Полярная Почта Сегодня

http://lib.ru/MEMUARY/1939-1945/FLOT/severnye_konvoi.txt

Северные Конвои: Исследования, воспоминания, документы

Арктическая навигация 1944 года характеризуется еще большим напряжением по сравнению с 1943 годом.

Подводные лодки противника уже с начала навигации проникли в Карское море и вели активные боевые действия с выставлением донных магнитно-акустических мин против наших конвоев и отдельных судов. Получилось так, что минная опасность довлела над командирами кораблей и почти каждая гибель корабля или транспорта приписывалась минному оружию. В это же время противник--впервые на Северном театре--стал применять бесследные (электрические) торпеды с магнитно-акустическими взрывателями, идущими на шум винтов или на магнитно-электрическое поле корабля или судна. Это оружие позволяло гитлеровцам атаковывать корабли и суда с больших дистанций, превышающих дальность обнаружения подводных лодок гидроакустической аппаратурой кораблей охранения, а те, кто не имел такой аппаратуры, считали, что гибель судна произошла от взрыва мины. Подобная "миномания" и незнание нового торпедного оружия привели к неправильным действиям командира конвоя

"БД-5". При подходе конвоя "БД-5" к острову Белый на транспорте "Мария Раскова" произошел большой силы подводный взрыв. Все считали, что транспорт подорвался на мине, подводная лодка не была обнаружена Командир конвоя приказал кораблям охранения "Т-114", "Т-118" оказать помощь транспорту. Не прошло и нескольких минут, как подобные взрывы произошли на "Т-114 и на "Т-118". Погиб командир конвоя капитан 1 ранга Шмелев. Это тяжелейшее событие потрясло всех нас. Тем более это были наши боевые товарищи, с которыми мы за годы войны были не в одном походе.

http://www.vesty.spb.ru/modules.php?name=News&file=print&sid=4136

ТРАГЕДИЯ В КАРСКОМ МОРЕ

Этот эпизод из военной истории произошел шестьдесят лет назад, когда из Северодвинска вышел конвой БД-5, взяв курс на остров Диксон. Конвой состоял из транспортного судна «Марина Раскова» и трех тральщиков Т-114, Т-116 и Т-118. Казалось, ничто не предвещало беды...

В памяти людей Прошло шестьдесят лет с тех пор, но и сегодня есть люди, прикосновенные к той трагедии и ее последствиям. Среди них - активные участники организации «Полярный конвой» (она объединяет ветеранов - участников северных конвоев в годы войны) капитаны 1-го ранга в отставке Александр Иванович Лукин и Сергей Никифорович Шкодин. Первый был в то время помощником командира тральщика Т-117, который участвовал в спасательной операции. Второй - оперативным дежурным штаба Беломорской военной флотилии, принимал сообщения о трагедии. К сожалению, несколько лет назад ушел из жизни еще один участник трагедии в Карском море - профессор, капитан 1-го ранга в отставке Андрей Васильевич Мозгалевский. Тогда, в 1944-м, он был курсантом Высшего военно-морского инженерного училища и проходил практику матросом на Т-116.

В Петербурге живет сегодня немало людей, чьим родственникам довелось пережить те события в Карском море. Среди них - Камилла Эдуардовна Кузнецова, предоставившая автору этих строк материалы для подготовки статьи. «Эта тема мне особенно близка не только потому, что я уже много лет принимаю участие в работе общественной организации «Полярный конвой», - говорит она, - но и потому, что в той трагедии в Карском море непосредственное участие принимал мой отец - капитан 2-го ранга, флагманский минер походного штаба на Т-118 Эдуард Гансович Аугъяров.

Отец очень редко рассказывал о войне, и об этой трагедии я слышала от него только один коротенький рассказ, да и не рассказ даже, а сказанное вполголоса, но навсегда врезавшееся в память: «Я в воде был...» Справка: данные о количестве погибших в результате трагедии в Карском море разнятся. Их число составляло около трехсот человек. Это были пассажиры «Марины Расковой» и члены экипажей парохода и кораблей охранения.

Роковое решение

Что же случилось в Карском море в августе 1944 года? «Марина Раскова» должна была доставить на остров Диксон 354 пассажира, которые направлялись на полярные станции для смены зимовщиков. Среди пассажиров - 116 женщин и 20 детей, поскольку многие полярники и строители собрались в Арктику семьями. На судне было шесть тысяч тонн груза, в том числе продовольствие, техническое оборудование для арктических строек, радиоаппаратура и т.д. Команда корабля состояла из 51 человека, кроме того на судне была небольшая военная команда из пяти краснофлотцев, сигнальщика и зенитчиков.

Эскортные тральщики имели самые современные по тому времени гидроакустические средства обнаружения подводных лодок и противолодочное вооружение. Справка: транспорт «Марина Раскова», названный так в честь летчицы ночной штурмовой авиации, Героя Советского Союза, совершившей в 1930-х годах несколько рекордов на дальние перелеты и погибшей в январе 1943 года, являлся бывшим американским пароходом. Прежде он назывался «Айрон Кленд» и был передан нашей стороне по ленд-лизу в 1943 году. Тральщики АМ Т-114, Т-116 и Т-118 были построены для Советского Союза в Америке - моряки называли их «наши амики».

Спустя два дня после выхода конвоя из Архангельска, авиацией у острова Диксон была обнаружена вражеская подводная лодка. Об этом было немедленно сообщено на конвой БД-5. Было усилено наблюдение за морем, однако ни сигнальщики, ни гидроакустики ничего тревожного не обнаруживали. К полудню 12 августа на конвой поступило еще одно сообщение об обнаружении подводной лодки. Учитывая такую ситуацию, командир конвоя капитан 1-го ранга А.З.Шмелев принял решение держаться ближе к острову Белый, где из-за небольшой глубины можно было чувствовать себя в относительной безопасности от субмарин врага. Однако, как оказалось, это решение стало роковым...

Против конвоя было применено новейшее оружие

Вечером 12 августа в 60 милях от острова Белый «Марину Раскову» неожиданно потряс подводный взрыв. Поскольку никаких признаков подводных лодок не обнаруживалось, то решили, что корабль наткнулся на мину. Тральщик Т-118 устремился на помощь «Марине Расковой», но он не успел дойти до транспорта, когда и под ним прогремел подводный взрыв, также напоминавший разрыв мины. Через пятнадцать минут тральщик стал погружаться в воду, и командир конвоя приказал экипажу покинуть терпящий бедствие корабль. Погода портилась, начинался шторм. Пассажиров с «Марины Расковой», которая еще держалась на плаву (хотя было ясно, что часы ее сочтены, и гибель неизбежна), в первую очередь женщин и детей, перевели на Т-114. Сюда же доставили шесть моряков с только что затонувшего тральщика Т-118. Всего на Т-114 оказалось свыше двухсот эвакуированных с «Марины Расковой» и погибшего тральщика, в том числе все женщины и дети. Казалось, что теперь уже все самое страшное позади. Однако никто еще не знал, что эта беда не была последней.

