пути все побережье. Так и поступили. На мысе Стерлегова путешественники нашли нарту, брошенную Тессемом и Кнудсеном. Это убедило их в правильности направления поисков. Они с еще большим вниманием продолжали осмотр побережья. Бегичев вновь произвел перестановку оленных партий по пути следования с тем, чтобы экспедиция находила в условленных местах свежих оленей.
10 августа 1921 г. в одной из бухточек мыса Приметного Бегичев обнаружил остатки костра с обгоревшими человеческими костями. Рядом были найдены обломки барометра, монеты, винтовочные гильзы и еще кое-какие предметы, принадлежавшие пропавшим норвежцам.
"Мы заключили, - писал Бегичев в своем отчете Комитету Северного морского пути, - что это кости одного из тех, кого мы разыскивали. Полагаем, что во время их путешествия пешком в темную пору при таких холодах и пургах они сбились с пути и зашли в Глубокую бухту. Один из них умер, а товарищ его, не имея возможности похоронить, дабы не растаскивали труп звери, сжег его на костре, а сам, видимо, направился через бухту к мысу Михайлова".
Впоследствии удалось установить, что это были останки Кнудсена, но почему он погиб - до сих пор остается тайной.
Исключительно ненастная погода, частые дожди и снежные бураны сильно мешали поискам. 21 августа экспедиция достигла устья Пясины. Для путешественников наступили тяжелые дни.
Запасы продовольствия кончились. Охота на диких оленей прекратилась, и пришлось убивать транспортных оленей. В довершение бед раньше обычного ударили морозы, начались осенние затяжные пурги. В таких условиях продолжать поиски в лабиринте припясинских островков и проток было бесполезно.
Бегичев и норвежцы приняли решение прекратить их.
12 октября 1921 г. экспедиция прибыла в Дудинку. За семь месяцев ею было пройдено около 2 500 верст.
Летом 1922 г. Н. А. Бегичев, работая в составе Пясинской геологической экспедиции Комитета Северного морского пути, напал на след второго норвежца - Тессема. На побережье вблизи устья Пясины он нашел теодолит, белье и другие вещи, тут же лежала почта Амундсена. Спустя несколько дней Бегичев в глубокой береговой расщелине в четырех километрах от радиостанции острова Диксон обнаружил и труп Тессема.
Почта Амундсена, вещи погибших норвежцев и подробный отчег о ходе поисков и расходах были отправлены в Норвегию. За активное участие в поисках норвежское правительство наградило Бегичева золотыми часами, однако дипломатическая переписка о возмещении Норвегией расходов по экспедиции длилась несколько лет. Последний взнос в счет долга Бегичеву был произведен норвежским правительством лишь в ноябре 1926 г. , когда Бегичев уже отправился в свой последний арктический поход, из которого ему не суждено было вернуться.
Весной 1926 г. Бегичев организовал первую на Таймыре кооперативную охотничье-промысловую артель. Мысль возобновить на побережье Карского моря пушной промысел возникла у него еще во время походов на Берег Харитона Лаптева в 1915 и 1921 гг. Он представил Енисейскому Губсоюзу кооперативов смелый по тому времени проект освоения всего побережья Карского моря от Диксона до Таймырского залива, предлагая создать на побережье сеть промысловых зимовок.
Однако средств у Губсоюза было мало. Бегичев получил ссуду, которой хватило лишь для организации одной небольшой промысловой зимовки.
Летом того же года артель в составе Бегичева и еще семерых таймырских и енисейских промышленников спустилась на лодке вниз по Пясине и неподалеку от ее устья основала зимовье. В течение зимы артель добыла несколько сотен песцов, что дало возможность членам артели возвратить ссуду Губсоюзу и хорошо заработать. Но Никифор Алексеевич Бегичев не дожил до этого дня. 18 мая 1927 г. он умер от цинги.
* * *
После смерти Бегичева остался его личный архив - дневники, воспоминания, деловые бумаги, карта острова. В этих документах отражена вся богатая событиями жизнь отважного полярника, в них содержится немало ценных для науки сведений.
"Материалы Н. А. Бегичева, - писала Полярная комиссия Академий наук, - представляют несомненный научный интерес, несмотря на то, что сам Бегичев не был исследователем по специальности, и наблюдения его не могли, по отсутствию у него необходимой подготовки, носить строго научный характер.
Но наличие наблюдательности и не вызывающая сомнений добросовестность записей придает им значительную ценность.
Особенно это относится, естественно, к той части записей, которая посвящена описанию таких районов, которые никем, кроме Бегичева, описаны не были и для которых, таким образом, материалы его являются единственными".
И это действительно так. Исследователь-самородок Никифор Бегичев внес немалый вклад в науку Он первый привез с открытого им острова и соседних островов коллекции растений и животных, палеонтологические и геологические образцы. Это позволило ученым составить представление о растительном и животном мире, о геологическом строении, полезных ископаемых этой области Арктики. Найденные Бегичевым месторождения некоторых полезных ископаемых сейчас успешно разрабатываются.
Отечественная наука присвоила его имя ранее неизвестному острову в устье Хатангского залива. Пребывание Бегичева среди кочевого населения Таймыра не осталось бесследным. Он, например, обучил нганасан и сахо применению на пушном промысле новых, более совершенных орудий лова, ввел в повседневную практику некоторые морские узлы и сплесни, значительно облегчившие способы увязки и развязки нарт на морозе. Наконец, организация им промысловой зимовки в устье Пясины послужила началом возрождения на Таймырском побережье сети промысловых пунктов, существовавших еще в 17-18 вв. , но затем заброшенных.
В наши дни Арктика уже раскрыла большую часть своих тайн.
Это заслуга советских полярников. . . . . .
На фоне грандиозных успехов, достигнутых советскими людьми в деле освоения Арктики, еще более ярко встают образы наших соотечественников - замечательных русских мореходов и землепроходцев, самоотверженных исследователей Арктики. К их числу принадлежит и Никифор Алексеевич Бегичев - разведчик русской науки, моряк и путешественник, последний русский землепроходец-одиночка.
Аватара пользователя
[ Леспромхоз ]
Редактор
Редактор
 
