Суслов Иннокентий Михайлович (1893–1972)

75 лет истории Музея в фактах и биографиях.

Суслов Иннокентий Михайлович (1893–1972)

Сообщение [ Леспромхоз ] » 02 Август 2011 20:15

Безымянный.JPG
Историк и этнограф, минералог, общественный и политический деятель.
Родился в Туруханске в семье дьячка и учительницы музыкальной школы. Огромную роль в становлении его личности сыграл отец – Михаил Михайлович (1869– 1929 гг.) – сын архимандрита Макария и якутки Ефимии из рода Ботулу. За ослушание учителя церковно-приходской школы он с одиннадцатилетнего возраста жил среди чужих людей за 1200 верст от родного дома в кочевье эвенка Николая Пеля у заполярного озера Чиринда (Эвенкия). Получив прощение отца через 10 лет, Михаил Михайлович навсегда остался с северным народом, вырастившим его, и не порывал связи до конца жизни. Он был представлен отцом архиерею Акакию и стал служить дьячком Свято-Троицкого собора в Туруханске. В 1911 году Михаил Михайлович был назначен ессейским катехизатором с резиденцией на берегу озера Чиринда.
В советское время М. М. Суслов работал заведующим хозяйством Эвенкийской культбазы. Хорошо зная тунгусский язык, он был проводником и переводчиком многих экспедиций. Им составлен тунгусско-русский словарь, одна из рукописей которого хранится в краевом музее.
Сын продолжил дело деда и отца. Его судьба была тесно связана с жизнью эвенков и якутов. Желание отца увидеть сына ученым, который смог бы нести народам Севера знания и помог бы найти путь к новой жизни, стала для него программой к действиям. Суслов принадлежал к той части ученых-североведов, которые не только исследовали Север и познавали его теоретически, но и перестраивали практически. Он внес крупный вклад в изучение материальной и духовной культуры коренного населения Севера Красноярского края. За свою плодотворную жизнь он собрал большое количество материала по Сибири и Крайнему Северу, которое отражает многогранную деятельность ученого.
Первоначальное образование Суслов получил в гимназии города Енисейска; уже в эти годы он начал заниматься этнографическими исследованиями кетов, юраков, тунгусов по Туруханскому краю; заинтересовался проблемой Тунгусского метеорита; в 1911 году основал первую метеорологическую станцию II разряда в Енисейске и два года был наблюдателем на ней.
После окончания гимназии в 1913 году Суслов поступил на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета с намерением получить знания, необходимые для комплексного исследования Севера. Перед самой войной в 1914 году он успел принять участие в этнографической экспедиции АН по Туруханскому краю. Им были собраны этнографические коллекции, записаны на восковом фонографе шаманские обряды (хранятся в музее этнографии Петербурга); гербарий с водораздела рек Курейки и северного притока Нижней Тунгуски (хранится в ботаническом институте Петербурга); энтомологические сборы (хранятся в Енисейском и Красноярском музеях).
С началом войны Суслов прошел четырехмесячные ускоренные курсы в Павловском военном училище и с 1915 по 1918 гг. провел в Челябинске и Симбирске в должности начальника штаба 32-й и 34-й пехотных запасных бригад.
После революции он принял деятельное участие в формировании первого советского корпуса пограничной охраны, занимал командные должности в пограничных войсках Западного фронта в Смоленске, затем был переведен в Сибирь и участвовал в формировании Сибирского военного округа.
Демобилизовавшись в 1922 году, Суслов, как член РКП (б), выполнял поручение Сиббюро РКП (б) по воссозданию в Новосибирске здания бывшего коммерческого клуба и создания в нем Рабочего дворца с оперой. Он был избран председателем правления Рабочего дворца и дирижером. Участвовал в организации подотдела музыкально-этнографических исследований в Западно-Сибирском отделе Географического общества.
Вся последующая жизнь Суслова была наполнена научной, общественной и административной работой. Круг его обязанностей, должностей, интересов был чрезвычайно широк: создание культбаз в Сибири, руководство Красноярским комитетом Севера и членство в Комитете Севера при Президиуме ВЦИК, организация Советов на Енисейском севере, открытие промышленных залежей плавикового шпата, сплав по реке Оленек и создание «Атласа реки Оленек» и описания «Река Оленек». Суслов создал в общей сложности пять атласов рек, по его лоциям долгие годы капитаны водили суда. После переезда из Сибири в Ленинград Суслов работал в ГУСМП в звании инженера-капитана 1 ранга, участвовал в организации музея Арктики и стал его первым директором. Работая заместителем начальника ГУСМП, он внес большой вклад в освоение Северного морского пути. Через всю его жизнь прошел интерес к проблеме Тунгусского метеорита и поддержка занимающихся ею исследователей.
В 1941–1942 гг. Суслов участвовал в обороне Ленинграда в должности начальника штаба офицерского соединения, затем начальника одного из батальонов в тылу 54-й Армии на Волховском фронте. И. Д. Папанин (см.) отозвал его из Армии, и в 1943–1945 гг. Суслов работал заместителем директора Московского филиала Арктического института по научной части и преподавал на кафедре североведения на географическом факультете Московского университета.
В 1946 году он вернулся в Ленинград для восстановления музея Арктики, стал его директором и автором всей экспозиции, одновременно вел преподавательскую деятельность на географическом, восточном и северном факультетах ЛГУ по проблемам Арктики, Субарктики, Крайнего Севера СССР.
В 1950 году ученым советом ЛГУ Суслову была присвоена ученая степень кандидата географических наук без защиты диссертации за научные труды, опубликованные в 35 печатных работах и за создание 6 новых спецкурсов, которые он читал студентам ЛГУ;
В 1950–1952 гг. он работал заместителем председателя Якутского филиала АН СССР, одновременно вел общественную работу, являясь членом обкома КПСС, членом Президиума Верховного Совета ЯАССР. Вернувшись из-за болезни в Ленинград, Суслов до 1957 года возглавлял Государственный музей этнографии народов СССР.
С 1957 года он – персональный пенсионер Союзного значения.
Умер в Ленинграде, похоронен на Северном кладбище. На могиле удивительно бедное надгробие для человека, имевшего такие заслуги перед страной и наукой.
Полуостров на восточном побережье Таймыра. По предложению Хатангской гидробазы название присвоено решением комиссии по географическим названиям ГП ММФ 27 сентября 1972 года. Утверждено решением Красноярского крайисполкома от 19 февраля 1973 года.


Из монографий Аветисова Г.П. Имена на карте Российской Арктики. СПб.: Наука, 2003; Арктический мемориал. СПб.: Наука, 2006; Имена на карте Арктики. СПб.: ВНИИОкеангеология, 2009.
http://www.gpavet.narod.ru/suslov.htm
Аватара пользователя
[ Леспромхоз ]
Редактор
Редактор
 
Сообщения: 11087
Зарегистрирован: 02 Июль 2007 00:17
Откуда: Петрозаводск

Суслов Иннокентий Михайлович (1893–1972)

Сообщение [ Леспромхоз ] » 02 Август 2011 20:29

В фондах Красноярского краеведческого музея (ККМ) хранятся материалы Суслова Иннокентия Михайловича, ученого–североведа, кандидата географических наук, этнографа, геолога, первого председателя Красноярского комитета Севера при Президиуме ВЦИК. Его имя тесно связано с историей Красноярского края, освоением и изучением Крайнего Севера СССР и Советской Арктики. По его воспоминаниям, «основное направление такой деятельности вытекает из северного происхождения и путешествий по обширным просторам далекого тогда Туруханского края в годы гимназической юности» [1], а также связано с семейными традициями.

Дед Иннокентия Михайловича Суслова – Михаил Иванович (1844 – 1915 гг.) – настоятель Енисейского Спасского монастыря, известный архимандрит Макарий – был популярен среди миссионеров конца XIX начала XX века. Он пользовался большим авторитетом у народов Севера, в частности, в среде инородцев Туруханского края. В его лице население видело защитника от притеснений со стороны чиновников и купцов. Первая школа с интернатом для туземцев Туруханского края была открыта М.И.Сусловым за свой счет. Им составлен большой словарь тазовских остяков (селькупов), на их языке он вел церковные службы. Михаил Иванович имел много печатных работ в «Енисейских епархиальных ведомостях».

Огромную роль в становлении личности Иннокентия Михайловича Суслова сыграл его отец – Михаил Михайлович (1869 – 1929 гг.) – сын архимандрита Макария и якутки Ефимии из рода Ботулу. За ослушание учителя церковно-приходской школы он с одиннадцатилетнего возраста жил среди чужих людей за 1200 верст от родного дома в кочевье эвенка Николая Пеля у заполярного озера Чиринда (Эвенкия). Получив прощение отца через 10 лет, Михаил Михайлович навсегда остался с северным народом, вырастившим его, и не порывал связи до конца жизни. Он был представлен отцом архиерею Акакию и стал служить дьячком Свято-Троицкого собора в Туруханске. В 1911 году Михаил Михайлович был назначен ессейским катехизатором с резиденцией на берегу озера Чиринда.

В советское время М.М.Суслов работал заведующим хозяйством Эвенкийской культбазы. Хорошо зная тунгусский язык, он был проводником и переводчиком многих экспедиций. Им составлен тунгусско-русский словарь, одна из рукописей которого хранится в краевом музее. В архиве первого народного комиссара просвещения, хранящемся в Институте марксизма-ленинизма, Александру Лазебникову, автору книги «Далеко за Угрюм-рекой» попались строки А.В.Луначарского, написанные им, когда он готовился к докладу о просвещении малых народов Севера: «М.М.Суслов составил тунгусский словарь на наречии туруханских тунгусов».

Фотографии титульных листов словарей и данные о просветительной деятельности Сусловых опубликованы в книге Д.Г.Жолудева «Краткая история школ Красноярского края», 1961. Рукописи обоих словарей хранятся в музее этнографии Академии наук СССР.

Иннокентий Михайлович Суслов родился 31 июля 1893 года в Туруханске в семье дьячка и учительницы музыкальной школы.

Он продолжил дело деда и отца. Его судьба была тесно связана с жизнью эвенков и якутов. Желание отца – увидеть сына ученым, который смог бы нести народам Севера знания и помог бы найти путь к новой жизни, стала для него программой к действиям. И.М.Суслов принадлежал к той части ученых – североведов, которые не только исследовали Север и познавали его теоретически, но и перестраивали практически. Он внес крупный вклад в изучение материальной и духовной культуры коренного населения Севера Красноярского края. За свою плодотворную жизнь он собрал большое количество материала по Сибири и Крайнему Северу, которое отражает многогранную деятельность ученого.

Основой музейного фонда И.М.Суслова являются подлинные рукописные источники, свидетельствующие об его научной, педагогической, музыкальной, музейной деятельности. Он состоит из 1300 единиц хранения.