После полуночи мощный взрыв прогремел под тральщиком Т-114, где находились спасенные люди. На этот раз, по всем признакам, было очевидно, что корабль был торпедирован подводной лодкой. Вскоре в море показались перископ и рубка вражеской субмарины. Двумя торпедами немецкая подлодка добила «Марину Раскову», которая, разломившись пополам, затонула. Как оказалось впоследствии, «Марина Раскова» и тральщики были потоплены немецкой субмариной, которая применила в Арктике новейшее оружие - бесследные акустические электроторпеды, самонаводящиеся на шум винтов кораблей. Такие торпеды позволяли подводным лодкам атаковать корабли с дальних дистанций, находясь за пределами действия корабельных гидролокаторов. При этом внешние признаки взрывов торпед были очень похожи на взрыв мин, что и ввело в заблуждение наших моряков...

С позиций сегодняшнего дня нам легко судить об ошибках и просчетах, допущенных командованием конвоя и приведших к трагедии. Командиры кораблей были настроены, в первую очередь, на ожидание минной опасности, и в значительно меньшей степени готовились встретиться с торпедным оружием. Остается признать, что гибель конвоя БД-5 стала самой крупной победой немецких подводников на Северном морском пути за все время войны.

Непосредственно выполнила эту боевую операцию немецкая подводная лодка «U-365». Она была спущена на воду 8 июня 1943 года, совершила восемь боевых походов, за время которых потопила четыре судна и повредила одно. Свою гибель она нашла 13 декабря 1944 года восточнее острова Ян Майен, где ее потопила британская авиация.

Спасти удалось не всех...

Повреждения атакованного вражеской субмариной тральщика Т-114 оказались настолько серьезными, что он затонул со всеми, кто находился на борту, практически мгновенно - всего за четыре минуты... Из воды и со спасательных плотов на последний уцелевший от конвоя корабль - тральщик Т-116 - удалось поднять более 180 человек. После обнаружения немецкой субмарины Т-116 развернулся и стал стремительно уходить от конвоя в обратном направлении. Командир тральщика Т-116 капитан-лейтенант В.А.Бабанов оказался перед нелегким выбором: по военным правилам, он должен был вступить в единоборство с подводной лодкой, оставаясь при этом уязвимой мишенью, с другой стороны, на нем лежала ответственность за судьбы людей, которые нашли спасение на его корабле. Если бы подводная лодка потопила Т-116, помощи больше ждать было неоткуда. На трех вельботах, кунгасе и нескольких шлюпках, оставшихся на месте трагедии, находилось более 120 человек с погибших кораблей конвоя. Шторм усилился, и суденышки разбросало в разные стороны.

Их поиски продолжались более двух недель кораблями, а также самолетами Беломорской военной флотилии и полярной авиацией. Операция по спасению стала беспрецедентной по своей продолжительности и масштабам. Тем не менее, спасти удалось только 73 человека. Можно только догадываться, что довелось пережить людям, избежавшим смерти во время столкновения с подводной лодкой, побывавшим в ледяной воде и оказавшимся на две недели практически без продовольствия и питьевой воды. Почти половина моряков были тяжело ранены. Люди умирали от ран, от голода, жажды и холода.

Последнюю группу спасшихся с конвоя обнаружил 23 августа, спустя почти две недели после трагедии, летчик полярной авиации Матвей Ильич Козлов. Он обнаружил кунгас, в котором находилось четырнадцать живых, но уже обессиленных людей, и двадцать пять погибших. «Трупы лежали в два ряда на дне кунгаса, наполненного по колено водой, - сообщал Матвей Козлов в своем рапорте. - На трупах лежали и сидели оставшиеся в живых, из которых примерно шесть человек были способны с трудом передвигаться самостоятельно». Тридцать три часа продолжалась операция по спасению, которая стала беспримерным подвигом экипажа Матвея Козлова. Взлететь с четырнадцатью человеками было невозможно, и Козлов рулил на своем гидросамолете по воде к ближайшему берегу - острову Белый, до которого было около шестидесяти миль...

Сергей ГЛЕЗЕРОВ

Из книги З. М. Каневского "Цена прогноза", Л. Гидрометеоиздат, 1976

http://victory.mil.ru/lib/books/memo/kanevsky_zm/01.html

Летом 1944 года фашистские подводники продолжали охотиться за советскими судами в Карском море. Случилось так, что самой трагической потерей в навигацию 1944 года — да и, пожалуй, за все годы войны в Арктике — стала гибель советского транспортного судна теплохода «Марина Раскова». Помимо всевозможных грузов, на нем находилось несколько сот пассажиров, в том числе много женщин и детей, — шла смена полярникам, несшим вахту на станциях Карского моря. Транспорт охраняли три минных тральщика Беломорской военной флотилии.

Двенадцатого августа близ острова Белого корабли были атакованы немецкой подводной лодкой.

«Марина Раскова» была торпедирована. А после [63] того как уцелевшие пассажиры и члены экипажа теплохода перебрались на тральщики, фашисты потопили и два из трех эскортных кораблей{2} Лишь одному тральщику удалось вырваться и доставить группу спасенных людей на берег пролива Югорский Шар. В Карском море среди холодных волн остались шлюпки, кунгасы, плоты с живыми и умирающими людьми…

Когда командование Беломорской флотилией и диксоновский штаб морских операций узнали о случившемся, на поиски затерянных в море людей были направлены машины боевой и полярной авиации. Однако дни шли, а обнаружить шлюпки и плоты не удавалось: мешала непогода. Нужно было переждать ее, но можно ли ждать в такой ситуации?! Можно ли ждать, если пилоты знали, что где-то совсем близко, под крыльями их «летающих лодок», скрытые от глаз слоем тумана умирали от ран, от голода и холода люди? Летчиков мучило сознание полнейшего бессилия перед стихией. Тем более, что «хозяева погоды» — синоптики ничего утешительного обещать не могли. И все-таки именно они, синоптики и гидрологи, сообща нашли выход.

Сведения о поисках людей с «Марины Расковой» стекались в штаб морских операций Западного района Арктики на Диксоне, сведения тревожные, оставлявшие все меньше надежд на благополучный исход [64] поисков. Вот тогда-то гидролог Михаил Михайлович Сомов и синоптик Никита Владимирович Шацилло принесли в штаб разработанный ими план поисков затерянных в Карском море людей. План, основанный на опыте, интуиции и расчете.

Вся акватория моря была разбита на квадраты, основанием которых служила извилистая береговая линия. Прогнозисты постарались предусмотреть все: ветер и волнение, особенности морских течений в этом районе и парусность шлюпок с людьми. И в результате появились расчеты скорости, с какой должны дрейфовать в море лодки и плоты, координаты того места, где они могут находиться в данное время. Конечно, все эти цифры были очень и очень приближенными, но начало планомерным поискам было положено.

Перед каждым вылетом летчики получали от гидрометеорологов заранее разработанный маршрут разведки. Пилоты вели машины галсами, то «тыкаясь» в берег, то забирая подальше в открытое море с таким расчетом, чтобы не пропустить цель. Они обследовали обширный район и, пользуясь малейшим улучшением видимости, отыскали наконец несколько шлюпок и плотов.

Было бы слишком просто сказать: «Все остальное явилось лишь делом техники!» Нет, дальнейшее было уже делом редкостной храбрости пилотов М. Козлова, С. Сокола, Е. Евдокимова. Их гидросамолеты садились на крупную, крутую волну. На резиновой надувной лодочке полуживых людей со шлюпок и плотов по очереди доставляли к самолету, после чего летчики с огромным трудом поднимали в воздух свои перегруженные машины и доставляли спасенных на берег. На четвертый день после катастрофы обнаружено и спасено восемнадцать человек, потом — двадцать пять, потом — еще один… Затем военные летчики заметили кунгас, в котором находилось около сорока человек. Но тут снова заштормило, ни о какой посадке на воду не могло быть речи. Наступил одиннадцатый день с момента гибели «Марины Расковой».