Сообщения: 11087
Зарегистрирован: 02 Июль 2007 00:17
Откуда: Петрозаводск

Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927)

Сообщение [ Леспромхоз ] » 19 Март 2011 15:42

Болотников Н.Я. Последний одиночка. М.: Мысль, 1976. 224 с.

 Санные походы 1915 и 1921.jpg
 Бегичев на м.Вильда.jpg
 Эклипс Бегичев.JPG

Подписи:
1. САННЫЕ ПОХОДЫ Н.А.БЕГИЧЕВА К"ЭКЛИПСУ" И НА ПОИСКИ НОРВЕЖЦЕВ
2. Группа моряков с ледокольных пароходов «Таймыр» и «Вайгач» на мысе Вилъда перед походом в Гольчиху. В центре Н. А. Бегичев (опершись на палку)
3. Н. А. Бегичев (в первом ряду, третий слева) с командой «Зари». Капитан «Эклипса» О. Свердруп — во втором ряду, второй слева
Аватара пользователя
[ Леспромхоз ]
Редактор
Редактор
 
Сообщения: 11087
Зарегистрирован: 02 Июль 2007 00:17
Откуда: Петрозаводск

Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927)

Сообщение [ Леспромхоз ] » 04 Май 2014 14:31

ВСП 1935 № 289 (17 декабря.)

 ВСП 1935 № 289 (17 дек.) письмо Бегичева.jpg
Письмо Бегичева.