Имя И.М.Суслова часто упоминается в научной литературе, посвященной начальному этапу исследования места падения Тунгусского метеорита. О нем писали Л.А.Кулик, Е.Л.Кринов, Б.И.Вронский, Н.В.Васильев и другие. Чаще всего авторы ссылаются на две работы И.М.Суслова: «К розыску большого метеорита 1908 года» и «Опрос очевидцев Тунгусской катастрофы в 1926 году», в основе которых лежат выдержки из его дневника «Поездка на реку Чуню (правый приток Подкаменной Тунгуски) в 1926 году» и рукописные статьи: «Новые материалы к розыску большого метеорита 1908 года» и «Пути к розыску метеорита 1908 года», хранящиеся в фондах краевого музея.

Кроме этих работ огромный интерес для исследователей представляют: заметки, выводы, гипотезы по материалам о Тунгусском метеорите, рукопись книги «История проблемы Тунгусского метеорита», воспоминание «Столкновение кометы с Землей», рукопись повести «О чуде-чудном и диве-дивном», записные книжки, дневники.

Еще в годы гимназической юности И.М.Суслов услышал первые сообщения о Тунгусской катастрофе от очевидцев этого явления: ангарских крестьян и рыбаков, рабочих, старателей и арендаторов золотых приисков, находившихся к северо-востоку от Енисейска, в тайге за 250-300 км. С помощью преподавателя гимназии Р.А.Френкеля он пытался определить приблизительное географическое положение центра падения (или взрыва) метеорита и выявить возможные пути проникновения в этот район. В 1912 году он окончил гимназию и уехал из Енисейска. Сбор показаний очевидцев пришлось прекратить. И только в 1924-1925 г. И.М.Суслов возобновил эту работу в селах по берегам реки Ангары и частично на факториях Подкаменной Тунгуски [2].

И.М.Суслов не имел возможности заниматься специально исследованиями места падения метеорита, эти работы велись попутно с основными должностными обязанностями. С октября 1924 года по июнь 1929 год он был бессменным председателем Красноярского комитета Севера при Президиуме ВЦИК.

В 1926 году началась систематическая работа по организации советской государственности на Крайнем Севере. Задача эта была совершенно новой, и осложнялась тем, что народы Севера были расселены на малоисследованной территории. Она требовала всестороннего комплексного решения. И.М.Суслов продолжил в этом отношении прекрасные традиции классиков североведения: С.П.Крашенинникова, Л.Я.Штернберга, В.Г.Тан-Богораза, Д.Т.Яновича, которые были одновременно географами, этнографами, геологами, и с пользой для дела успешно работали в каждой из этих дисциплин, внося свой вклад.

Вот как отзывался о научной работе И.М.Суслова проректор Ленинградского Государственного института по научной работе, ученый секретарь Географического общества, доктор исторических наук, профессор С.В.Колесник: «Трудности на Севере были настолько очевидны, что попытки изучения этого края исследователями-одиночками даже и не предпринимались, ввиду явно ничтожных шансов на серьезный успех. И, пожалуй, одним из немногих примеров (если не единственным за последние 30 лет) опровержения этой истины является научно-исследовательская работа И.М.Суслова, который единолично, и при том чаще всего по собственной инициативе, с успехом обследовал огромные пространства и затронул много проблем, касающихся физической географии, экономики, археологии, этнографии Крайнего Севера» [3].

И.М.Суслов имел необходимую этнографическую подготовку, опыт в научно-исследовательской работе в условиях Севера, понимал разговорный язык эвенков. Вот почему ему была поручена работа по советскому строительству в Эвенкии. Необходимо было провести выборы в Родовые Советы (первые эвенкийские местные Советы) в бассейне рек Катанги (Подкаменной Тунгуски) и Чуни. Он не мог упустить случая продолжить исследования, связанные с Тунгусским феноменом, так как район его работ по советизации Енисейского севера совпал с той территорией, где находилась точка пересечения его пеленгов. Предполагалась «внеплановая задача, согласованная с Комитетом Севера при Президиуме ВЦИК и Географическим Обществом Красноярска, собрать подробные показания эвенков о постигшей их катастрофе в 1908 году и о тех явлениях, которые они наблюдали, установить центр падения, и если появится возможность, проникнуть на место катастрофы с фотоаппаратом и буссолью» [4].

Для того чтобы приступить к опросу очевидцев Тунгусского явления, И.М.Суслов около месяца беседовал с ними на разные темы. Был осторожен в разговоре, там, где касалось религиозных представлений тунгусов, связанных с метеоритом. Сложность заключалась в том, что все явления природы, жизни и здоровья они объясняли с позиций анимизма. Эвенки считали, что катастрофа 1908 года была местью шамана Маганкагана, осуществленной стаей тысяч железных птиц Агды (громом) с огненными глазами и летящим из клюва пламенем.

Е.Л.Кринов, астроном, участник экспедиции 1929 года, автор книги «Тунгусский метеорит» отмечал: «И.М.Суслов, будучи в марте 1926 года на факториях Ванаваре и Тетере на р.Подкаменной Тунгуске и Стрелке на р.Чуне, путем опроса эвенков собрал новые сведения о падении метеорита. Нужно сказать, что материалы, собранные Куликом, Вознесенским, Обручевым, не были известны Суслову, и поэтому он проводил опрос независимо от имевшихся уже сведений о метеорите» [5].

Используя суглан (съезд), который проходил с 1 по 4 июня 1926 года на фактории Стрелка, И.М.Суслов опросил 60 эвенков, которые дали ценные сведения о падении Тунгусского метеорита. Рассказы очевидцев: Лючеткана, Акулины, Василия Охчена, Андрея Онкоуля, Чучанчи и Чекарена были подтверждены делегатами.

По разрозненным сведениям и схематичным планам мест, где охотники встречали следы Тунгусского явления, И.М.Суслов составил первую опросную карту и довольно точно обозначил место падения метеорита.

Еще 17-го сентября 1926 года И.М.Суслов отправил из Красноярска в Главную астрономическую обсерваторию официальное письмо с подробным описанием этих событий. Он предлагал изложить «устно все то, что удалось выяснить об Аэролите, а также показать все кроки, начерченные тунгусами, пострадавшими от «небесного огня»», так как в ближайшее время он едет в командировку в Москву [6].

17-го ноября 1926 года И.М.Суслов написал статью «К розыску большого метеорита 1908г.», которая была опубликована в первом номере журнала «Мироведение» в 1927 г. Именно, данная статья легла в основу первой серии ежегодных экспедиций АН СССР под руководством минералога Л.А.Кулика в район катастрофы. А карта-схема явилась правдивым первоисточником для составления рабочей программы рекогносцировочных исследований, а затем и поисков самого космического тела.

К этой статье было сделано следующее примечание: «Давая место статье председателя Красноярского Комитета Содействия народам Севера, члена Географического Общества И.М.Суслова, местного аборигена, хорошо знающего тунгусов, редакция придает большое значение сообщаемым им данным, полагая, что действительно с розысками метеорита надо спешить, так как ему или его частям грозит опасность погибнуть вследствие воздействия на него атмосферных агентов и малой его стойкости в этом отношении, особенно, если это каменный метеорит» [7].

К сожалению, самому И.М.Суслову не удалось проникнуть на место падения метеорита в 1926 году вследствие весеннего разлива горных рек и отсутствием оленей.

Тунгусская экспедиция была разрешена Президиумом Академии наук СССР в 1927 году. По дороге к месту работ Л.А.Кулик сделал остановку в Красноярске для встречи с И.М.Сусловым. Он получил полную информацию по целому ряду вопросов, связанных с предстоящей экспедицией: о подходах к месту падения, расстоянии между населенными пунктами по намеченному пути, стоимости проезда, снабжения продовольствием в пути и на месте работ.

Л.А.Кулик сделал доклад на расширенном заседании коллегии краеведческого музея и Совета Географического Общества о целях и задачах экспедиции, а также он изложил составленный им и И.М.Сусловым уточненный план метеоритной экспедиции.

В порядке действенной помощи Л.А.Кулику И.М.Сусловым были даны рекомендательные письма, адресованные местным родовым Советам, заведующему Ванаварской конторой Госторга, а также переводчику Лючеткану. Выдержки из письма к Лючеткану свидетельствуют об огромной заботе, проявленной И.М.Сусловым по отношению к Л.А.Кулику: «К вам в тайгу едет мой хороший знакомый и друг Л.А.Кулик», «…оленей он наймет, а ты будь проводником и помогай ему во всем так же как мне помогал» [8].

Интересны и полезны «Дружеские советы Л.А.Кулику (для памяти)», написанные И.М.Сусловым. Они состоят из 19 пунктов. Наиболее показательны следующие из них: «Если Вам и Гюлиху придется двигаться пешком в центр бурелома, то закажите Лючеткану срочно изготовить две пары тунгусских (широких) лыж и две легких нарточки для багажа. Срок такой работы – пять дней»; «не забудьте аптечку. Рассчитывайте, что немало лекарств придется истратить на тунгусов. Они обязательно будут просить Вас лечить их. И Вы пожалеете, что, будучи сыном врача, Вы не стали врачом. Лечение (фельдшерского уровня) и, конечно бесплатно, создаст молву о Вас, как о друге тунгусов»; «обязательно сделайте в Кежме запас мяса как свежего, так и особенно вяленного, последнее для лета. На дичь в буреломе не рассчитывайте. После лесного пожара 1908 г. там не появился еще корм для тетеревов, рябчиков и глухарей. Дикий олень и сохатый могут встретиться, но надежды на это мало»; «купите на Ангаре сети из конского волоса для горных речек. Они лучше нитяных, и всегда сухие, что удобно при кочевании, особенно вьючном» [9].

И.М.Суслов предусмотрел все те трудности, которые могли возникнуть по пути следования во время экспедиции, и пути их разрешения. Такие советы мог дать человек, хорошо знающий этот район. Подтверждением этому служит следующая выдержка из письма Л.А.Кулика из экспедиции от 29.03.27. И.М.Суслову: «Прибыли мы на Ванавару благополучно, тщательно применяясь к местности и условиям, согласно Вашим неоценимым указаниям» [10]. Как видно из второго письма от 05.04.27., пребывание на фактории Ванавара его тяготило: «Вообще я буду рад, когда оторвусь с путями сообщения и обществом, хотя бы тунгусским, завалили просьбами написать то письмо, то заявление, то условие (договор), любители они тоже и полечиться… Скорей бы на Лякуру!» [11].

В 1927 году Л.А.Кулик впервые достиг и бегло обследовал место падения метеорита. Во время экспедиции многие рассказы очевидцев оказались точными. Е.Л.Кринов в своей работе писал: «Проверка многочисленных сообщений эвенков об области поваленного леса, собранных независимо друг от друга Обручевым, Сусловым и Куликом, позволила Кулику в 1927 году действительно обнаружить эту область, хорошо совпадающую по своему расположению с тем местом, где должен был упасть метеорит и которое было определено в результате обработки наблюдательного материала. Координаты этой области (астрономического пункта Фаррингтон) прекрасно совпадают с координатами эпицентра землетрясения, вызванного падением метеорита и полученными Вознесенским из обработки сейсмограмм» [12].