…Стоит в московской квартире Матвея Ильича Козлова сувенир из авиационного стекла. На пластинке плексигласа выгравирован рисунок: разорванный торпедой корабль, погружающийся в воду, рядом — пляшущая на волнах шлюпка с людьми и резко идущий [65] на снижение двухмоторный гидросамолет «Каталина». На подставке из того же плексигласа надпись: «Моему второму отцу — летчику полярной авиации Козлову Матвею Ильичу, спасшему меня и товарищей после семидневного пребывания в Карском море в результате гибели 12 августа 1944 года транспорта «Марина Раскова». Пусть этот небольшой сувенир напомнит о действительно героических буднях Вашего славного экипажа в дни Великой Отечественной войны. С глубокой благодарностью и уважением к Вам А. Я. Булах, г. Изюм, 28 декабря 1965 г.»

Матвей Ильич Козлов почти всю жизнь был полярным летчиком. Так уж получилось, что еще в начале 30-х годов его прикомандировали к Главсевморпути и он стал летать над всеми морями Ледовитого океана, над Центральной Арктикой, проводя ледовые разведки, обслуживая навигации, помогая полярникам, работающим на отдаленных метеостанциях. В мае 1937 года М. И. Козлов был одним из тех пилотов, которые впервые в истории сажали тяжелые четырехмоторные воздушные корабли на лед Северного полюса — начинался дрейф четверки папанинцев. В 40-е и 50-е годы летчик принимал участие почти во всех высокоширотных экспедициях, высаживал на лед ученых Арктического института, снабжал необходимыми грузами дрейфующие станции «Северный полюс» и, конечно, продолжал вести ледовую разведку. Свыше двадцати тысяч часов провел он в воздухе, заслужил одиннадцать высших наград, в том числе три ордена Ленина и четыре — Боевого Красного Знамени.

Во время войны с белофиннами М. И. Козлов летал на бомбардировщике, но не для того чтобы бомбить вражеские объекты, а… на разведку погоды! Командование учитывало его огромный «метеорологический» опыт, приобретенный в Арктике, Козлов определял высоту облачности, силу ветра, словом, «давал погоду» своим коллегам, которые вылетали затем на боевое задание. Великую Отечественную войну он встретил на Черном море и здесь уже действовал как «полноправный» боевой летчик, бомбил нефтяные промыслы в Плоешти и фашистские корабли.

Потом его вновь направили в Арктику. Экипаж Козлова принимал участие в спасении американских моряков с конвоя «РО-17» в Баренцевом море, наших [66] матросов, попавших в беду у побережья Ямала. «Попутно» — ледовые разведки, санитарные рейсы на зимовки, перегон с Аляски американских самолетов, шедших по ленд-лизу. И вот теперь полеты к гибнущим в Карском море людям.

23 августа 1944 года «летающая лодка» М. И. Козлова в который уже раз направилась к месту трагедии. «Каталина» была «по горло» заправлена горючим, его могло хватить на сутки с лишним полета. Погода стояла достаточно ясная, но исключительно ветреная, с норд-веста шел жестокий шторм. Совершить посадку в таких условиях нечего было и думать, поэтому Диксон договорился с военными моряками о том, что те вышлют корабли туда, где пилот обнаружит людей. Если обнаружит… Вплоть до подхода спасательного судна Козлову предписывалось барражировать, то есть описывать замкнутые круги, над кунгасом.

Через семь часов после вылета пилот сообщил на Диксон, что видит кунгас с неподвижно лежащими людьми, что в море бушует шторм, сесть невозможно, и он начинает барражирование в ожидании обещанного судна. Ровно девять часов летала «Каталина» над кунгасом, после чего пришла радиограмма, в которой говорилось, что эсминец-спасатель прийти не может и летчики сами должны определить, могут ли они сесть и попытаться спасти людей.

…Невысокого роста, совершенно седой человек в очках долго вглядывается в фотографию. На ней изображены четверо немолодых мужчин в штатских костюмах, стоящие у Кремлевской стены. Матвей Ильич волнуется, торопится назвать каждого из них по имени и отчеству — ведь это его экипаж, с которым почти тридцать лет назад он летал к «Марине Расковой». Нет лишь второго пилота, В. А. Попова, погибшего уже после войны в районе Полярного Урала. Штурман И. Е. Леонов, радист Н. В. Богаткин, механик Н. П. Камирный и сам он, М. И. Козлов. «Когда пришла радиограмма, я их всех спросил: «Что будем делать?» Они ответили: «Поступай по собственному усмотрению, мы на тебя надеемся. К посадке готовы». Козлов повел самолет на посадку.

Высота волны достигала почти четырех метров, и невозможно представить себе, как все это происходило. Во всяком случае, сам Матвей Ильич, вспоминая о той посадке, смущенно разводит руками: в самом [67] деле, как удалось сесть и уцелеть?! Пилоты направили «летающую лодку» на гребень одной волны, оттуда, не задерживаясь, на гребень второй волны, потом — третьей, четвертой, пока окончательно не погасла посадочная скорость самолета. Со стороны это, вероятно, походило на известную игру в «блинчики», когда мальчишки бросают с берега плоский камешек и считают, сколько раз подпрыгнет он на волне. Наконец машина закачалась на воде. Все пока шло хорошо, даже, как выразился Матвей Ильич, «ни одна заклепка не полетела». Выключили моторы, легли в дрейф, стали «подтягиваться» к кунгасу (который, кстати говоря, не сразу обнаружили после посадки: мешали волны). Здоровяк-механик Камирный завел на кунгас швартовый конец, а дальше дело пошло таким же образом, что и во все предыдущие разы: обессиленных людей Камирный и Леонов доставляли в надувной лодке на борт «Каталины», здесь их заботливо укладывали, укутывали, поили горячим чаем…

Почти полтора часа продолжалась эта операция. Из сорока человек, находившихся в кунгасе, лишь четырнадцать оставались живы к моменту прилета Козлова и лишь шестеро из них могли хоть как-то двигаться самостоятельно. Когда же все было закончено, выяснилось, что взлететь с таким грузом в подобную погоду невозможно. И Козлов принял крайне рискованное решение: рулить на гидросамолете, словно на обыкновенной лодке, по бурному морю, в глубинах которого могли таиться гитлеровские подводные лодки!

К счастью, направление волны благоприятствовало пилотам. Они то и дело выключали моторы, перегревавшиеся от непосильной работы, и ложились в дрейф. Волны перекатывались через гидроплан, машина подпрыгивала, словно поплавок. До спасительного берега острова Белого было около шестидесяти миль, и на этот путь летчики затратили около десяти часов. Ранним утром 24 августа они с облегчением увидели идущий навстречу минный тральщик. На него передали тринадцать спасенных, четырнадцатый не выдержал последнего «перелета»…

Из 618 человек, находившихся на борту «Марины Расковой» и на двух погибших тральщиках эскорта, летчикам и морякам удалось спасти 256. Впрочем, правильнее будет сказать иначе: «Летчикам, морякам и работникам Гидрометслужбы!» [68]

С сайта физического факультета МГУ

http://www.phys.msu.ru/rus/about/sovphys/ISSUES-2005/2(44)-2005/podvig/

Подвиг в Баренцовом море

В преддверии 60-летия нашей Победы в Великой Отечественной войне хочется вспомнить об одном из лучших полярных летчиков - Матвее Ильиче Козлове. В начале 30-х годов его прикомандировали к Главморсевпути, и он стал летать над морями Северного Ледовитого океана и Центральной Арктикой. В мае 1937 года М.И.Козлов был одним из пилотов, которые впервые в истории сажали тяжелые четырехмоторные самолеты на лед Северного полюса - начинался дрейф экспедиции И.В.Папанина.