Вернувшийся из экспедиции на Нордвик начальник нефтяного сектора Главсевморпути т. Иванов привез с собой подлинное письмо известного путешественника, исследователя полярных берегов Сибири Н. А. Бегичева. Письмо было найдено в бутылке на берегу о-ва Бегичева. Оно написало карандашом на обеих сторонах писчей бумаги. Вследствие слабой укупорки, внутрь бутылки проникла вода, сильно разрушившая бумагу. Письмо было написано Бегичевым в 1913 году. Вернувшись в этом же году на остров, он нашел своих товарищей, оставшихся на острове промышлять песца, погибшими от голода.
В своем письме Бегичев сообщает об открытии им острова и обстоятельствах гибели его товарищей.
Кроме письма тов. Иванов привез также книги и журналы, найденные в полуразрушенной избе Бегичева.
Все найденные материалы передаются в Арктический институт.
Никифор Алексеевич Бегичев — один из отважных путешественников и исследователей Крайнего Севера. Почти неграмотный, но обладающий природным умом и сильной волей, Бегичев своими путешествиями оказал несомненные услуги науке.
Бегичев впервые познакомился с Крайним Севером, работая боцманом в экспедиции Академии наук в полярных водах Сибири, возглавлявшейся Толлем.
В 1920-1921 гг. Бегичев по поручению советского правительства, основанному на просьбе Норвегии, организует экспедицию на Таймырский полуостров для поисков двух спутников Амундсена — Кнутсена и Тессема, за что был награжден норвежским правительством.
В 1926 году Бегичев отправляется во главе промысловой экспедиции к устью реки Пясины, где 18 мая 1927 года умер от цынги.

(ТАСС).
Аватара пользователя
[ Леспромхоз ]
Редактор
Редактор
 
Сообщения: 11087
Зарегистрирован: 02 Июль 2007 00:17
Откуда: Петрозаводск

Бегичев Никифор Алексеевич (07 (19).02.1874–18.05.1927

Сообщение Георгий Паруирович » 20 Июнь 2014 10:58

Адрес статьи о Бегичеве на сайте "Арктическая топонимика. Г.П. Аветисов" http://www.gpavet.narod.ru/Names/begichev.htm
Георгий Паруирович
 
Сообщения: 142
Зарегистрирован: 09 Июнь 2014 21:58

Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927)

Сообщение ББК-10 » 25 Апрель 2015 14:11

Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. 1913г., № 20, 15 октября, с. 938.

 1913-20-938.jpg
Разные вести.

Экспедиция на остров Ледовитого океана. В 1908 году промышленником и знатоком Туруханского края Н. А. Бегичевым открыт был новый, до тех пор неизвестный, остров, лежащий под 74° с. ш. и 118° в. д., с площадью приблизительно в 300 кв. верст. Для более близкого ознакомления с островомъ, которому г. Бегичев дал название "Сизой", он отправляется туда предстоящею зимою в сопровождении троих своих служащих. По сообщению сибирских газет, г. Бегичев уже отправился в свое путешествие через Красноярск и далее пароходом до с. Дудинского. Отсюда, когда станут реки, и замерзиетъ тундра и Ледовитый океан, г. Бегичев на оленях переправится на остров, где экспедиция намерена пробыть всю зиму и весну, занимаясь обследованием острова и, попутно, добычею мамонтовой кости и пушным промыслом.
Несмотря на то, что остров "Сизой" открыть совсем недавно и почти совсем не исследован, он имеет уже за собою трагическую историю: на нем погибли два русских промышленника, бывшие товарищи г. Бегичева. В 1911 году г. Бегичев, уже в третий раз, предпринял экспедицию на остров в целях промысловой его эксплоатации, но вследствие потери оленей вынужден был покинуть остров и пешком с большими лишениями достиг материка. Два промышленника, Л. Семенов и Д. Гаркин, однако, предпочли остаться на острове, где благополучно и перезимовали. С наступлением зимы 1913 года они опять добровольно решили остаться вдвоем на острове, но эта зима оказалась для них роковою: прибыв в марте 1913 г. на остров, чтобы проведать, товарищей, г. Бегичев нашел только их трупы. Промышленники, судя по всем данным, умерли от голода.
Аватара пользователя
ББК-10
 
Сообщения: 4834
Зарегистрирован: 05 Ноябрь 2014 17:53

Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927)

Сообщение ББК-10 » 07 Январь 2016 21:35

Советская Сибирь, №2, 1935 г., с. 151-169
Из записок боцмана Бегичева
Аватара пользователя
ББК-10
 
Сообщения: 4834
Зарегистрирован: 05 Ноябрь 2014 17:53

Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927)

Сообщение fisch1 » 20 Январь 2016 20:28

Кублицкий Г.И., "...И Северным океаном." — Красноярск: Книжное издательство, 1988., Серия «Полярные горизонты»