После доклада Л.А.Кулика в Красноярске о результатах исследования места падения Тунгусского метеорита, Сибирский крайисполком в декабре 1927 года вынес решение о всемерной поддержке дальнейших работ по изучению падения Тунгусского метеорита, признав их научное значение.

Нелегкими были условия экспедиции как в 1927, так и в 1928 году. Руководитель экспедиции Л.А.Кулик остался с одним рабочим на предполагаемом месте падения метеорита, остальные его помощники заболели цингой и были отправлены в Кежму.

Газета «Красноярский рабочий» с апреля по ноябрь 1928 года запестрела тревожными сообщениями и призывами оказать помощь экспедиции Кулика. В конце сентября выехала спасательная экспедиция в составе трех человек: руководитель – И.М.Суслов – председатель Красноярского комитета Севера, рабочий-ординарец Карелин и корреспондент «Красноярского рабочего» – Д.Ф.Попель. «Красноярский рабочий» сообщал о том, что Комитет Севера при Президиуме ВЦИК против командирования И.М.Суслова на поиск научного руководителя Кулика, мотивируя тем, что у него много своей непосредственной работы [13].

Л.А.Кулик высоко оценил участие И.М.Суслова в спасательной экспедиции. В интервью «Красноярскому рабочему» после возвращения он отметил следующее: «Лишь глубокое уважение к достижениям советской науки и чуткая заботливость на протяжении ряда лет о судьбе метеоритной экспедиции, работающей в пределах Красноярского округа, могут объяснить посылку такого крупного работника. Приезд его на место работ, вооруженного с ног до головы для борьбы с бандами, был для меня полной неожиданностью. Но видеть его в центре падения метеорита было тем более приятно, что Суслов является не только «хозяином» края (место падения находится в пределах Туруханского края – сфере деятельности Комитета Севера), но и самостоятельным исследователем обстановки падения этого метеорита и автором научной статьи о нем. Чрезвычайно важно то обстоятельство, что он собственными глазами увидел то, с чем знаком был лишь по свидетельским показаниям и рассказам тунгусов. Кроме того, он оказал огромную поддержку, самоотверженно помогая закончить намеченные мною магнитные измерения. Я никогда не забуду этих сцен, когда мы с ним зачастую на едва замерзших болотных коврах, иногда проступаясь сквозь их тонкий покров, мерзнувшими пальцами устанавливали через каждые 5 метров свои магнитные приборы…прибытие вспомогательной экспедиции было для нас чрезвычайно кстати, тем более, что без нее я не смог даже вынести оттуда моего портфеля с дневниками и документами, не говоря об инструментах и материалах» [14].

Уникальны фотоснимки, сделанные И.М.Сусловым по пути следования спасательной экспедиции в конце сентября на место падения метеорита и ее возвращения в ноябре 1928 года. Интересны также фотографии с видами эпицентра взрыва Тунгусского метеорита.

И.М.Суслов и в последующие годы всемерно помогал Л.А.Кулику в организационных делах.

Проблемой изучения Тунгусского метеорита И.М.Суслов интересовался на протяжении всей жизни. Об этом говорят следующие строки из его письма Константину Николаевичу Сементовскому, одному из старейших преподавателей по теории музыки Красноярского музыкального училища, работающего над составлением «Летописи музыкальной жизни Красноярска»: «Я не мог писать вследствие особой загруженности, такой загруженности, что едва хватало ночей. Во-первых, уговорили меня прочесть в Ленинграде публичную лекцию под названием «Столкновение кометы с Землей» – это история проблемы Тунгусского метеорита. В 1908 году я начал ее, работал над нею в Енисейске, Красноярске, тайге тунгусской, в Москве и Ленинграде. Всего = 55 лет («между делом») и закончил книгой (пока рукопись об истории проблемы Тунгусского метеорита). После лекции полетели ко мне запросы от незнакомых и знакомых с этой проблемой, а больше всего о марсианах и взрыве их космического корабля по фантазиям, вредным фантазиям Казанцева. Много я отвечал на них, измучился» [15].

Интересно в этом отношении содержание письма Д.Ф.Попеля, бывшего корреспондента «Красноярского рабочего», участвовавшего вместе с И.М.Сусловым в экспедиции по спасению Л.А.Кулика в 1928 году. Он вспоминает о прекрасных днях совместной работы в поисках «тунгусского дива» [16].

В рукописи книги «История проблемы Тунгусского метеорита» И.М.Суслов вспоминает о встрече с Геннадием Федоровичем Плехановым, организатором и начальником Комплексной Самодеятельной экспедиции, состоявшейся 17 января 1960 года в Ленинграде. Целью его визита было желание изучить имеющиеся материалы по Тунгусской проблеме, а также проинформировать И.М.Суслова о результатах работы экспедиции после первого выхода в центр бурелома в 1959 году, о принципах организации этой оригинальной экспедиции, составе ее, о снаряжении и приборах для полевых исследований и т.д. [17].

Огромный интерес представляют два письма Г.Ф.Плеханова, адресованные И.М.Суслову после этой встречи. В письме от 16.03.60. большое место уделяется описанию «метеоритной горячки»: ему пришлось трижды делать сообщение об экспедиции в Москве, в том числе и в КМЕТе, результат – оригинален. Сообщает, что даже в комитете (правда не без некоторых неудовольствий) вынуждены были признать, что радиометрия – тоже научный метод. Он делится планами о предстоящей экспедиции: уточнение летних маршрутов, комплектование групп, финансовые проблемы. Геннадий Федорович обращается к нему с большой просьбой: передать архивы по Тунгусскому метеориту его преемникам [18].

В письме от 04.05.60. Г.Ф.Плеханов просит И.М.Суслова стать почетным членом Комплексной Самодеятельной экспедиции, придавая большое значение его деятельности по изучению проблемы Тунгусского метеорита: «Ведь если взять историю Тунгусского метеорита, то именно Вы стояли у истоков его исследования. Пишут о Тунгусском явлении многие десятки. А имеют право писать – единицы. И Вы в числе первых»[19].

«Не имея сил для непосредственного участия в экспедициях, И.М.Суслов не переставал интересоваться Тунгусской проблемой. У него дома, в Ленинграде, собирались возвратившиеся из экспедиции молодые энтузиасты, и до глубокой ночи они вместе обсуждали волновавшие их проблемы, результаты поисков, и составляли планы на будущее» – так писала дочь И.М.Суслова Светлана Б.Масленникову, действительному члену Географического общества СССР [20].

В беседе с корреспондентом «Вечернего Ленинграда» накануне юбилейной даты, 24 июня 1968 года, в статье «Загадке – 60 лет» И.М.Суслов отметил, что его представление о характере тунгусской катастрофы значительно изменилось с 1927 года, «что разгадка тайны «тунгусского дива» – не в поисках остатков метеорита, а в высшей математике и астрофизике». По его убеждению «гипотезы ядерного взрыва очень актуальны и требуют глубокого непредвзятого изучения… и определение природы взрыва укажет путь к разгадке тайны всего явления» [21].

В апреле 1971 года И.М.Суслов был приглашен на совещание «Современное состояние проблемы Тунгусского метеорита» в Новосибирск. Из-за болезни И.М.Суслов не смог принять в ней участие, он написал повесть для журнала «О чуде-чудном и диве-дивном» (рукопись хранится в музее). В ней он раскрыл начальный период комплекса трех проблем – советского строительства на Крайнем Севере, открытия уникального минерала (исландского шпата), начала проблемы Тунгусского метеорита [22].

Очень своевременным – еще в 1927 году! – был призыв И.М.Суслова к Академии наук СССР «о необходимости изучения места падения метеорита в связи с появлением молодой поросли, что затруднило бы выяснение подлинной картины расположения всей массы поваленных деревьев. Кроме того, время изменит до неузнаваемости качество древесины и особенно важное для исследования кольцо 1908 года; качество обожженных сфагнов и торфа, и, наконец, подвергнется изменению само космическое тело или часть его» [23].

Одним из последних результатов исследования Тунгусского метеорита стало открытие твердых частиц, вонзившихся в смолу деревьев, росших на месте катастрофы. Итальянские ученые Джузеппе Лонго и Менотти Галли (Университет г. Болонья) применили сканирующий электронный микроскоп для исследования твердых частиц «вмороженных» в тунгусскую смолу с 1885 по 1930 г. (возраст определялся по кольцам деревьев). Ученые нашли аномально большое количество частиц, соответствующих 1908 г. Они содержали железо, кальций, алюминий, кремний, золото, титан, присущие «нормальным» каменным метеоритам [24].

Плодотворная и содержательная жизнь И.М.Суслова была посвящена изучению и освоению Крайнего Севера. Уже находясь на пенсии, тяжело больной, он не переставал работать над «Записками этнографа», где обобщена его практическая и этнографическая работа среди 25 народностей и этнографических групп Севера и Сибири, а также над рукописью книги «История проблемы Тунгусского метеорита» и повестью «О чуде-чудном и диве-дивном», которые, к сожалению, не опубликованы. Их тщательное изучение позволит дополнить сведения по проблеме Тунгусского метеорита и обогатит этнографические исследования.

И.М.Суслов был награжден правительственными наградами: орденами Трудового Красного Знамени, Октябрьской Революции, Знак Почета.

Заслуги этого замечательного человека помнят и ценят современники, увековечившие его имя в названии горы в Эвенкии и полуострова на Таймыре.

Истинная природа Тунгусского объекта все еще остается спорной. Эта проблема была и останется большим полем деятельности для ученых всего мира. Это совершенно отчетливо представлял уже первый исследователь Тунгусского метеорита Л.А.Кулик, который писал о том, что раз это явление произошло на территории нашей страны, то мы перед лицом истории обязаны его изучить.

И очень актуальны сегодня слова И.М.Суслова: «В запутанном клубке гипотез и фантазий, относящихся к проблеме Тунгусского метеорита, показания очевидцев и, тем более, пострадавшей группы эвенкийского народа, по-прежнему, являются неповторимыми источниками фактов» [25].