Во время войны с белофиннами М.И.Козлов участвовал в боевых вылетах. Так как он имел большой метеорологический опыт, приобретенный в Арктике, он вылетал на разведку погоды, определял высоту облачности, силу и направление ветра, словом, давал погоду своим коллегам, которые затем вылетали на боевые задания.

Великую Отечественную войну М.И.Козлов встретил на Черном море, летал бомбить нефтяные промыслы в Румынии и фашистские корабли в Черном море, затем его вновь направили в Арктику. Экипаж М.И.Козлова принимал участие в спасении английских и американских моряков с конвоя PQ-17 в Баренцевом море.

12 августа 1944 года в Карском море произошло одно из самых трагических событий за все годы войны в Советской Арктике. Фашистскими подводниками, пиратствовавшими в наших водах, был торпедирован транспорт "Марина Раскова". Помимо всевозможных грузов на нем находилось несколько сот пассажиров, в том числе женщин и детей - шла смена полярникам, несшим вахту на станциях Карского моря. Транспорт затонул. В холодном штормовом бушующем море на спасательных кунгасах, шлюпках и плотах оказались оставшиеся в живых люди. На поиски затерянных в бушующем море людей были направлены самолеты боевой и полярной авиации. Шли дни, но обнаружить людей не удавалось - мешала непогода. Наконец, пользуясь малейшим улучшением видимости, отыскали несколько шлюпок и плотов. Было бы слишком просто сказать: "Все остальное - дело техники". Нет, дальнейшее было делом редкостной храбрости пилотов М.Козлова, С.Сокола, Е.Евдокимова и членов их экипажей. "Каталины" (летающие лодки) садились на крупную крутую волну. На резиновых надувных лодках полуживых людей со шлюпок и плотов доставляли к самолетам, грузили, после чего летчики с огромным трудом поднимали в воздух свои перегруженные "Каталины". На четвертый день после катастрофы было обнаружено и спасено 44 человека. Затем военные летчики обнаружили кунгас, в котором находилось около сорока человек. Но тут снова заштормило, ни о какой посадке на воду не могло быть и речи. Наступили одиннадцатые сутки с момента гибели "Марины Расковой".

24 августа 1944 года экипаж летающей лодки в составе: командир М.И.Козлов, второй пилот В.А.Попов, штурман И.Е.Леонов, б/механик Н.П.Камирный и б/радист Н.В.Богаткин поднял в воздух под завязку заправленную (в этом случае топлива хватает более чем на сутки полета) "Каталину" и, в который раз, направились к месту трагедии. Погода была ясная, но исключительно ветреная, с норд-оста надвигался жестокий шторм. Совершить посадку в таких условиях было невозможно. Поэтому остров Диксон договорился с военными моряками о том, что те вышлют корабль туда, где летчики обнаружат людей. Если обнаружат, то до подхода кораблей М.И.Козлову предписывалось барражировать (то есть описывать замкнутые круги) над кунгасом. Через семь часов после вылета экипаж сообщил на Диксон, что видит кунгас с неподвижно лежащими людьми, что в море бушует шторм, сесть невозможно, и они начинают барражирование в ожидании спасательного судна. Ровно девять часов летала "Каталина" над кунгасом, после чего пришла радиограмма, в которой говорилось, что эсминец-спасатель из-за непогоды прийти не может и летчики должны сами определить, смогут ли они сесть на воду и попытаться спасти людей.

Когда пришла радиограмма с Диксон Матвей Ильич спросил свой экипаж: "Что будем делать?" Все ответили: "Принимай командир решение, мы тебе верим. К посадке готовы". И командир повел самолет на посадку. Вдумайтесь - военный корабль из-за шторма не может прибыть в данный район! и что совершает экипаж М.И.Козлова в этих погодных условиях!

Сам Матвей Ильич, вспоминая о той посадке, смущенно разводил руками: "В самом деле, как нам удалось сесть и уцелеть?!" Пилоты направили "Каталину на гребень одной волны, оттуда на гребень второй, третьей, четвертой и так далее, пока окончательно не погасла посадочная скорость самолета. С трудом нашли кунгас - мешали волны. Из сорока человек, находившихся на кунгасе, лишь 14 были живы и только 6 из них могли самостоятельно передвигаться. 1,5 часа летчики перевозили людей на самолет, где их укладывали, укутывали, отпаивали горячим чаем. Когда все было закончено, выяснилось, что взлететь с такой перегрузкой в подобную погоду невозможно! И командир принимает единственное, но крайне рискованное решение: рулить на гидросамолете, словно на обыкновенной лодке, по бушующему морю. К счастью, направление волны благоприятствовало пилотам, но до спасительного берега острова Белый было около 60 миль! Моторы перегревались от непосильной работы, и их периодически приходилось выключать и ложиться в дрейф. На этот путь летчики затратили около 10 часов.

Давайте немного посчитаем: через семь часов полета летчики обнаружили кунгас с людьми; девять часов барражировали над кунгасом; 1,5 часа загружали в свой самолет спасенных людей; десять часов добирались по воде до берега. Итого получается 27,5 часов непрерывной борьбы за спасение попавших в беду людей. Разве это не подвиг!? Никто ни до, ни после М.И.Козлова не совершал подобного!

Матвей Ильич Козлов налетал свыше двадцати тысяч часов, заслужил одиннадцать высших наград, в том числе три ордена Ленина и четыре Боевого Красного Знамени. Неоднократно представлялся к званию Героя Советского Союза и только из-за незначительного бытового проступка представления отклоняли, и он не получил этого звания (уровень требований к "Герою" был тогда очень высок!).

А.М.Рекстен

http://www.arhpress.ru/volna/2004/8/27/13-p.shtml

Волна
27 августа 2004 (32)
Людмила ЧИЖЕНКО,

Трагедия в Карском море

12 августа 2004 года исполнилось 60 лет со дня трагической гибели парохода "Марина Раскова", который был торпедирован немецкой подводной лодкой в Карском море

В годы Великой Отечественной войны моря Ледовитого океана были ареной ожесточенной борьбы, которая шла на воде и под водой, в воздухе и на побережье. Даже в 1944 году, когда уже был ясен исход войны, гитлеровцы вновь направили свои подводные лодки в Карское море.

Безопасность советского судоходства в Белом, Баренцевом, Карском морях обеспечивала Беломорская военная флотилия, входившая в состав Северного флота.

Январь 1943 года. Ледоколы ввели в устье Двины крупнотоннажный пароход под американским флагом. Судно находилось в аварийном состоянии. Вследствие повреждения кормовой части корпуса оно имело течь и большой крен. В таком состоянии моряки Северного морского пароходства приняли от американского экипажа пароход "Айронклед", прибывший в Архангельск в составе каравана судов. Перед моряками стояла задача - к весне 1943 года своими силами обеспечить плавучесть судна до постановки его в док.

Приказом Наркома Морского флота СССР пароходу было присвоено имя "Марина Раскова" в честь бесстрашной летчицы, громившей врага в небе.