Глава III Полярный детектив
Криминалисты летят на мыс Входной
Странно порой переплетаются пути и судьбы людей!
История полярных исследований по сей день полна нераскрытых тайн. Но бывает, что загадки, которые давно считались разгаданными, вдруг возникают снова. Стройную версию разрушает случайная, казалось бы, совсем незначительная находка, какая-нибудь медная пуговица в золе костра.
И даже не обязательно находка: просто кто-то более внимательно вчитался в давние, всем известные документы и обратил внимание на то, что упускали другие. Рвется нить общепризнанных доказательств, рождаются неожиданные предположения.
Так случилось и в истории жизни и смерти последнего землепроходца. Почти через полвека после его странной гибели всплыла загадка исчезновения двух полярников, разгадку которой он считал одним из своих главных дел. Всплыла и оказалась связанной с прояснением эпилога еще одной драмы в Арктике.

«На могиле сохранился деревянный некрашеный крест пепельно-серого цвета, местами истлевший, покрытый плесенью, лишайниками и подгнивший у основания.При осмотре креста на доске, расположенной под второй крестовиной, была обнаружена давно выцарапанная и выветрившаяся надпись: «…егичев…».После наружного осмотра приступили к вскрытию могилы».

Так записали криминалисты, по поручению Генерального прокурора СССР распутывавшие старое сложное дело. Поводом для расследования, сообщала прокуратура, была статья в одной из центральных газет, настаивающая на тщательном расследовании обстоятельств смерти Никифора Бегичева.
Написал статью автор книги, которую вы читаете.
Среди многочисленных историй, рассказываемых на Таймыре, затрудняюсь назвать хотя бы одну, схожую с историей жизни боцмана Бегичева. Приключения этого полярного следопыта людская молва расцветила полулегендарными подробностями.
Особенно же много разговоров и пересудов вызвала его загадочная смерть.
Впервые об убийстве Бегичева я услышал еще в юности от доброго знакомого нашей семьи, капитана Михаила Ивановича Драничникова. Он командовал буксирным пароходом, который каждую навигацию уходил в низовья Енисея. Приведя свой пароход на зимовку в Красноярск, капитан зашел к нам в гости и рассказал матери историю, о которой «шумят на Севере».
Вот суть его рассказа.
Весной 1926 года Бегичев ушел в тундру во главе артели охотников. До лета следующего года о нем никто ничего не слышал. Летом охотники вернулись и сказали, что Бегичев «оцинжал», то есть заболел цингой и умер на побережье Северного Ледовитого океана.
Но в селении Дудинка, откуда артель ходила на промысел, знающие люди по секрету рассказывали капитану: Бегичева убил в ссоре один из охотников. Кто поверит, что такой опытный полярник, как Бегичев, «оцинжал», а все новички уцелели?! Охотники решили скрыть убийство— «затаскают по следствиям да судам, а мертвого все равно не воротишь». Но потом кто-то будто бы проговорился во хмелю…
С тех пор я слышал на Севере буквально десятки устных вариантов рассказа о преступлении в тундре. Читал немало печатных. Первый из них появился на страницах газеты «Красноярский рабочий» в 1928 году, после чего было возбуждено следствие по уголовному делу № 24 «О нанесении тяжелых побоев и последующих мучительных истязаниях Бегичева Никифора Алексеевича, приведших к его смерти».
Само дело № 24 где-то затерялось. У меня сохранились лишь выписки из протоколов дознания, сделанные много лет назад моим другом, краеведом Ефимом Ильичом Владимировым.
Судя по ним, все члены охотничьей артели подтвердили версию о цинге. Все, кроме кочевника Манчи. Он показал…
Но лучше я приведу отрывки из письма неизвестного автора, который, видимо, тоже знакомился с материалами следствия и решил написать по этому поводу в газету; письмо не было опубликовано, но я снял копию. Вот эти отрывки с сохранением стиля автора письма:
«Близилась весна. Заболел цингой член артели Зырянов, а затем начали пухнуть десны и ноги у Бегичева… Вскоре Бегичев почувствовал себя очень плохо и выразил желание поехать на остров Диксон к своим знакомым полярникам, взять свежих продуктов, лимонной кислоты, медикаментов…
Тут проникший в среду артели чуждый интересам кооперативного движения элемент в лице некого Н-ко стал искать случая сорвать поездку Бегичева на Диксон. На этот раз Н-ко, поспорив из-за собачьей упряжки, набросился на больного Бегичева с кулаками, сбил его с ног, нанося удары по груди и голове подкованным болотным сапожищем… Манчи помешал этой дикой расправе… Спустя час избитый до потери сознания Бегичев при помощи Манчи поднялся, свалился на нары… Инициативу в артели взял в свои руки Н-ко. Он запретил артельщикам подавать больному воду и пищу… В избе было сыро и душно, а Н-ко вдобавок стал практиковать жарить песцовое мясо в пищу собакам на голой раскаленной железной печке. От горения жиров образовался едкий чад и смрад, и в этом исчадии окончательно задыхался Бегичев… Потом Н-ко пустился на новый прием коварства, поставил Бегичеву палатку. Он мерз в ней и терзался целый месяц… В середине мая больному сделалось плохо, он подозвал к себе друга Манчи и дал наказ: «Когда ты поедешь домой, говори всем русским, саха, якутам, ненцам, что меня убил Н-ко и я живой больше не буду. Когда будут хоронить, смотри, чтобы меня не положили в болото».