Вехи жизни И. М. Суслова
1893 г., 31 июля – родился в семье дьячка и учительницы музыкальной школы в Туруханске;
1904 – 1912 гг. – обучался в гимназии города Енисейска;
1908 – 1909 гг. – начал заниматься этнографическими исследованиями кетов, юраков, тунгусов по Туруханскому краю;
1911 г. – основал первую метеорологическую станцию II разряда в Енисейске и два года был наблюдателем на ней;
1913 г. – поступил на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета с намерением получить знания, необходимые для комплексного исследования Севера;
1914 г. – участвовал в этнографической экспедиции Российской академии наук по Туруханскому краю. Им были собраны этнографические коллекции, записаны шаманские обряды на восковом фонографе (хранятся в музее этнографии Петербурга). Гербарий с водораздела рек Курейки и северного притока Нижней Тунгуски находится в ботаническом институте Петербурга. Энтомологические сборы переданы в Енисейский и Красноярский музеи.
1915 г. – был мобилизован, не получив высшее образование; прошел четырехмесячные ускоренные курсы в Павловском военном училище. С 1915 по 1918 гг. провел в Челябинске и Симбирске в должности начальника штаба 32-й и 34-й пехотных запасных бригад;
1918 г. – прибыл в мае в Москву и принял участие в формировании первого советского корпуса пограничной охраны после ликвидации 34-й бригады. В июне-июле принял назначение на должность начальника штаба 3-го района пограничной охраны западной границы и развернул штаб в городе Опочке;
1919 – 1920 гг. – занимал должность адъютанта 7-го пограничного полка, помощника начальника штаба 2-ой дивизии пограничных войск и начальника орготдела штаба Западного фронта в Смоленске. В мае его перебрасывают в Сибирь для участия в формировании Сибирского военного округа (Красноярск), где на разных командных должностях он принимал участие в формировании и расформировании частей Красной Армии;
1920 г. – вступил в ряды РКП (б) в Омске; совмещал работу как в Сибревкоме, так и в Сиббюро РКП (б). Был создан отдел по делам национальностей «Сибнац» в Сибревкоме. Находясь в армии, был заместителем уполномоченного наркомнаца по Сибири. По специальному поручению Сиббюро РКП (б) являлся заместителем начальника известного агитпоезда Сиббюро РКП (б) и дирижером большой капеллы;
1921 г. – под его руководством создавались Сибирские губнацы (отделы губисполкомов). 20 – 30 марта 1921 г. – 1-ый съезд сибирских инородцев в Омске по его инициативе и активном участии. Для делегатов этого съезда был устроен этнографический концерт в зале Сибревкома. В репертуаре были записанные им в разное время песни – импровизации тунгусов (эвенки), якутов (соха), долган, кетов (енисейцы), башкир, барабинских и енисейских татар, русских крестьян Туруханского края;
1921 – 1922 гг. – консультировал созданный Комитет Севера Северного морского пути при Сибревкоме;
1922 г. – был демобилизован. Выполнял поручение Сиббюро РКП (б) по воссозданию в Новосибирске здания бывшего коммерческого клуба и создания в нем Рабочего Дворца с оперой при нем, он был избран председателем правления Рабочего Дворца и дирижером. Участвовал в организации подотдела музыкально-этнографических исследований в Западно-Сибирском отделе Географического Общества;
1924 г. – работал в Красноярской конторе Госторга в должности заведующего отделом окраин;
1924-1929 гг. – был избран членом Комитета Севера при Президиуме ВЦИК после ликвидации Наркомнаца, далее председателем Красноярского Комитета содействия народам Севера;
1926 г. – организовал первый родовой Совет на Севере у тунгусов на р.Чуне, составил первую опросную карту и довольно точно обозначил падение Тунгусского метеорита;
1927 г. – опубликовал статью в журнале »Мироведение», которая явилась толчком для организации первой экспедиции научного сотрудника Академии наук Л.А. Кулика в район катастрофы;
1926 – 1928 гг. – открыл оптический кальцит (исландский шпат) при исследовании реки Чуни (правый приток Подкаменной Тунгуски);
1927 – 1928 гг. – участвовал в построении первой культбазы на Нижней Тунгуске;
1929 – 1935 гг. – работал в аппарате ВЦИК в качестве члена Комитета Севера. Руководил постройкой, организацией и деятельностью всех культбаз из Москвы;
1934 –1935 гг. – был командирован на северо-запад ЯА ССР. Провел большой комплекс научно-исследовательских работ, сделал навигационный атлас реки Оленек и лоции к нему, а также барометрическую нивелировку по маршруту город Вилюйск – река Анабар. Организовал первую на северо-западе Якутии промыслово-производственную потребительскую кооперацию. Построена последняя 18-я культбаза на реке Оленек;
1935 г. – 1938 гг. – назначен заместителем начальника гидрографического управления Главсевморпути после ликвидации Комитета Севера при Президиуме ВЦИК, затем начальником этого управления. Переезд в Ленинград;
1938 г. – создал музей Арктики и работал в нем до 1950 года;
1941 – 1942 гг. – участвовал в обороне Ленинграда в должности начальника штаба офицерского соединения, затем начальника одного из батальонов в тылу 54-ой Армии на Волховском фронте;
1943 г. – был отозван контр-адмиралом И.Папаниным из Армии для работы в Главсевморпути;
1943 – 1945 гг. – работал заместителем директора Московского филиала Арктического института по научной части. Преподавал на кафедре североведения на географическом факультете Московского Университета;
1946 г. – вернулся в Ленинград для восстановления музея Арктики, директор и автор всей его экспозиции. Одновременно вел преподавательскую деятельность на географическом, восточном и северном факультете ЛГУ по проблемам Арктики, Субарктики, Крайнего Севера СССР;
1949 г. – был представлен Ученым Советом ЛГУ и Ученым Советом Географического общества к ученой степени кандидата географических наук;
1950 г. – была присвоена ученая степень кандидата географических наук Ученым Советом ЛГУ без защиты диссертации за научные труды, опубликованные в 35-ти печатных работах и за создание 6-ти новых спецкурсов, которые он читал студентам ЛГУ;
1950 – 1952 гг. – работал заместителем председателя Якутского филиала Академии наук СССР. Одновременно вел общественную работу, являясь членом обкома КПСС, членом Президиума Верховного Совета ЯА ССР;
1952 г. – вернулся в Ленинград из-за болезни;
1953 – 1957 гг. – возглавлял Государственный музей этнографии народов СССР;
1957 г. – персональный пенсионер Союзного значения.
1972 г., 26 апреля – умер в Ленинграде. Он похоронен на Северном кладбище Ленинграда.

Литература
Суслов И.М. Автобиография. Ленинград. 1966. Копия. Рукопись. ККМ б/н. С. 1.
Суслов И.М. Опрос очевидцев Тунгусской катастрофы в 1926 г. // Проблема Тунгусского метеорита, 2 т. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1967. С. 21-30.
Колесник С.В.. Отзыв о научной деятельности И.М.Суслова. Л.1948. Копия. Рукопись. ККМ б/н. С. 1.
Суслов И.М. Воспоминание: Столкновение кометы с Землей. ККМ о/ф 8362/384 ПИ (р). Рукопись. 1962-1963. С.35.
Кринов Е.Л. Тунгусский метеорит. Л.–М.: Изд-во АН СССР, 1949. С. 22.
ГААК, ф. 1845, оп. 1, С. 221.
Суслов И.М. К розыску большого метеорита 1908 г // Мироведение, 1927, т.16, № 1. С. 13-18.
Суслов И.М. Воспоминание: Столкновение кометы с Землей. ККМ о/ф 8362/384 ПИ (р). Рукопись. 1962-1963. С.175.
Там же. С. 177-181.
Там же. С.183.
Там же. С.186.
Кринов Е.Л.. Тунгусский метеорит. Л.–М.: Изд-во АН СССР, 1949. С.181-182.
Красноярский рабочий: ежедневная городская газета/ Орган Кр.крайкома ВКП (б). Кр-ск, № 230 (3080), 1928-4 окт. Статья «Протест из Москвы». С. 3.
Красноярский рабочий: ежедневная городская газета/ Орган Кр.крайкома ВКП (б). Кр-ск, № 270 (3120), 1928-22 ноября. Статья «Л.А.Кулик о метеорите». С. 2.
Письмо И.М.Суслова Сементовскому К.Н. в Красноярск. Ленинград, 1965, янв, 25. ККМ о/ф 4704/77.
Письмо Д.Ф.Попеля Суслову И.М. в Ленинград. Архангельск, 1947. ККМ о/ф 10175/89 Д 6669.
Суслов И.М. История проблемы Тунгусского метеорита. ККМ о/ф 8392/382 ПИ (р). Рукопись. 1926-1927. С. 21-24.
Письмо Г.Ф.Плеханова Суслову И.М. в Ленинград. Томск, 1960, март, 16. ККМ о/ф 10175/93 Д 6673.
Письмо Г.Ф.Плеханова Суслову И.М. в Ленинград. Томск, 1960, май, 4. ККМ о/ф 10175/94 Д 6674.
Советский Таймыр: ежедневная газета/ орган Таймырского окружного комитета КПСС и окр. Сов. депутатов тр-ся Кр. края, № 85 (6319), 1975-15 июля. Статья «Полуостров Суслова». С.4.
Вечерний Ленинград: городская газета, № 150, 1968-24 июня. Статья «Загадке – 60 лет». С. 4.
Суслов И.М. Статья «Повесть о чуде-чудном и диве-дивном». ККМ о/ф 8471/440 ПИ (р). Рукопись. Л.1971-апр. С. 2-3.
Там же. С. 50.
Звездочет: журнал/ № 3, 1995-март, Sky and Telescope. Vol. 88. № 6. С. 4.
Суслов И.М. Материалы о Тунгусском метеорите (заметки, выводы, гипотезы). ККМ о/ф 8392/383 ПИ (р). Черновой автограф. 1926-1927. С. 2.


Автор: Н. А. Орехова

Статья » К истории изучения места падения Тунгусского метеорита по материалам И. М. Суслова»

Источник: Тунгусский феномен глазами красноярских исследователей
Аватара пользователя
[ Леспромхоз ]
Редактор
Редактор
 
Сообщения: 11087
Зарегистрирован: 02 Июль 2007 00:17
Откуда: Петрозаводск

Суслов Иннокентий Михайлович (1893–1972)

Сообщение [ Леспромхоз ] » 02 Август 2011 20:44

 1.jpg
Суслов Иннокентий Михайлович (1893-1968) председатель Красноярского комитета содействия народам Севера. В 1926 году провел опрос эвенков-очевидцев наблюдавших полет и взрыв ТМ. Осенью 1928 года руководил отрядом по спасению Л.А.Кулика. Его имя присвоено воронке в которой проводились раскопки в 1929 г.
http://tunguska.tsc.ru/ru/science/5/sus/
Аватара пользователя
[ Леспромхоз ]
Редактор
Редактор
 
Сообщения: 11087
Зарегистрирован: 02 Июль 2007 00:17
Откуда: Петрозаводск

Суслов Иннокентий Михайлович (1893–1972)

Сообщение [ Леспромхоз ] » 02 Август 2011 21:10

Как нэпманы на север помидоры привезли

 000.JPG
ПРЕДИСЛОВИЕ
Иннокентий Михайлович Суслов, выдающийся учёный, посвятивший свою жизнь изучению «окраин Сибири», работал консультантом в Комитете Северного морского пути при Сибревкоме, а с 1924 года стал членом Комитета Севера при Президиуме ВЦИК и председателем Красноярского Комитета Севера.
В силу своей разноплановой деятельности он много путешествовал по северным территориям Сибири, в том числе выбирая места для строительства культурных баз, которых при непосредственном участии Суслова было создано восемнадцать (первая в 1927 году - на Нижней Тунгуске, последняя в 1934 году – на реке Оленек). В этих странствиях случались удивительные истории, ставшие позже сюжетами рассказов, написанных Иннокентием Михайловичем.
Архивисты Эвенкии бережно сохраняют наследие выдающегося исследователя Севера, так много сделавшего для эвенкийского народа. В муниципальном учреждении «Эвенкийский архив» (архивохранилище с. Тура) имеется личный фонд И.М. Суслова. Работники архива используют любую возможность, чтобы пополнить его новыми сведениями, в том числе ведут переписку с родственниками Иннокентия Михайловича. Особое спасибо они говорят Борису Рычкову, племяннику знаменитого учёного, ныне проживающему в Украине, который поделился с ними рядом документов из архива И.М. Суслова, что даёт возможность публикации «Нэпманских балаболок», как когда-то назвал свой рассказ сам Иннокентий Михайлович Суслов. Архивисты Эвенкии благодарны родным знаменитого учёного за сотрудничество и понимание того, сколь важно сохранять память об Иннокентии Михайловиче на далёкой от них северной земле, которую Суслов так любил и служению которой посвятил свою удивительную жизнь.