В эти нелегкие для экипажа дни на борт "Марины Расковой" прибыли начальник Северного морского пароходства Н.В.Новиков и представитель Военно-Морского Флота. Они рассказали экипажу о важности предстоящего задания после докования и об ускорении ремонта транспорта. Моряки трудились по-фронтовому, без выходных, по 12 часов в сутки.

Летом 1943 года судоремонтники "Красной кузницы" продоковали судно, устранив повреждения корпуса. И в октябре пароход "Марина Раскова" под советским флагом был готов к выполнению ответственного задания. Глухой ночью 9 октября 1943 года транспорт вышел в рейс на Новую Землю, имея на борту ценный груз, топливо, продукты питания, одежду, оборудование для новоземельцев и около 150 пассажиров.

В горле Белого моря "Марину Раскову" взяли под охрану эсминцы "Гремящий" и "Громкий". Командовал конвоем капитан первого ранга Герой Советского Союза Антон Иосифович Гурин.

Расстояние до Белушьей губы в нормальных условиях конвой мог пройти за 50-60 часов, но на вторые сутки конвой попал в сильный шторм. Ураганный ветер. У транспорта сломалось рулевое, и он стал неуправляем. Разъяренный океан бросал огромный транспорт, как щепку. Несколько раз "Гремящий" подходил к нему, чтобы взять на буксир, но буксирные тросы рвались, как тонкие струны.

В штормовой обстановке осуществить это решение было чрезвычайно трудно, однако совместными усилиями моряков Северного флота и экипажа судна буксиры были заведены.

Эсминцы, держа на буксире за нос и корму "Марину Раскову", обеспечивали ее продвижение по курсу. К концу четвертых суток пути на горизонте вырисовались Новоземельские горы.

Радостно встретили жители Новой Земли моряков. Разгрузка судна при морозе до 35 градусов производилась круглосуточно. Поврежденный руль для обратного перехода в Архангельск был восстановлен своими силами.

6 ноября 1943 года транспорт "Марина Раскова" в сопровождении кораблей конвоя подошел к бую Архангельского порта, и вскоре судно ошвартовалось у стенки завода "Красная кузница" для заводского ремонта поврежденного руля.

Рассказ об этом рейсе "Марины Расковой" я слышала еще в детстве от его участника - старшего механика судна - Бориса Васильевича Архангельского, который был другом моего отца с 1923 года, с момента учебы в Архангельском морском техникуме до конца жизни. И еще не раз транспорт "Марина Раскова" в годы Великой Отечественной войны осуществлял воинские и народнохозяйственные перевозки в Баренцевом, Белом и Карском морях, а этот рейс от 8 августа 1944 года оказался для него последним.

12 августа 1944 года пароход был торпедирован немецкой подводной лодкой и потоплен в Карском море.

А было это так. Конвой "БД-5" (Белое море - Диксон, N 5) вышел из Архангельска 8 августа 1944 года. В составе его был пароход "Марина Раскова" и три эскортных корабля-тральщика "Т-114", "Т-116", "Т-118". В трюмах транспорта находилось 6500 тонн различных грузов (продовольствие для полярных станций, оборудование для арктических строек). Кроме того, на борту было 354 пассажира: одна группа следовала на полярные станции для смены зимовщиков, другая направлялась на Нордвикстрой. Здесь же находились военнослужащие Карской авиабазы. Среди пассажиров были 116 женщин и 24 ребенка.

Команда судна состояла из 51 человека, из них 9 - женщин. Командовал судном капитан дальнего плавания Северного морского пароходства В.А.Демидов.

Командиром конвоя шел капитан I ранга А.З.Шмелев, служивший на Северном флоте с начала войны.

В море конвой построился в установленный походный ордер: впереди "Марины Расковой" в десяти кабельтовых шел тральщик "Т-118" под флагом командира конвоя, слева и справа в двенадцати кабельтовых от судна заняли свои места тральщики "Т- 114" и "Т-116". Конвой шел "молча": его радиостанциям было запрещено передавать в эфир какие-либо сообщения, чтобы не быть запеленгованными противником. Для переговоров между кораблями использовался световой семафор.

Оценив обстановку, командир конвоя пошел в Карское море не через пролив Карские ворота, как предполагалось первоначально, а через Югорский шар. К концу суток 10 августа конвой достиг входа в пролив. Войдя в Карское море, конвой направился на северо-восток в обход острова Белый.

В ночь на 11 августа капитан I ранга А.З.Шмелев, следовавший на "Т-118", получил оповещение об обнаружении подводной лодки в бухте Полынья. Было усилено наблюдение за морем, однако ни сигнальщики, ни гидроакустики не обнаружили ничего тревожного. К полудню 12 августа поступило новое оповещение об обнаружении подводной лодки у острова Вардропер.

Конвой изменил курс, чтобы держаться ближе к острову Белый, где малые глубины могли затруднить действия подводных лодок.

В 19 часов 57 минут в 60 милях к западу от острова Белый на транспорте "Марина Раскова" раздался сильный глухой взрыв.

Судно получило пробоину, крен на правый борт, вышли из строя два котла, остановилась машина. Команда судна во главе с капитаном В.А.Демидовым предупредила панику среди пассажиров и организовала борьбу с поступлением воды.

Командир конвоя, решив, что транспорт подорвался на мине, приказал тральщикам "Т-116" и "Т-118" оказать пострадавшему судну помощь, а третьему, "Т-114", осуществлять противолодочную оборону.

Дальность действия гидроакустической аппаратуры на "Т-114" не превышала 12 кабельтовых. Поиск подводной лодки результатов не давал, а она, как выяснилось позже, находилась в этом районе.

В 20 часов 04 минуты при подходе к транспорту был торпедирован и через 27 минут затонул флагманский тральщик "Т-118".

Оставшиеся в живых члены экипажа и командир конвоя перешли на тральщик "Т-114". И на этот раз следов подводной лодки не было обнаружено. Капитан I ранга Шмелев еще более утвердился в мнении, что конвой попал на минное поле. По его приказанию тральщики включили акустические тралы для подрыва мин и занялись спасением личного состава транспорта.

Когда "Т-114" стал на якорь, его настигла торпеда. Тральщик вместе с частью экипажа и командиром конвоя погиб. Вскоре с одной из спасательных шлюпок заметили вдалеке рубку подводной лодки. Уцелевший тральщик "Т-116", принявший на борт 186 человек, в том числе восемь тяжело раненных, вынужден был уйти.

После этого подводная лодка в 2 часа 15 минут двумя торпедами добила поврежденный транспорт и оставила район атаки.

Впоследствии стали известны и причины этой трагедии. Фашистские подводники при нападении на конвой впервые применили в водах Арктики новое оружие - бесследные акустические электроторпеды, оборудованные магнитными взрывателями, которые самонаводились на шум винтов корабля и поражали цель, взрываясь под действием магнитного поля. Это позволяло подводным кораблям атаковать корабли с дальних дистанций (25-30 кабельтовых).

Командование флотилии принимало все возможные меры по спасению людей, оставшихся в районе бедствия. В поисках участвовали гидросамолет "Каталина", тральщики, катера, полярники и метеорологи береговых станций. Разбросанные штормом в разные стороны шлюпки с людьми на веслах и под парусом двигались к острову Белый. Находившиеся в шлюпках, особенно женщины и дети, умирали от холода и голода. Шторм, густые туманы не позволяли летчикам обнаружить их в море, но лишь туман несколько рассеивался, и военные летчики, рискуя собственной жизнью, вырывали умирающих из ледяных объятий смерти. Беспримерный подвиг совершил подполковник М.И.Козлов. Переполненная спасенными людьми "Каталина" не могла взлететь, и Матвей Ильич - этот мужественный человек - вел 50 миль до острова Белый гидросамолет, словно катер, по бушующему морю, среди огромных волн.