Я не знаю, насколько точно это письмо отражает детали, сообщенные Манчи следствию. Но ясно главное: Манчи утверждал, что Бегичева жестоко избили. В этом случае на теле должны были сохраниться следы избиения. Вскрытие могилы могло дать следствию доказательства насильственной смерти либо опровергнуть версию свидетеля обвинения.
Но в те годы Таймыр был дик и труднодоступен. Для того, чтобы попасть на берег Северного Ледовитого океана к устью реки Пясины, к мысу Входному, требовалась специальная экспедиция. Следователь, отправившийся на вскрытие из Туруханска, застрял в пути, просидел в тундре два месяца и вернулся обратно. 15 октября 1928 года Красноярский окружной суд прекратил дело № 24 за отсутствием доказательств преступления.

В тридцатых годах во время короткой стоянки морского каравана у мыса Входного, где погиб Бегичев, я попытался разыскать его могилу.
На мысу только что начали строить рыбацкий поселок. Возле деревянной вышки триангуляционного пункта были накатаны бочки с соленым муксуном.
Рыбаки слышали о могиле, но никто не видел ее; впрочем, это были новички, приехавшие на промысел с весны. Парторг зимовки Агафонов нехотя согласился пойти со мной в раскисшую летнюю тундру. Бродили мы часа четыре. Я взял с собой капитанский морской бинокль. Но креста нигде не было видно, а то, что мы принимали иногда за могилу, при приближении оказывалось холмиком, каких в тундре много.
Ни с чем вернулись в поселок.
Между тем журнал «Советская Арктика» напечатал очерк о Бегичеве, выразительно озаглавленный «Последний одиночка». Автором его был полярник и литератор Никита Яковлевич Болотников.
С редкой настойчивостью он много лет по крупицам собирал все, что относилось к жизни Бегичева, и написал книгу о русском исследователе-самородке. В ней описана и смерть Бегичева, умершего от цинги.
Но другой путешественник по сибирскому Северу, поэт Казимир Лисовский, никак не хотел согласиться с тем, что Бегичев с его опытом жизни в снегах мог погибнуть столь нелепо. Он разыскал в тундре свидетеля, глубокого старика, рассказ которого в общих чертах совпал с давними показаниями Манчи.
Поэт обнаружил и могилу Бегичева.
Крест давно подгнил и свалился — вот почему мы не увидели его. К нему была прибита ржавая иконка. Рядом валялась дощечка с едва заметной надписью о том, что здесь покоится прах известного путешественника Бегичева, скончавшегося 53 лет от роду.
Для того чтобы окончательно удостовериться, что чуть заметный холмик — действительно могила следопыта, Лисовский и помогавшие ему рыбаки начали копать оттаявшую землю. Вскоре показалась крышка гроба.