КАК НЭПМАНЫ НА СЕВЕР ПОМИДОРЫ ПРИВЕЗЛИ

Посвящается Витимско-Алданскому таёжнику и рудознатцу Леониду Михайловичу Тумольскому

Январь 1925 года. Трещит лютый мороз. Покрытые замёрзшей испариной длинношерстные ленские низкорослые кони едва-едва передвигают ноги. Замёрзшая влага воздуха ледяной пылью падает на дровни, на шапки, на наши козьи дохи. Завёртки оглоблей и гужи мерно поскрипывают, издают певучий звук. Я и ямщик - ленский крестьянин - закутали наши ноги и щёки гарусным шарфом и воротником дохи, чтобы предохранить их от ожогов 50-градусного мороза.
Нашими экипажами было двое саней: на первых – ямщик, на вторых – я со своим дорожным сундуком. Мы пересекали водораздел рек Лены и Нижней Тунгуски между населёнными пунктами Чечуйском (на Лене) и Подволошиной (на Тунгуске). Узкая дорога в тайге, по глубокому снегу шла по древнему «волоку», соединявшему более 300 лет назад водные пути сибирских землепроходцев по Нижней Тунгуске и Лене. Чечуйск был тогда торговым пунктом и одновременно острогом – деревянной крепостью землепроходцев, оборонявшихся от набегов якутов, бурят и тунгусов.
В деревне Подволошиной мне предстояла рекогносцировка: возможно ли здесь нанять 50-60 опытных рабочих-плотников, столяров и печников, которым можно было бы поручить нарубить необходимое количество сосновых брёвен и доставить их к деревне Подволошиной на временную строительную площадку. Там построить под руководством производителей работ 15 зданий по определённым чертежам, в разобранном виде сплавить их вниз по р. Нижней Тунгуске 200 км на устье реки Кочечумо (Тура) и там собрать все здания. Это-первая очередь строительства Туринской Тунгусской культбазы - будущего центра Эвенкийского национального округа.
Наконец, в просветах чистого нового бора показался покрытый снегом торосистый лёд Нижней Тунгуски. Волок -27 километров - был пройден. Почуяв деревню, кони пошли быстрее.
Деревня Подволошина вытянулась по одну сторону дороги. Последняя была природной набережной этого старинного населённого пункта. Узнав давно знакомый дом, кони остановились у ворот. Приехали. Из ворот вышла в платочке дородная сибирячка-крестьянка. Она весело, гостеприимно встретила знакомого ямщика, а вместе с ним и меня. Приглашая нас в избу, она пыталась нести мой сундучок.
- Нет уж, - остановил я её.- Это не женское дело. Яков! - окликнул я ямщика.- Что же ты смотришь?
Яков взял сундучок и понёс его в избу.
- А вот это вы несите, хозяюшка,- сказал я. - Это по вашей части. В этом мешочке прекрасные пельмени, изготовленные молодицами в деревне Банщиковой. Они большие мастерицы делать это сибирское угощение.
Яков открыл ворота, завёл коней под сарай, распряг их и вошёл в дом вслед за мной. Хозяйка, по-видимому, из скромности или по привычке назвала свой дом избой. Это был добротный дом, украшенный снаружи хорошей столярной резьбой в старинном сибирском стиле с обилием петухов и рыб на оконных наличниках. В доме было тепло, весело топилась железная печка. Обращали внимание чистота и порядок в доме. Кровать в горнице была аккуратно прибрана, покрыта белым кружевным покрывалом домашней вязки. Гора взбитых подушек в чистых наволочках подчёркивала аккуратность хозяйки. Трое детей начального школьного возраста были дисциплинированны и приучены поддерживать порядок и чистоту в доме. Спали дети на полатях. Недавно покрашенный пол, стол, буфет, скамьи и полки довершали стиль чистоты и порядка домовитого крестьянина таёжной сибирской деревни. Целый иконостас икон в переднем углу с зажжённой лампадкой перед ними говорил о крепких устоях старины в этом доме.
Хозяйка приготовилась варить пельмени по сибирскому способу «на кирпичиках». На шестке русской печи она поставила параллельно два кирпича. В промежутке между ними она разожгла костёрчик из лучинок и поставила на кирпичики чугун с водой для пельменей.
- Как вас зовут, хозяюшка?- спросил я.
- Марья Андреевна зовут меня, а тебя как, добрый человек?
- Иннокентий Михайлович. Из Москвы я, к вам в деревню ненадолго по одному делу. Дома надо выстроить здесь, а потом сплавить вниз по Тунгуске.
- А, Акентий Михайлович, значит. Мужа мово тоже Акентием зовут. Он уехал теперь в Нербогачен с ленскими бурдушниками, кладь повёз кооперативу - муку в мешках, да разны товары.
Закипела вода в чугунке.
- Марья Андреевна! - окликнул я хозяйку. - Вы опустите пельменей-то побольше, пусть будет полный чугун. А Вас, детей и Якова я приглашаю сегодня быть моими гостями.
Гостеприимная хозяйка постлала на стол чистую, выбеленную на солнце холщовую скатерть домотканой работы. Достала из буфета три глубоких тарелки для взрослых и глиняную миску для детей, положила деревянные ложки. Достал и я из сундучка фляжку со спиртом и поставил на стол. Хозяйка умелой рукой приготовила водку и опустила туда кусочек сахара. Сервировка дополнилась рюмками.
- Вот закуски-то у меня нету, добрый человек. Солёные огурцы ребятишки все прикончили,- грустно сообщила хозяйка. - Погоди-ко! Ты яблоки может любишь?
Марья Андреевна вскочила из-за стола и быстро принесла полную миску каких-то белых шаров. Шары дымились - это пар шёл от них. Белая изморозь, покрывавшая их, быстро растаяла. Под нею оказались аппетитные красные помидоры, замороженные в естественном холодильнике сибирских морозов.
- Какая приятная неожиданность!- воскликнул я. Уж этого я никак не ожидал! На Нижней Тунгуске – и вдруг настоящие красные помидоры. Раньше-то здесь и картошку не умели выращивать.
Хозяйка взяла чистую тарелку и начала резать помидоры.
- Ты, добрый человек, называшь их не так. Это наши красные яблоки,- поправила меня хозяйка. Вот попробуй-ко, какие они скусны, сладки.
Тут она неожиданно засыпала их сахарным песком.
- Что Вы делаете, Марья Андреевна? Вы же испортите помидоры. Да, это помидоры, а не яблоки. Если у вас есть ещё помидоры, принесите, пожалуйста, немного. Я приготовлю их, как полагается.
Хозяйка быстро принесла полную глубокую тарелку замороженных помидоров. Когда они немножко оттаяли, я нарезал их, посолил, посыпал перцем и нарезал репчатого луку. Хозяйка с удивлением наблюдала теперь мою «порчу» помидоров.
- Вот, Марья Андреевна, выпейте с нами рюмочку водки и закусите помидорами моего приготовления. С морозу нам с Яковом это полезно, да и Вам невредно.
- Ох, добрый человек, вот это, паря, да! Вот это уж! Скусно, борони Бог! А мы-то, лешаки чёртовы, живём в лесу тута и никово не понимам. Так как, говоришь, паря, помидоры зовут их? Не забыть бы, Яков, ты запомни. Потом мы нашего Акентия научим.
- Марья Андреевна! Вам бы надо под помидоры-то ещё одну рюмочку выпить, и мы с Яковом присоединимся к Вам.
- Ох, и скусны же, помидоры-то. Спасибо тебе, добрый человек, за ученье-то.
- Марья Андреевна! А как же вырастили помидоры-то Вы, да ещё такие крупные, расскажите, пожалуйста,- спросил я.
- А вот послушай, паря, я расскажу тебе. Три года тому назад привезли к нам в Подволошину на подводе под конвоем двух непманов. Они были каки-то варнаки или жулики, народ-то говорил. Оба непмана были толстые, на брюхе у кажного висела золотая цепь, а в кармане к ей были привязаны золоты часы. Народ-то говорит: - Фамилия така у них - «Непман». Один был пониже ростом, а другой - повыше. Однова мы звали «непман маленький», а другова – «непман большой». Осенень они видели, как мы картошку копали, и хвалили нас. А сами домой в Москву письма каки-то писали. На фатеру попросились к нам, и мы с Акентием сдали им вот эту горницу. Люди они хороши, обходительны, тихие, не пьяницы, никово не воруют, хрестьян не забижают. Акентий часто ездил в Киренск, привозил им оттеля всяку еду из кооперативов за ихи деньги.
На другой год, когда снега зачали таять, наши непманы получили посылку, Акентий из Чечуйска привёз им с почты. Посылку-то раскрыли, а тамо всё семена, всяки разны, много их.
Раз как-то непман, который маленький, говорит нам:
- Добры хозяева, позвольте нам вскопать где-нибудь огород, мы всяки овощи ростить будем, а потом и вам семян дадим.
- Земли много, не жалко,- говорит им Акентий.- Вон на задах нашего огорода-то копайте сколько надо и садите тамо ваши семена.
Наняли они весной баб,- продолжает Марья Андреевна,- и бабы накопали им пятнадцать долгих гряд. Которы гряды сдобрили назьмом, а в которы песку подмешали, как велели непманы. Помогли бабы посадить им все семена и подрядились поливать ихей огород водой из Тунгуски на всё лето. Акентий же подрядился и поскотиной огородил ихни гряды вместе с нашим огородом.
В Михайлов день привёз им нарочный бумагу, в ей было обоим освобождение. Обрадовались они, борони Бог. На другой день они уложили свои ящички (чемоданы), подарили Акентию новы сапоги и одежду каку-то, ребятишкам деньги на конфеты подарили, наняли подводу и собрались ехать. На прощание позвал нас с Акентием непман, который повыше, и говорит:
- Спасибо вам, сибирски люди, за всё. Хорошо мы жили у вас, мы всем довольны, но освобожденье лучче всево. Мы едем домой в Москву к нашим детям и нашим жёнам. Прощайте! А наши грядки и всё то, что на них вырастет, мы дарим вам. Соберите семена и содите их в будущем. Не забывайте о нас!
Поливать огород мы стали сами, потому что он теперь наш. Пришла осень,- продолжала хозяйка,- надо было убирать всё с огорода. Ещё ране мы собрали много-много огурцов, раздавали их всей деревне, да ещё на семена оставили. Морковки, луку, редьки, репы какой-то петрушки и каких-то ещё овощей собрали очень много. На ихней гряде, на кустах каки-то балаболки зелёны выросли, таки же, как растут на картофельной ботве. Нарвала я полный подол этих балаболок и отнесла, вывалила свиньям. Гляжу, а свиньи-то рыла воротят, не жрут. Вот так балаболки, они каки таки? Сорвала я их все и завалила имя весь пол в анбаре. Пущай, думаю, ребятишки играют имя.
Понравились они ребятишкам. Натаскали они их в избу и войну придумали. Моя да соседка девчонка на полатях, а парни мои внизу, кидаются и кидаются. Накидали чуть не полпалатей балаболок, да так и забыли про них.
Прошёл месяц али боле,- продолжала рассказывать хозяйка.- Снег выпал на Покров-то. Санна дорога сделалась. Мотрю, у наших ворот кака-то подвода остановилась. Протёрла окошко, вижу - вылезат из дровней чечуйский поп в дохе. Осённа собирать приехал, должно быть.
- Добрый человек,- обратилась ко мне хозяйка.- Этот поп, да ещё один киренской поп, да два ихни дьячка в кажну Петровку и в кажну Покровку приезжают сюды собирать петровеньи осённо. Ково бабы дадут, оне всё собирают: хто петуха зарежет, хто корзинку яичек даст, хто ягодов в туесках притащит, хто-вяленого мяса, а в Покровку боле свинину дают, да картошку, да муку. Быват, с имя попадьи али дьячицы приезжают. Тогда хрестьяны их в горницы приглашают и угощают, чем Бог послал. Давно так у нас ведётся.
Так вот, добрый человек, повела я чечуйского попа - то в анбар, думаю, ково это дать ему в осённы? Поп-ат балаболки-то и увидел.
- Это ково у тебя навалено тута, хозяйка?- спрашивает поп.
- Не ково, батюшка. Это балаболки, нады. Непманы уехали, освобожденье получили, а на гряде их и выросли эти балаболки. Сорвала я их, свиньям дала, а оне морды воротят, не жрут, а картошкины балаболки жрут. Эти-то, надо быть, хуже картошкиных. Вот я и ссыпала их сюды в анбар, пущай ребятишки играют имя.
- Послушай, хозяйка,- возговорил поп-то, - ты лучше продай мне все эти балаболки, всё едино оне замёрзнут туты, а моя попадья смешат их с мукой, свиньи будут жрать.
- Что ты, что ты, батюшка, не нады мне за их твоих денег, бери их все, бери даром. Погоди, я принесу половики. На дровнях мы завернём балаболки-то получше, закутам, чтобы не замёрзли. И вези их с Богом.
Тут поп полез в карман, достал бумажку три рубли и подал мне.
- Нехорошо,- говорит,- даром вещи брать у бедных людей. Я у тебя,- говорит,- купил их, а за покупку всегда платить нады.
- Вот, - думаю, - какой добрый поп нашёлся. Спасибо ему, хоть почистил анбар от балаболок, а он деньги ещё дал.
- Прошёл, однако, месяц али больше. Про балаболки мы позабыли,- продолжала Марья Андреевна.- Рождество подходило. Акентий давно уж вернулся. К рождеству-то избу мыть я стала. На полати-то залезла… и диву далась.… Гляжу, гляжу, оно хто? Она кака така там? Каки-то красны лежат тамо. Поглядела хорошенько, восподи боже мой! Да это ведь непмански балаболки! Вот это, паря, да! Красны сделались. Слезла с полатей-то, нарезала одну балаболку и сахарным песком посыпала. Ох, и скусна! Борони Бог, скусна! Таперя я увидела, что это не балаболки, а яблоки, а с сахаром-то совсем сладки. Поревела ребятишек. Они едят да нахваливают, едят да нахваливают. Ох, и скусна! Вот, - думаю,- поп-то какой. Он, священник, обманул тёмну, неграмотну женщину. Но погоди, - думаю,- я припомню тебе балаболки когда-нибудь. А ещё называесся батюшка.
Семена-то, добрый человек, у нас были, много. На следующе лето мы посадили яблоков-то, помидоров по - твоёму, три гряды. Наросло их много. Испугались мы мороза осенью и оборвали их, однако, воза три будет, разложили на полатях, на подоконниках, и в подполье положили. Оне у нас к зиме красны сделались. Всю деревню одарили мы этими яблоками. Хрестьяне едят да хвалят. Но мы, добрый человек, тёмны люди, таёжные. Мы их с сахаром ели да хвалили. А вот таперича мы знаем, что это не яблоки, а помидоры. Мы знаем таперича и расскажем всей деревне, что едят их с перцем, с солью и с луком. Это просто объеденье. Спасибо тебе, добрый человек. Будь нашим гостем в деревне и живи у нас в этой горнице. Завтра соберём мужиков, и ты будешь говорить с имя о постройке нового города.
Так мы научились растить в огороде эти шары. Ране мы называли их «непмански балаболки», потом яблоки, а таперя будем звать по-твоёму – помидоры.