Авиации удалось спасти 73 человека. Поиски продолжались до третьего сентября, но больше никого обнаружить не удалось. Вельбот капитана транспорта В.А.Демидова, на котором было десять человек, пропал без вести. Кунгас с телами умерших, в основном пассажиров (86 человек), с "Марины Расковой" прибило в конце августа к острову Белый. Они были погребены полярниками в братской могиле.

Удалось спасти: 186 человек тральщиком "Т-116" и авиацией - 73 человека.

Из 636 человек, находившихся на "Марине Расковой" и тральщиках "Т-114" и "Т- 118", погибло более 300 человек.

Гибель конвоя "БД-5" была самой трагической потерей в советской Арктике в годы Великой Отечественной войны.

История донесла до наших дней и сохранила в памяти народной немало примеров подлинного героизма моряков-северян, и мы, потомки их, должны знать это и помнить.

Людмила ЧИЖЕНКО, дочь старшего механика ледокола "Красин".

Кабельтов - внесистемная единица длины, применяемая в навигации для измерения сравнительно небольших расстояний, равная 185,2 м (или 0,1 морской мили).

Кунгас - парусное рыбацкое или транспортное судно прибрежного плавания

**padsee** » 07 Июнь 2008 16:03

газета “Тюменские известия”
№100 (4603) 7.06.2008 г.

"От ямальских краеведов..."
Ямальские краеведы договорились с региональным отделением партии “Справедливая Россия” организовать совместный поход-поминовение к месту гибели теплохода “Марина Раскова” и двух минных тральщиков Северного флота, рассказал депутат Госдумы Ямала, председатель общества краеведов “Обдория” Валерий Степанченко.

По сообщению ИА “Север-Пресс”, письма с просьбой рассмотреть эту идею на государственном либо партийном уровне, а также принять участие в организации общероссийской экспедиции памяти, посвященной празднованию 65-летия Победы в Великой Отечественной войне, были направлены заместителю председателя Госдумы России Артуру Чилингарову и председателю Совета Федерации, лидеру “Справедливой России” Сергею Миронову.

Теплоход “Марина Раскова”, на борту которого находились сотрудники полярных станций и члены их семей, а также сопровождавшие судно два минных тральщика были торпедированы немецкой подводной лодкой в акватории Карского моря в шестидесяти милях от острова Белый 12 августа 1944 года. В результате атаки по различным данным погибли от двухсот до четырехсот человек. Столько лет прошло с того трагического события, а до сих пор нет точного списка погибших.

Если общероссийская экспедиция к месту гибели теплохода состоится, то ямальцы установят на острове Белый памятный знак.

http://www.t-i.ru/?w=2&articleID=18927

padsee :газета “Тюменские известия”
№100 (4603) 7.06.2008 г.

"От ямальских краеведов..."
Ямальские краеведы договорились с региональным отделением партии “Справедливая Россия” организовать совместный поход-поминовение к месту гибели теплохода “Марина Раскова” и двух минных тральщиков Северного флота, рассказал депутат Госдумы Ямала, председатель общества краеведов “Обдория” Валерий Степанченко.

По сообщению ИА “Север-Пресс”, письма с просьбой рассмотреть эту идею на государственном либо партийном уровне, а также принять участие в организации общероссийской экспедиции памяти, посвященной празднованию 65-летия Победы в Великой Отечественной войне, были направлены заместителю председателя Госдумы России Артуру Чилингарову и председателю Совета Федерации, лидеру “Справедливой России” Сергею Миронову.

Теплоход “Марина Раскова”, на борту которого находились сотрудники полярных станций и члены их семей, а также сопровождавшие судно два минных тральщика были торпедированы немецкой подводной лодкой в акватории Карского моря в шестидесяти милях от острова Белый 12 августа 1944 года. В результате атаки по различным данным погибли от двухсот до четырехсот человек. Столько лет прошло с того трагического события, а до сих пор нет точного списка погибших.

Если общероссийская экспедиция к месту гибели теплохода состоится, то ямальцы установят на острове Белый памятный знак.

http://www.t-i.ru/?w=2&articleID=18927

К нам в музей, в конце мая, приезжал Сергей Владимирович Шулинин, корреспондент "Ямальского меридиана" - инициатор этой идеи.
27 мая у нас состоялась встреча, на которой присутствовал так же и Андрей Юрьевич Горяинов.
Идея крайне интересная и благородная, потому мы и взялись все вместе оказать информационную поддержку этому проекту.

**Иван Кукушкин** » 07 Июнь 2008 17:15

alex_andr :Северные Конвои: Исследования, воспоминания, документы

... Справка: транспорт «Марина Раскова», названный так в честь летчицы ночной штурмовой авиации, Героя Советского Союза, совершившей в 1930-х годах несколько рекордов на дальние перелеты и погибшей в январе 1943 года, являлся бывшим американским пароходом. Прежде он назывался «Айрон Кленд» и был передан нашей стороне по ленд-лизу в 1943 году.

В "Северных конвоях" выпуск 4 предыдущее название "Расковой" пишут как "Айронклайд":

... Хорошо вооруженными оказались и полученные от союзников суда: в 1943 годду крупнотоннажное судно «Айронклайд», переименованное в «Марину Раскову»...

[ Л.Б. Красавцев, "Вооружение торговых судов на Севере в Великую Отечественную Войну 1941—1945", сборник "Северные конвои" выпуск 4, Архангельск, 2000 ]

**Иван Кукушкин** » 07 Июнь 2008 21:54

Просьба в нижепреведенном тексте не принимать серьзено во внимание комментарии автора.
Судя по ним, автор считает себя военным специалистом уровня не ниже Жукова, но это не так.

В описании гибели "Марины Расковой" также умалчивается тот факт, что успешность нападения U-365 во многом определило применение новых типов торпед.

В конце августа — сентябре 1944 г. в Карском море продолжалось ожесточенное сражение между шестью германскими подводными лодками группы «Грейф» и советскими противолодочными силами.
Направлявшийся из Архангельска на остров Диксон конвой БД-5 в составе транспорта «Марина Раскова» и тральщиков Т-118, Т-114 и Т-116. 12 августа находился в Карском море и шел прямым курсом без применения противолодочного зигзага к месту назначения. Впереди транспорта шел тральщик Т-118, справа и слева на курсовом угле 80° — тральщики Т-114 и Т-116, все на дистанции от транспорта 12—14 кабельтовых.

В 19 ч. 57 мин. в 60 милях западнее остров Белый на глубине около 40 м на транспорте «Марина Раскова» произошел взрыв с правого борта в средней его части Командир конвоя, считая, что корабли попали на минное поле [52], приказал тральщикам Т-116 и Т-118 подойти к транспорту для оказания помощи, а тральщику Т-114 — вести противолодочную оборону. Донесение о случившемся послано не было. На самом же деле конвой атаковался подводная лодка U-365.