«Одна из досок гроба, сохранившихся совершенно свежими, немного отстала, — записал поэт. — Мы приподняли ее. Гроб оказался сплошь забитым мутным льдом. Сквозь толстый слой льда еле виднелись очертания тела…»
Значит, тайна смерти Бегичева может быть наконец раскрыта!
Первый мой очерк о полярном следопыте был опубликован в 1947 году. Мне довелось расспросить людей, знавших Бегичева и его предполагаемого убийцу. Версия Манчи показалась мне весьма маловероятной. Я написал, что следопыт умер от цинги. Из-за этого у меня произошла размолвка с Лисовским.
После находки могилы поэт заявил, что располагает новыми доказательствами своей правоты и попросил помочь в полином выяснении обстоятельств трагедии.
Сопоставив результаты многолетней работы двух исследователей, я и написал статью, заинтересовавшую Генерального прокурора СССР.
К мысу Входному, к могиле Бегичева, вылетели московские криминалисты. Это было летом 1955 года.

И снова загадки…
Осенью 1955 года на Таймыр прилетел из столицы самолет. На мысе Входном московские криминалисты еще раз опросили свидетелей. Затем вскрыли могилу.
Среди присутствовавших был лично знавший покойного Иван Гаврилович Ананьев. Тогда еще совсем молодой человек, он ушел из Дудинки вместе с артелью «Белый медведь». Они добрались до Пясинского озера, и здесь Ананьев повернул к себе на факторию, а Бегичев с товарищами отправился дальше.
Я расспрашивал Ивана Гавриловича об Улахане Анцифере. Он рассказал о его отзывчивости. Охотясь вместе с эвенком Олото, Бегичев отдавал тому все шкуры добытых диких оленей: «У тебя семья большая, тебе всех одевать надо».
— Ведь вот сколько лет прошло, а спросите любого дудинца, спросите кого хотите в тундре — всяк о Бегичеве слышал. Полюбился он людям, наш Никифор Алексеевич!
Бегичев запомнился Ивану Гавриловичу крепким, здоровым, каким был в начале своего последнего путешествия. Двадцать восемь лет спустя Ананьев увидел останки Улахан Анцифера сквозь мутный лед во вскрытом гробу…
Судебно-медицинское исследование было сделано на месте и продолжено потом в Москве с применением новейших достижений криминалистики. Версия о насильственной смерти Бегичева не подтвердилась. Было установлено, что Бегичев погиб от авитаминоза (цинги).
Последняя страница биографии полярного следопыта обрела достоверность. Отпали подозрения, тяготевшие над членами артели «Белый медведь». Пусть этих людей последние годы незаслуженно обвиняла лишь молва — публичное признание их невиновности после кропотливой работы криминалистов было делом нужным и гуманным.
Ради всего этого, безусловно, стоило снаряжать экспедицию к одинокой могиле на берегу Северного Ледовитого океана.
fisch1
 
Сообщения: 1897
Зарегистрирован: 13 Ноябрь 2014 19:59

Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927)

Сообщение fisch1 » 20 Январь 2016 20:31

Марков С.Н. Вечные следы : Книга о землепроходцах и мореходах. — М.: Мол. гвардия, 1973.

«После окончания поисков норвежцев Бегичев возвратился в Дудинку, где вновь занялся охотой. Вскоре он организовал артель зверобоев и осенью 1926 года прибыл с этой артелью в устье Пясины. Артель состояла из дудинцев В. М. Натальченко, Горина, Сапожникова, Н. Семенова и долгана Береговой орды по имени Николай.
Зверобои за зиму добыли 300 песцовых шкур, но вернулись домой без боцмана. Натальченко привез в Красноярск печальную весть: Никифор Алексеевич умер от цинги 18 мая 1927 года, в 7 часов утра.
На могиле его сделана надпись:

«Под сим крестом
покоится прах
известного
путешественника и организатора промысловой группы
Никифора Алексеевича Бегичева…»

Могила Бегичева видна с океана. Он похоронен на высоком холме, на пути, по которому шли когда-то храбрецы со шхуны «Мод».
fisch1
 
Сообщения: 1897
Зарегистрирован: 13 Ноябрь 2014 19:59

Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927)