Публикация рассказа И.М. Суслова подготовлена Т.Власенко,
заведующей филиалом МУ «Эвенкийский архив» в с. Ванавара

 2.JPG
 3.JPG


http://www.krasarh.ru/publikacii/stati_arhivistov/20110525-506.html
© Архивное агентство Красноярского края, 2007-2011
Аватара пользователя
[ Леспромхоз ]
Редактор
Редактор
 
Сообщения: 11087
Зарегистрирован: 02 Июль 2007 00:17
Откуда: Петрозаводск

Суслов Иннокентий Михайлович (1893–1972)

Сообщение [ Леспромхоз ] » 02 Август 2011 21:25

Бэе люча, миха хутэн

Иннокентий Михайлович Суслов принадлежит к числу выдающихся исследователей-энтузиастов

Это настоящий подвижник, всю свою жизнь посвятивший изучению Крайнего Севера и Арктики. Наверное, никто другой из этнографов не был так близок к людям, обычаи и нравы которых изучал. Являясь великим учёным, внёсшим огромный вклад в развитие «окраин» Сибири, он был своим среди её аборигенов, сумел заслужить их уважение и любовь. Иначе и быть не могло, ведь Люча, сын Михи, как звали его эвенки, родился в удивительной семье, поселившейся в этом суровом крае и служившей его обитателям не одно поколение. Ещё его дед, Михаил Иванович Суслов, главная фигура енисейского миссионерского общества в конце XIX, посвятил себя подвижнической деятельности. Родившись в семье псаломщика под Минусинском, по окончании Красноярской духовной семинарии в 1861 году он начал службу помощником священника в Батае, потом был священником Дудинской, Верхнеимбатской, Тазовской церквей, а затем – главным священником Туруханского собора.
В 1900 году Михаил был переведён в Хатангу, затем постригся в монахи с именем Макарий, стал главным священником Туруханского монастыря св. Троицы и через 12 лет – архимандритом. Он всей душой любил местное население и делал всё, что мог, для того, чтобы защитить аборигенов.
Примечательно, что М.И. Суслов составил первые русско-эвенкийский и русско-селькупский словари. В старом Туруханске, в год рождения Иннокентия Михайловича Суслова, было-то всего 25 домов, четыре курные бани и две церкви, но была там и школа с интернатом, построенная на деньги Макария Суслова. На его же средства школа содержалась. Кстати, бабушка замечательного исследователя Севера, Татьяна Ивановна Подгорбунская, работала в ней учительницей, а его мать, Любовь Афанасьевна Подгорбунская – Суслова, известная в 80-х годах XIX века пианистка и первая в Сибири певица в операх Глинки (постановка Иркутского и Красноярского музыкальных обществ), – поварихой и портнихой для интерната.
Необычной была судьба отца Иннокентия Михайловича Суслова, Михаила Михайловича. Женой деда стала ессейская якутка Ефимия Ботулу, рано умершая. Миша воспитывался в церковно-приходской школе, и его, 11-летнего подростка, за какую-то провинность отец жестоко наказал: отправил за тысячу двести вёрст от родного дома к заполярному озеру Чиринда в кочевье эвенка Николая Пэлэ (Удыгира). Много лет мальчик Миха жил среди аборигенов. Люди тайги навсегда признали его своим, а он стал одним из них. Когда спустя годы отец заявил права на сына, тот был совсем как мужчины из рода Удыгир: коричневый от ветров и солнца, в одежде из оленьих шкур, умеющий всё, что должен делать эвенк при кочевой жизни. Миха прекрасно знал тайгу, часто был проводником в разных экспедициях. По -эвенкийски он говорил лучше, чем по-русски, сам выучил якутский язык. Он составил тунгусский словарь на наречии туруханских тунгусов.
До революции Михаил Михайлович служил помощником священника. В 1900 году построил часовню в Чиринде. Он был избран делегатом от илимпейских эвенков на Первый съезд коренных народов в Омске в 1921 году; его подпись стоит на советских документах 1928 года об образовании кочевых Советов в районе озера Агата. Вместе с сыновьями М.М. Суслов выбирал место для Туринской культбазы, был среди первых её строителей и затем работал на ней завхозом. В 1929 г. умер от рака желудка в г. Туруханске. Своим детям Миха передал огромную любовь к коренным жителям Севера. «Наверное, есть место на земле, где живётся легче, чем у озера Чиринда, но можно ли найти людей лучше моих таёжных братьев!» – говорил он Иннокентию.
Иннокентий Михайлович Суслов – поистине выдающаяся личность. Чем больше узнаёшь о его жизни, тем больше восхищаешься этим светлым, глубоко и разносторонне одарённым человеком, настоящим русским интеллигентом. Родился он 30 июля 1893 года в Новой Мангазее (Туруханск). Уже с 15-летнего возраста мальчик стал исследователем обширного Туруханского края. «Слушая увлекательные рассказы старых капитанов, енисейских лоцманов, культурных людей из Туруханской ссылки, наблюдая дикую и безжалостную эксплуатацию пионеров освоения этого края – тунгусов, остяков, самоедов со стороны купцов, уже тогда я начал изучение хозяйства и культуры этих народов», – пишет И.М. Суслов в своей автобиографии. Будучи гимназистом 7 класса, он основал первую метеорологическую станцию 2-го разряда в г. Енисейске и до окончания гимназии был на ней наблюдателем. По его ходатайствам такие же станции были восстановлены в Туруханске, Дудинке, Верхне-Имбатске, что стало основой метеорологической службы в Туруханском крае.
В 1913 г. Суслов поступает в Петербургский университет и становится любимым учеником Л.Я. Штернберга, крупнейшего представителя русской этнографической науки. Уже через год студент естественного отделения физико-математического факультета Суслов собирает для Академии наук этнографические коллекции, записи шаманских обрядов на валики диктофона и гербарий с водораздела рек Курейки и Северной, будучи единственным участником этнографической экспедиции Российской академии наук, которую отметили на своих страницах петербургские газеты. Этот богатейший материал до сих пор хранится в центральных музеях.
Империалистическая война резко изменила жизнь Иннокентия Михайловича. Он был мобилизован и вскоре надел погоны прапорщика. Ему пригодились военные знания – летом 1918 года он стал во главе штаба пехотной дивизии Красной Армии в г. Симбирске, а затем принимал участие в формировании пограничной охраны западной границы в г. Опочке. Участвовал в войне против белополяков, а с 1920 года служил в Сибирском военном округе. В 1920 году он стал коммунистом. Ещё формально находясь в армии, Суслов по существу исполнял роль заместителя уполномоченного наркома по делам национальностей в Сибири. Это было началом всей его дальнейшей деятельности, связанной с Севером.
В 1921 году Суслов организовал первый съезд сибирских инородцев в г. Омске. Именно здесь он встретил своего отца, с которым в годы войны утратил связь. Делегат Михаил Суслов, изложив трудную картину жизни Илимпейской тайги, где в то время не было соли, спичек, чая, хлеба, пороха, добился отправки на Нижнюю Тунгуску за тысячу вёрст от её устья, куда до этого добирались лишь илимки, винтового железного парохода «Тобол» с грузом необходимых товаров и продовольствия, на котором сам же и стал лоцманом. Так Миха спас свой народ от вымирания.
В роли консультанта Иннокентий Михайлович Суслов много работал в Комитете Северного Морского пути при Сибревкоме, а затем в 1924 году стал членом Комитета Севера при Президиуме ВЦИК и председателем Красноярского Комитета Севера. Ту огромную работу (организационную, административную, научную), которую выполнял в этой должности Суслов, он сам обобщённо называл «советским строительством». Проводилась организация научных исследований Севера и Арктики, выявление минерального, лесного и рыбного сырья, пушнины и др., а также налаживание добычи всего этого для народного хозяйства страны. Организовывалось развитие транспорта. Устанавливалась советская государственность со специфическими особенностями местных органов власти. Развивалось народное образование, письменность у народов Севера, здравоохранение, формировалась национальная интеллигенция. При непосредственном участии И.М. Суслова было построено 18 (!) культбаз: первая в 1927 г. на р. Нижней Тунгуске, последняя в 1934 г. на р. Оленеке.