В 20 ч. 04 мин. на тральщике Т-118 при подходе к транспорту на 1,5—2 кабельтовых произошел взрыв в кормовой части с левого борта, и через 27 мину тральщик затонул. Командир конвоя был поднят на борт тральщика Т-114 и через 25 минут снова начал управлять конвоем. Пренебрегая опасностью от подводных лодок, он сосредоточил все свое внимание на спасении личного состава и приказал тральщикам Т-114 и Т-116 подойти к борту транспорта для спасения людей, тем самым сняв полностью противолодочную оборону.

В 20 ч. 25 мин. тральщику Т-114 было приказано стать на якорь. В 22 ч. 00 мин с борта Т-116 наблюдали в расстоянии 65—70 кабельтовых шлюпку под парусом, но не придали этому значения, полагая, что это шлюпка с транспорта. Около 24 ч. 00 мин. парус наблюдался вторично 13 августа в 0 ч. 15 мин. с катера, шедшего от транспорта к тральщику Т-116 были обнаружены две подводные лодки Первая маскировалась парусом и шла по направлению к тральщику Т-114. Вторая под перископом шла сначала к транспорту, а потом повернула на тральщик Т-116 В 0 ч. 45 мин. стоявший на якоре тральщик Т-114 был атакован Торпедой с подводной лодки и в 0 ч. 49 мин. затонул со всем экипажем. На тральщике погиб также командир конвоя капитан 1-го ранга Шмелев.

В 1 ч. 00 мин. командир Т-116 капитан-лейтенант В.А. Бабанов получил доклад от личного состава тральщика об обнаружении перископа подводной лодки противника, но вместо поиска и атаки лодки решил уходить в Хабарово. На борту тральщика находились 186 человек, спасенных с других кораблей. (Приблизительно столько же человек находились на борту Т-114.) Об обстановке и своем решении командир Т-116 донес командующему Беломорской флотилией только в 1 ч. 30 мин. и получил приказание, если транспорт и тральщик Т-114 остались еще на плаву, находиться около них для противолодочной обороны, а в противном случае идти в Хабарово. Это приказание на тральщике получили в 11 ч. 00 мин., но ответа на радиограмму не дали, и Т-116 продолжал идти в Хабарово, куда прибыл в 23 ч. 57 мин.
В момент ухода Т-116 из района атаки транспорт «Марина Раскова» еще находился на плаву. На нем оставались еще 7 человек, в том числе и капитан транспорта. У борта транспорта были шлюпки с тральщика Т-116 с семью гребцами, и, кроме того, на различных спасательных средствах находились личный состав с погибших тральщиков, а также команда и пассажиры транспорта.

Около 2 ч. 15 мин. транспорт «Марина Раскова» был вторично атакован вражеской подводной лодкой и после попадания двух торпед потонул. Спустя 10— 15 минут после атаки лодка всплыла в позиционное положение на расстоянии 2 кабельтовых от места гибели транспорта и, пройдя между оставшимися на воде шлюпками с людьми, ушла из района атаки.

Замечу, что на транспорте «Марина Раскова» находились 55 человек команды и 354 пассажира, включая женщин и детей. А в состав конвоя входили не мобилизованные рыболовные траулеры, а полученные по ленд-лизу американские тральщики типа AM (стандартное водоизмещение — 914 т, скорость — 13 узлов, вооружение: одно 76,2-мм, два 40-мм, шесть 20-мморудий, 3 бомбомета ПЛО).

Причин разгрома конвоя две: грамотные действия командира подводной лодки U-365 Ведемеера и бездарное командование конвоем. Болтовня наших авторов о том, что «362 человека стали жертвами немецких подводных пиратов», — полнейший бред. Транспорт «Марина Раскова» имел хорошо различимую 76-мм щитовую установку на носу и сопровождался тремя боевыми кораблями. Что же, Ведемеер должен был пропустить конвой мимо?

Советское командование было серьезно озадачено действиями U-365. Командующий Беломорской флотилией контрадмирал С. Г. Кучеров в связи с обнаружением неприятельских подводных лодок в Карском море и гибелью транспорта «Марина Раскова» и двух тральщиков приказал: временно закрыть для плавания район гибели кораблей; ледоколу «Иосиф Сталин» и транспортам, следующим на восток, идти только во льдах и по большим глубинам.

примечание [52] - не ссылка на источник, а комментарий: "Последующими тральными работами в этом районе мин обнаружено не было"

[ А.Б. Широкорад, «Битва за Русскую Арктику XVI-XXI вв.», М., "Вече", 2008 ]

**Иван Кукушкин** » 08 Июнь 2008 02:34

U-365 и «Марина Раскова» в зарубежных источниках.

U-365

Type — VIIC
Ordered — 20 Jan, 1941
Laid down — 21 Apr, 1942 ; Flensburger Schiffsbau, Flensburg (werk 484)
Launched — 9 Mar, 1943
Commissioned — 8 Jun, 1943 Oblt. Heimar Wedemeyer
Commanders:
— 8 Jun, 1943 - 17 Nov, 1944 Kptlt. Heimar Wedemeyer
— 18 Nov, 1944 - 13 Dec, 1944 Oblt. Diether Todenhagen

Career: 11 patrols:
— 8 Jun, 1943 - 29 Feb, 1944 5. Flottille (training)
— 1 Mar, 1944 - 8 Jun, 1944 9. Flottille (front boat)
— 9 Jun, 1944 - 13 Dec, 1944 13. Flottille (front boat)

Successes:
— 1 ship sunk for a total of 7.540 GRT
— 3 warships sunk for a total of 1.355 tons
— 1 warship damaged for a total of 1.710 tons

Fate: Sunk 13 Dec, 1944 in the Arctic Ocean east of Jan Mayen, in position 70.43N, 08.07E, by depth charges from 2 Swordfish aircraft (Sqdn. 813/L/Q) from the British escort carrier HMS Campania. 50 dead (all hands lost).

[ http://www.uboat.net/boats/u365.htm ]

Patrols by U-365

## Commander — Departure — Arrival — Days

01. Kptlt. Heimar Wedemeyer 19 Feb, 1944 Kiel 22 Feb, 1944 Bergen 4 days
02. Kptlt. Heimar Wedemeyer 26 Mar, 1944 Bergen 5 Apr, 1944 Bergen 11 days
03. Kptlt. Heimar Wedemeyer 08 Apr, 1944 Bergen 24 Apr, 1944 Bergen 17 days
04. Kptlt. Heimar Wedemeyer 01 May, 1944 Bergen 21 May, 1944 Bergen 21 days
05. Kptlt. Heimar Wedemeyer 03 Jun, 1944 Bergen 7 Jun, 1944 Skjomenford 5 days
06. Kptlt. Heimar Wedemeyer 23 Jun, 1944 Skjomenford 22 Jul, 1944 Hammerfest 30 days
07. Kptlt. Heimar Wedemeyer 05 Aug, 1944 Hammerfest 25 Aug, 1944 Hammerfest 21 days
08. Kptlt. Heimar Wedemeyer 27 Aug, 1944 Hammerfest 28 Aug, 1944 Narvik 2 days
09. Kptlt. Heimar Wedemeyer 28 Sep, 1944 Narvik 3 Oct, 1944 Bogenbucht 6 days
10. Kptlt. Heimar Wedemeyer 07 Oct, 1944 Bogenbucht 8 Oct, 1944 Tromsö 2 days
11. Kptlt. Heimar Wedemeyer 12 Oct, 1944 Tromsö 11 Nov, 1944 Kilbotn 31 days
12. Oblt. Diether Todenhagen 22 Nov, 1944 Kilbotn 13 Dec, 1944 Sunk 22 days

[ http://www.uboat.net/boats/patrols/u365.html ]

Ships hit by U-365

Date — U-boat — Commander — Name of ship — Tons — Nat. — Convoy

12 Aug, 1944 U-365 Heimar Wedemeyer Marina Raskova 7.540 sj BD-5
12 Aug, 1944 U-365 Heimar Wedemeyer T-114 625 sj BD-5
12 Aug, 1944 U-365 Heimar Wedemeyer T-118 625 sj BD-5
05 Dec, 1944 U-365 Diether Todenhagen BO-230 105 sj
11 Dec, 1944 U-365 Diether Todenhagen HMS Cassandra 1.710 br RA-62
(R 62) (d.)