Сообщение fisch1 » 20 Январь 2016 21:04

ПОСЛЕДНЯЯ ПРИСТАНЬ НИКИФОРА БЕГИЧЕВА

Вертолет медленно поднялся от земли, развернулся над аэродромом и взял курс с острова Диксона на восток. Пассажиров на борту было трое: инженер Владимир Румянцев, аспирант Михаил Малахов и автор этих строк — инженер-конструктор. Все мы из Рязани, все члены одного из отрядов полярной научно-спортивной экспедиции «Комсомольской правды» 1992 г.
Летим вдоль берега Карского моря уже знакомой нам дорогой. Прошлым летом мы были тут. Тогда свой поход мы начинали из Норильска, а закончили на Диксоне у памятника известному исследователю Таймыра Никифору Алексеевичу Бегичеву. На маршруте встретилось еще одно место, связанное с именем Бегичева. Это мыс Входной в устье большой таймырской реки Пясины. Здесь была последняя стоянка отважного землепроходца Русского Севера. Теперь мы снова летим к этому месту, где когда-то было первое на советском Таймыре промысловое зимовье.
... 2 августа 1926 г. к устью Пясины прибыла артель промысловиков из семи человек. Возглавлял ее опытный охотник и бывалый путешественник Никифор Бегичев.
Авторитет Бегичева на Севере был велик. Много славных и трудных дел выпало на его долю. В начале века в должности боцмана он принимал участие в экспедиции Академии наук на яхте «Заря», которая под руководством полярного геолога Э.В.Толля искала в Северном Ледовитом океане Землю Санникова. Позже, занимаясь промыслом, он открыл в море Лаптевых два острова, которые были названы его именем. Бегичев организовал не одну спасательную экспедицию в Арктике, и многие люди буквально обязаны ему жизнью.
Прибывшие основали промысловую артель «Белый медведь». Она расположилась в 8 км к западу от мыса, стерегущего вход в Пясину. Промысловики заготовляли плавниковый лес, охотились и ставили песцовые капканы. Дело спорилось, и в конце августа Бегичев сообщил в Дудинку, что хозяйственные работы подходят к концу, что в округе много и песцов, так что промысел должен быть крупным.
Вертолет-единственный способ добраться до большой земли
Однако в сентябре пришло ненастье. Частые пурги сменились пронизывающим дождем. Прогнозы Бегичева на промысел дикого оленя не оправдались, мяса было добыто мало, да и привезенных с собой продуктов могло не хватить на зиму.
В конце марта кончился сахар, потом мясо. На зимовке началась цинга. Сильнее всех заболел сам Бегичев, впервые за всю жизнь слегший в постель.
Состояние больных ухудшалось, и к Диксону за продуктами пошел Василий Натальченко. С большим трудом преодолел он немалое расстояние, вернулся с продуктами, но его ждала печальная весть — руководитель артели Никифор Алексеевич Бегичев умер от цинги двумя днями раньше...
Похоронили Бегичева на возвышенном месте, в 150 саженях от избы. На могильном кресте написали:
«Под сим крестом покоится прах известного путешественника Севера и инициатора промысловой группы Бегичева Никифора Алексеевича, скончавшегося 18 мая 1927 года, на 53 году 5 месяцев от роду. Вечная память дорогому праху».
Позднее тело Бегичева было перезахоронено в поселке Диксон.
С наступлением лета промышленники перебрались на остров Диксон. Неудачей обернулась зимовка, и все же пример был подан. В последующие годы все новые и новые артели отправлялись на побережье Таймыра промышлять песца...
Сейчас от зимовья Бегичева, у мыса Входного, остался один вертикальный столб и нижний венец позеленевших бревен.
Осенью 1999 г., выступая с отчетом о своем северном походе на заседании Полярной комиссии Московского филиала Географического общества России, мы предложили увековечить память Бегичева, установив мемориальный памятник. Письмо с этим предложением опубликовала газета «Комсомольская правда». Правительство Рязанской области одобрило идею, и вот в составе общественной экспедиции «Комсомольской правды» мы вновь на Таймыре. О том, как там шла наша работа, говорят странички из дневника.
27 июля. Погода теплая и солнечная. Наша брезентовая палатка, антенна радиостанции с развевающимся флагом и дымящийся костер делают берег уютным... На ближайшей возвышенности выбрали место для памятника. Румянцев и Малахов занялись разметкой бревен, а я — сборкой титанового каркаса.
28 июля. За ночь похолодало. Сильный северный ветер продувает насквозь. Надели все свои теплые вещи.
У ребят из экспедиции «Комсомольской правды» есть опыт, как долбить вечную мерзлоту Таймыра. В 1974 г. они откопали с метровой глубины склад продуктов Э.В. Толля. Они правы, дело это мучительное. Даже верхний, оттаявший слой почвы снимался трудно: очень сырой и тяжелый. А дальше — точно камень. К концу дня углубились в мерзлоту только на четверть метра.
29 июля. Раннее утро. Наш врач Малахов проверяет пульс, давление, температуру тела. Потом завтрак. Готовим на костре по очереди.
Сегодня продвинулись в глубь земли еще на полметра. Грунт каменистый. Володя просмолил все бревна.
В 22 часа по местному времени выходим на радиосвязь. Работаем на портативной радиостанции «Ледовая-1», сконструированной радистом экспедиции «Комсомольской правды» Леонидом Лабутиным. Передаем начальнику экспедиции Дмитрию Шпаро сообщения о ходе строительных работ. Он торопит нас.
30 июля. Яма наполовину наполнилась водой. До завтрака откачали ее и снова начали долбить мерзлоту. Глубина один метр — этого достаточно. Теперь мы укладываем в нее специальный сруб — основание памятника. И вот наступает самый ответственный момент — установка вертикальных бревен. Крепим их между собой, вставляем в сруб и сразу же скрепляем скобами.
После обеда засыпали яму землей, вбили в бревна стальные штыри и подвесили к ним с помощью болтов титановый каркас. Работу прервал сильный дождь.
31 июля. Большую часть дня засыпали основание памятника галькой, которую носили с берега. К моменту радиосвязи все работы по строительству были закончены.
Передали это сообщение начальнику. В ответ получили поздравление от него и от всех участников экспедиции «Комсомольской правды». Поставленная перед нами задача была выполнена.
Завтра нам предстоит погрузить все свое имущество в надувную резиновую лодку, поставить на нее мотор «Салют» и отправиться в плавание. Наш отряд включается в поисковые работы экспедиции «Комсомольской правды». Будем искать следы известного полярного исследователя В.А. Русанова.
... Спустя 50 лет после смерти Никифора Бегичева возле места его последнего зимовья встал обелиск. На металлической пластине латунными буквами написано: «Здесь умер известный исследователь Таймыра Бегичев Н. А. 1874—1927».