http://www.evenkya.ru/life/bee_lyucha_miha_huten.html

Адрес: 648000, Красноярский край, Эвенкийский муниципальный район,
п.г.т. Тура, ул. Советская, 2.
Телефоны: 8 (391) 263-63-73, 263-63-28
Электронная почта: JukIP@tura.evenkya.ru

© 2010 Орган муниципального самоуправления Эвенкии
Все права защищены законодательством РФ
Аватара пользователя
[ Леспромхоз ]
Редактор
Редактор
 
Сообщения: 11087
Зарегистрирован: 02 Июль 2007 00:17
Откуда: Петрозаводск

Суслов Иннокентий Михайлович (1893–1972)

Сообщение [ Леспромхоз ] » 02 Август 2011 21:29

Как Суслов спас нас от голода.

Тогда я еще был маленьким. Стояли мы стойбищем на реке Чуне. В тот год в наших лесах вовсе белки не было. То ли ушла она далеко в тайгу, то ли сама погибла от пожаров.
Приехали в наше стойбище эвенки из рода момолей. Ну вот, приехали и говорят:

--- Война уже совсем закончилась. Теперь русские красные партизаны везде Советскую власть делают. В Красноярске, Енисейске и Туруханске все у богатых отняли да бедным людям поделили.

--- Неправда! --- сказал мой дедушка.

А момоли еще стали рассказывать:

--- Теперь, --- говорят они, --- эвенки, как и русские, хорошо станут жить. Советская власть интеграл делает. Сперва ведь всюду у нас интеграл делали --- это лавка для эвенков.

Уехали момоли, а мы все про интеграл думаем. Какой такой интеграл? Почему лавку интегралом называют?

Голодуем. Почти каждую неделю кого-нибудь из жителей хороним. Слава богу, что хоть рыба в Чуне плавает. Колем острогой, да из ружья стреляем. Только рыбой да сараной, кореньями сараны, питаемся.

Вечером поздно человек к нам пришел. Он три недели от Красноярска ехал. С виду русский, но язык-то наш понимает: которые старики его сразу признали, Иннокентием стали звать.

Видит Иннокентий, что дела наши плохие. Совсем не смеется, не улыбается, серьезным стал. Сорок оленей велел обовьючить, и сразу утром куда-то поехали. Все называл он одно слово --- "Интеграл". Через восемь суток все сорок оленей вернулись. Много тогда муки привезли. Нас, маленьких, конфетами да пряниками угощали.

Иннокентий всех эвенков собрал на поляну. Мы тоже прибежали. Выбирали тогда Совет. Избрали председателя родового Совета. Все потом слушаться его стали.

Старик Сергеев подошел к председателю и говорит:

--- Раньше у нас свои князья были. Ты будто наш князь. Советский князь.

Когда я вырос и поехал учиться на курсы, то узнал, что того Иннокентия к нам Комитет Севера послал. Фамилия его Суслов. Зовут его Иннокентий Михайлович Суслов. Большевик он. Старый большевик. В Ленинграде живет. Он тут, сказывают, исландский шпат первым нашел. В тех местах, где он шпат-то нашел, горы высокие. И назвали те горы "Горами Суслова".

Теперь все старики ребятам рассказывают, как приехал на Чуну Суслов, да как он людей от голода спас.


http://imperium.lenin.ru/LENIN/17/suslov.html
Сказки, предания и устные рассказы эвенков.
Иркутск, Восточно-Сибирское книжное издательство, 1973.
Аватара пользователя
[ Леспромхоз ]
Редактор
Редактор
 
Сообщения: 11087
Зарегистрирован: 02 Июль 2007 00:17
Откуда: Петрозаводск

Суслов Иннокентий Михайлович (1893–1972)

Сообщение Георгий Паруирович » 30 Октябрь 2014 12:25

Фотография могилы И.М. Суслова в Петербурге Северное кладбище участок 8-ой Зеленый, ряд 12, место 37 помещена в http://www.gpavet.narod.ru/Places/photomog/suslov.jpg
Георгий Паруирович
 
Сообщения: 142
Зарегистрирован: 09 Июнь 2014 21:58

Суслов Иннокентий Михайлович (1893–1972)

Сообщение ББК-10 » 10 Май 2015 23:24

Власть труда 1926 № 243 (2048), 24 октября.

 Власть труда 1926 № 243(2048) (24 окт.) Хатангский метеорит.jpg
ХАТАНГСКИЙ МЕТЕОРИТ

В начало июля 1908 г. столичную и провинциальную печать обежало сообщение о громадном метеорите, пронесшееся утром 30 июня в северном направлении над средней частью Сибири и упавшем где-то далеко в тайге. Центром пролета, по словам очевидцев, являлся Канский округ, однако, световые и звуковые явления, сопровождающие этот пролет, наблюдались также в бассейне рр. Енисея, Лены и Ангары, на. площади радиусом свыше 800 км.
Падение метеорита сопровождалось значительным сотрясением почвы, отмеченным сейсмографами Иркутской магнитной и метеорологической обсерватории.
По истечении 13 лет, в 1921 г., Всесоюзная Академия Наук, отправляя под руководством знатока метеоритов Л. А. Кулика специальную метеоритную экспедицию в Западную и Среднюю Сибирь, поручила ей попутно собрать сведения об этом метеорите, а если явится возможным, то найти и самый метеорит, о котором народная молва говорила, что он упал в окрестностях г. Канска. Экспедиция выяснила, что громадный каменный обломок около г. Канска, считавшийся метеоритом, ничего общего не имеет с последним.
По словам Вознесенского, наблюдатели метеорологических станций в Илимске и Киренске отмечали, что пролет метеорита сопровождался сильным грохотом и треском продолжавшимися в течение 20 минут, а также рядом громовых ударов, вызвавших сотрясение зданий. Грохот был настолько силен, что население охватила паника. Некоторые наблюдатели заметили и самый пролет метеорита, в виде "огненного бревна", при чем на месте его падения на горизонте поднялись столб огня и громадные клубы дыма. Здесь чрезвычайно любопытно отметить, что Киренск и Илимск отстоят от района падения метеорита на расстоянии не менее 400 км. От тунгусов удалось также слышать, что падение огненного камня сопровождалось пожаром тайги.
Около 60 наблюдений, собранных автором, позволили сделать предположение, что упавший метеорит находится под 60° 16' сев. широты и 10З˚ 06’ восточной долготы.
Геолог С. В. Обручев, работавший летом 1925 г. по поручению Геологического Комитета в бассейне Хатанги, из расспросов тунгусов приходит к выводу, что местом падения метеорита является второй приток Хатанги, речка Чамба, находящаяся, приблизительно, на расстоянии 4 дней пути на лодке от устья последней.
Таким образом, до настоящего времени точное место падения и размеры и состав Хатангского метеорита остаются неизвестными. Об этом тем более приходится жалеть, что вce данные заставляют считать его крупнейшим среди всех исторически известных случаев падения метеоритов. Находка его может представить не только научный, но и практический интерес.
Но пока глухая тайга ревниво оберегает тайну Хатангского метеорита, никакой попытки проникнуть в эту тайну до сих пор мы по видим.
Последний раз редактировалось ББК-10 12 Май 2015 10:48, всего редактировалось 2 раз(а).
Аватара пользователя
ББК-10
 
Сообщения: 4834
Зарегистрирован: 05 Ноябрь 2014 17:53

Суслов Иннокентий Михайлович (1893–1972)

Сообщение ББК-10 » 11 Май 2015 09:13

Власть труда 1926 № 277( 2082), 3 декабря.