Памятник Бегичеву на мысе Входном.jpg
Памятник Бегичеву на мысе Входном

http://zaccaria.info/poslednyaya-prista ... begicheva/

.
fisch1
 
Сообщения: 1897
Зарегистрирован: 13 Ноябрь 2014 19:59

Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927)

Сообщение fisch1 » 20 Январь 2016 21:12

Памятник.jpg
Памятник Никифору Бегичеву http://2terminal.germes.ru/
fisch1
 
Сообщения: 1897
Зарегистрирован: 13 Ноябрь 2014 19:59

Бегичев (Бигичев) Никифор Алексеевич (1874-1927)

Сообщение fisch1 » 20 Январь 2016 21:17

begichev.jpg


Памятник Никифору Бегичеву и его товарищам в устье реки Пясины на мысе Входном. Семь столбов из плавника – по числу участников зимовки, – соединены воедино. Широкое основание обнесено титановой полосой. Вверху титановая плита с надписями. Авторы – отряд экспедиции газеты «Комсомольская правда». В десятке метрах от памятника остатки ограды и раскрытая могила Бегичева (его останки в 1955 году извлечены и перевезены на Диксон для экспертизы и перезахоронения).


http://dikson-taimyr.ru
fisch1
 
Сообщения: 1897
Зарегистрирован: 13 Ноябрь 2014 19:59


След.

Вернуться в Персоналии



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 6

Керамическая плитка Нижний НовгородПластиковые ПВХ панели Нижний НовгородБиотуалеты Нижний НовгородМинеральные удобрения