 Власть труда 1926 № 277(2082) (3 дек.) Суслов. Гле лежит метеорит 1908 года.jpg
ГДЕ ЛЕЖИТ МЕТЕОРИТ 1908 ГОДА? *)

Падение так называемого, Хатангского метеорита вызвало интерес не только среди специалистов ученых, но им интересуются также очень многие современники этого редкого события.
Опросите об этом в любом селе на Ангаре от Каменки до границы бывший Иркутской губернии и даже дальше, и вам все будут рассказывать охотно о сильном громе огненных полосах на небе, облаке дыма, об отдаленных ударах, сотрясении земли и т. д. В этих рассказах есть много фантазии, но много и правды.
Прекрасная сводка этих рассказов помешена в журнале "Мироведение", за август 1925 г., написанная А. В. Вознесенским, и в том же журнале дополнена В. С. Обручевым его опросами одного тунгуса по р. Подкаменная Тунгуска в 1926 году.
В марте с. г. мною была предпринята поездка для научно-исследовательских работ и для созыва тунгусских съездов по р. Чуне (правый приток П. Тунгуски). Дорога, по которой пришлось ехать туда, лежала от устья р. Анавар через р.р. Нерунгна, Дилюшмо, Укогиткан и Кимчу — в вершину р. Чуни.
По всему пути следования я вел опрос всех встреченных тунгусов о той катастрофе, которая произошла у них рано утром 17 июня (стар. стиль) 1908 года. Все эти рассказы были подтверждены и дополнены на съезде 60 тунгусов, проходившем с 1 по 4 июня сего года в вершине р. Чуни. Тунгусы не только охотно отвечали на все вопросы о метеорите, они даже чертили подробные кроки всех речек и горных хребтов, связанных с падением метеорита.
В представлении их это событие является гневом Агды (грома), который послал им небесный огонь. Этот огонь спалил тайгу, пожег оленей и собак. Ветер, который вместо с громом послали злые дуги Учир и Одын, повалил лес, сорвал лабазы и разбросал хранящуюся в них муку по лесу, срывал жилища (чумы) и бросал их вместе с людьми в стороны. Гневу их не было предела. Небесный огнь принес с собою болезнь, которая с тех пор поразила оленей чесоткой и многие тунгусы лишились теперь своих стад.
Бродя по тайге в поисках белки, многие из рассказывавших об этой катастрофе тунгусы натыкались в трех местах на большие ямы, происхождение которых они объяснить не могут; в одном месте была обнаружена (на хребте Лакура) "сухая речка" — это глубокая борозда, появившаяся, как и ямы, после страшного небесного огня.
Очевидцами этого события и сильно пострадавшими от него являются тунгусы: 1. Старик Василий Охчен из рода Панкагырь (стрелка реки Чуни), 2) братья Чучанча и Чекарен из того же рода (верховья р. Таймура), 3) Андрей Онкоуль из рода Куркагырь (стрелка р. Таймуры), 4) Акулина из рода Мачакугырь (устье р. Анавар).
Суммируя рассказы этих тунгусов и утверждения всего съезда, можно предположить, что метеорит летел по направлению на северо-восток под небольшим углом по отношению к земной поверхности. Ударившись о вершину хребта Лакура, метеорит сделал на ней глубокую борозду ("сухая речка") и от сильного толчка разорвался Оторвавшиеся куски, описав крутую дугу, упали: один по направлению на ССВ на половине между речками Кимчу и Хушмо ("большая яма") и другой на СВ между р. Дилюшмо и вершиной южной Чунки. На вершине хребта Лакура в конце борозды есть также большая яма, где повидимому может быть кусок метеорита.
К сожалению такое предположение можно было сделать лишь после опроса тунгусов на суглане (съезд), когда были собраны полные сведения. Но в это время, вследствие весеннего разлива горных речек, невозможно было проникнуть на указанные места, а потому этот вывод базируется, во-первых, на тунгусских рассказах, и, во-вторых, на тех наблюдениях, кои мне удалось сделать над рельефом местности между р. П. Тунгуской и Чуней.
Неправильное положение верховьев Чуни на картах, в чем пришлось убедиться за эту поездку, дает основание предположить, что широта 60°16' и долгота 103°06', отмеченные А. В. Вознесенским по иркутскому сейсмографу, как центр сотрясения, находится именно на вершине хребта Лакура.
Подробные сведения по этому вопросу со сводной схематической картой, составленной по тунгусским кроки, посланы мною в редакцию журнала «Мироведение».

*) В газете «Вл. Труда: помещено было уже несколько статей, посвященных розыскам громового метеорита, упавшего в пределах нашей губернии еще в 1908 г. и до сих пор не розысканного.
Осведомившись о поездке в район падения метеорита председателя Комитета cевера в Красноярске И. М. Суслова, редакция обратилась к нему с просьбой поделиться результатами свое поездки. Ответом на просьб редакции и является настоящая статья.



И. М. Суслов.
19 ноября 1926 г.
г. Красноярск.
Аватара пользователя
ББК-10
 
Сообщения: 4834
Зарегистрирован: 05 Ноябрь 2014 17:53

Суслов Иннокентий Михайлович (1893–1972)

Сообщение ББК-10 » 12 Май 2015 11:37

Власть труда 1926 № 284(2089), 11 декабря

 Власть труда 1926 № 284(2089) (11 дек.) Суслов. 5 месяцев на Чуне.jpg
5 МЕСЯЦЕВ НА ЧУНЕ

ТАМ, ГДЕ НЕ СТУПАЛА НОГА ИССЛЕДОВАТЕЛЯ

КАРТА В ЧЕТЫРЕ САЖЕНИ

Проездом с верховья реки Нижней Тунгусски, в Иркутске остановится председатель Красноярского Комитета Севера тов. Суслов. Кроме paбот по постройку культбазы в Ербогаченах (Киренского округа), тов. Суслов займётся историческим и экономическим изучением тунгусов, живущих в районе Киренги.
В беседе с нашим сотрудником тов. Суслов коснулся также своей летней работы на неисследованной ранее реке Чуне, впадающей в Подкаменную Тунгусску. Первичной целью этой экспедиции был сбор тунгусских сутланов (съездов). На эти съездах было выбрано 4 родовых совета и 4 родовых суда.
По исследовании p. Чуны с первую очередь была составлена и начерчена ее карта масштабами в одной версте. Так как Чуна простирается более чем на 800 верст, то карта поручалась колоссальных размеров (3-4 сажени).
Экспедицией составлены многочисленные гербарии, обследовано 17 горных обнажений, откуда вывезено более 20 пуд. различных образцов пород и минералов, среди которых есть экземпляры, впервые найденные в СССР. Записано 20 сказок, 15 тунгусских мелодий, собран разнообразный фольклор.
С места обследовании вывезено интереснейшие тунгусское мольбище. Составлено 9 генеалогических схем патернитета, 9 тунгусских кровных родов.
Почти весь материал, собранный за 5 летних месяцев пребывания на Чуне, сдан в Красноярский музей. В свою летнюю поездку тов. Суслон обследовал более 3.000 верст.
Аватара пользователя
ББК-10
 
Сообщения: 4834
Зарегистрирован: 05 Ноябрь 2014 17:53

Суслов Иннокентий Михайлович (1893–1972)

Сообщение ББК-10 » 12 Май 2015 15:56

Власть труда 1926 № 284(2089), 11 декабря.

 Власть труда 1926 № 284(2089) (11 дек.) Суслов. Культбаза у тунгусов.jpg
КУЛЬТБАЗА У ТУНГУСОВ

Разноязычные туземные племена севера, населяющие обширные территории. измеряемые миллионами квадратных километров имеют чрезвычайно низкий культурный уровень. Далекая суровея страна с чрезвычайно неблагоприятными географическими условиями весьма трудно досягаема для каких-либо начинаний культурно-социального порядка. Если подвести итоги всем исследованиям минувших лет, то вполне возможно констатировать, что условия быта и экономики туземцев севера Сибирского края достаточно известны для того, чтобы поставить на правильный путь развитие и реконструкцию всего народного хозяйства севера, дабы включить его в общий план СССР.
Одним из самых существенных тормозов к этому являются систематические эпидемии и эпизоотии, которые наблюдаются на севере ежегодно. Эти бедствия уносят сотни людей и тысячи оленей. А олень — это тот стержень, на котором держится все хозяйство туземцев.
За последние три года принимаются меры для изжитии этих бедствии путем разъездной медицинской и ветеринарной помощи. Но опыт таких экспедиций — и к тому же с постоянно новым штатом персонала — не дал желательных результатов: на разъезды времени уходит больше, нежели на лечение.
По инициативе Koмитета Севера при ВЦИК’е решено создать на севере в 1927 году четыре "культурные северные базы": одну — на Печорском севере, вторую — на р. Нижней Тунгуске и две — на крайнем севере Дальнего Востока.
Культбаза по своим функциям будет являться соединением в условиях глухой тайги и тундры нескольких отдельных государственных начинаний, функционирующих в полном объёме. Вот главнейшие из них:
1. Врачебный пункт — с больницей на 13 кроватей, амбулаторией, аптекой, лабораторией и непрерывно обслуживающими район передвижными отрядами из 1—2 медработников.
2. Ветеринарный пункт — с лечебницей для заразных животных, газокамерой, специальной бактериологической лабораторией, с передвижными отрядами и показательным стадом оленей.
3. Научно - исследовательская станция — с рядом отделов (метеорологическая станция, гидробиологическая, промыслово-зоологическая и др.), производящих заготовки коллекций и препаратов для центральных исследовательских институтов.
4. Школа с интернатом, в которой не только должны насаждаться грамотность н первоначальная культура, но и должны вырабатываться мелкие туземные специалисты (фельдшера, техники, кооператоры).
5. Ряд образцовых производств: мастерские, пушной питомник, питомник собак, рациональная обработка рыбопродуктов и т. д.
Местом постройки культбазы на р. Нижней Тунгуске МСНК намечено устье правого притока Нижней Тунгуски р. Кочечумо (Тура), где к осени 1927 года будут построены здания: больница, лечебница для заразных животных, газокамера, бактериологическая лаборатория, жилой дом на 5 квартир и баня с прачечной. Остальные здания будут построены в следующем году. Лес для построек и срубы будут заготовляться текущей зимою в Нербогачене и с наступлением весны будут сплавлены до устья р. Туры по Нижней Тунгуске на место сборки.
Эта культбаза будет обслуживать около 5000 тунгусов из родов: Хирагырь, Хукочар, Елигирь, Елдыгирь, Емидакиль, Кочаниль, Куркагырь, Панкагырь, Момоль, Горболь, Люпаль, Ляпоколь, Шаремыкталь, Харкигырь, Нюшкагырь, Мачакугырь, Кордуяль, Намдаль, Онкоуль и др., расселенных от культбазы по радиусу в 400—600 верст.
У этих тунгусов в настоящее время осталось всего лишь до 15 тыс. оленей, из которых заражено чесоткой почти 50 проц. В Илимпейской тундре (к северу от р. Туры) с осени с. г. началась эпидемия кори, которая, вследствие обычая тунгусов купать больных в снегу при высокой температуре больного и вообще при наличии чумовых антисанитарных условий уносит в могилу целые семьи.
Медицинская и ветеринарная помощь этому району необходима в первую очередь. Культбаза даст эту помощь.
Инн. Суслов.
Аватара пользователя
ББК-10
 
Сообщения: 4834
Зарегистрирован: 05 Ноябрь 2014 17:53

Суслов Иннокентий Михайлович (1893–1972)

Сообщение ББК-10 » 23 Ноябрь 2015 21:39

Советская Арктика №1 1938 г.
Советская Арктика 1938-1.jpg

Орловский Петр Владимирович
Аватара пользователя
ББК-10
 
Сообщения: 4834
Зарегистрирован: 05 Ноябрь 2014 17:53


Вернуться в История Музея. Сотрудники РГМАА



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Керамическая плитка Нижний НовгородПластиковые ПВХ панели Нижний НовгородБиотуалеты Нижний НовгородМинеральные удобрения