4 ships sunk (8.895 tons) and 1 ship damaged (1.710 tons).

[ http://www.uboat.net/boats/successes/u365.html ]

Allied Ships hit by U-boats: Marina Raskova

Name: Marina Raskova
Type: Steam merchant
Tonnage: 7.540 tons
Completed: 1919 - Merchant Shipbuilding Corp, Chester PA
Owner: Severnoje Gosudarstvennoe Morskoe Parokhodstvo (SGMP)
Homeport: Archangelsk
Date of attack: 12 Aug, 1944
Nationality: Soviet
Fate: Sunk by U-365 (Heimar Wedemeyer)
Position: 73.22N, 66.35E - Grid AT 6434
Complement: 632 (373 dead and 259 survivors).
Convoy: BD-5
Route: White Sea - Dikson

History: Ordered 1917 as Salisbury for Shawmut SS Co, but requisitioned by US Shipping Board and completed as Mystic. 1919 returned to the owner and 1924 sold to United Ship & Commerce. 1930 renamed Munmystic for Munson SS Co and 1937 renamed Iberville for Waterman SS Co. 1941 taken over by the War Shipping Administration and renamed Ironclad.

In July 1942, the Ironclad arrived in North Russia, having survived the battle around convoy PQ-17. On 13 September, she was due to sail with convoy QP-14 but stranded on a sand bank near Molotovsk Roads due to a jammed rudder. After two hours the ship was towed free and the damage to the bottom was repaired at Archangelsk. On 24 November, she sailed with convoy QP-15 and stranded in the White Sea north of Gorjanov Island. The new damage to the bottom caused the ship to settle in shallow waters. The ship was on 11 December salvaged by the Soviets. On 25 Mar, 1943, the repairs were finished and the ship given to the Sovietunion under the lend-lease agreement and renamed Marina Raskova.

Notes on loss: At 18.53 hours on 12 Aug, 1944, U-365 attacked the convoy BD-5 in Kara Sea with a spread of three FAT torpedoes and hit the Marina Raskova, which continued damaged. The U-boat was attacked by the escorting minesweepers, but at 19.03 hours, managed to sink T-118 with a Gnat and at 23.45 hours T-114 with a T-3 torpedo. The merchant sank following two coups de grâce at 01.04 and 01.23 hours on 13 August in 73°21N/67°20E. Of the 632 men on the three ships, only 259 were rescued. 186 were picked up by T-116 and 73 others by Soviet MBR-2 flying boats.

[ http://www.uboat.net/allies/merchants/3313.html ]

Books dealing with this subject include:
— German U-Boat Losses During World War II, Niestle, Axel, 1998
— U-Boat Operations of the Second World War - Vol 1, Wynn, Kenneth, 1998
— U-Boat Operations of the Second World War - Vol 2, Wynn, Kenneth, 1998
— U-Boats at War, Showell, Jak P. Mallmann, 2001

**Иван Кукушкин** » 08 Июнь 2008 03:07

...В 1944 г. остались без смены многие станции центрального сектора Арктики. Пароход «Марина Раскова» с новыми работниками, многие из которых ехали с семьями, был потоплен 12 августа в районе о.Белого германской подводной лодкой U-365 вместе с кораблями охранения - тральщиками АМ-114 и АМ-118 [12]. Погибло 362 человека, в том числе 107 женщин и 24 ребенка. Это была самая крупная военная катастрофа в Северном Ледовитом океане. Часть пассажиров с огромным трудом спасли летчики М.И.Козлов и С.М. Сокол, многие замерзли уже в спасательных шлюпках.

В конце августа к о.Белому прибило кунгас с телами погибших. Высланная похоронная команда захоронила их близко к урезу воды, и могила была размыта волнами и разорена медведем. Сотрудники полярной станции во главе с Ф.П.Снегиревым в середине августа 1947 г. сделали новое захоронение за линией самых сильных штормов и поставили столбик с надписью [3, ед.хр.3253]. В 1994 г. вместе с группой участников российско-шведской экспедиции «Экология тундры-1994» и охотником Петром Окотэтто мы искали его, но безуспешно…

сноска в тексте на:

[12] Белов М.И. Научное и хозяйственное освоение Советского Севера 1933-1945 // История открытия и исследования Северного морского пути. Т.4. Л., 1969.

[ "Полярная линия фронта" в статье Ф.А. Романенко, О.А. Шиловцева "Судьба российских полярных станций на фоне глобального потепления", «Природа» №9, 2004 г. http://vivovoco.rsl.ru/VV/JOURNAL/NATURE/09_04/POLAR.HTM ]

**Иван Кукушкин** » 08 Июнь 2008 04:03

Иван Кукушкин :...Причин разгрома конвоя две: грамотные действия командира подводной лодки U-365 Ведемеера и бездарное командование конвоем. Болтовня наших авторов о том, что «362 человека стали жертвами немецких подводных пиратов», — полнейший бред. Транспорт «Марина Раскова» имел хорошо различимую 76-мм щитовую установку на носу и сопровождался тремя боевыми кораблями. Что же, Ведемеер должен был пропустить конвой мимо?

[ А.Б. Широкорад, «Битва за Русскую Арктику XVI-XXI вв.», М., "Вече", 2008 ]

Не нравится мне эта категоричность. Но идея списать все на "бездарность" — не нова:

...О разнице в подготовке советских военных моряков и кадров наших союзников свидетельствует, в частности, такой факт. В 1941 году по просьбе руководства СССР в Заполярье прибыли четыре английских подлодки. Совершив десять походов, “англичанки” уничтожили в общей сложности 8 кораблей. А двадцать две советские субмарины, прежде чем отправить на дно 4 корабля, семьдесят четыре (!) раза выходили в поход. Даже те незначительные силы, которые немцы выделили против наших северных коммуникаций, сумели держать нас под контролем. Например, в августе 1944-го немецкая лодка “U-365” обнаружила советский транспорт “Марина Раскова”. Транспорт сопровождали три корабля охранения. Все три были недавно получены от США, имели самое современное противолодочное оружие. Тем не менее субмарина потопила не только сам транспорт, но и двух “охранников”... Третий уцелел по одной-единственной причине - он ретировался с поля боя. Так что нравится нам это или нет, но в списке асов-подводников, и поныне почитаемых специалистами, значится немало немецких имен. Возглавляет эту, “немецкую”, часть списка, бесспорно, капитан-лейтенант Отто Кречмер, командовавший подлодками “U-23” и “U-99”.

[ "Введение" в кн. Н.Г. Мормуль "Катастрофы под водой" http://www.navycollection.narod.ru/library/mormul/int.htm ]

к примеру: карта-схема расположения "незначительных сил" кригсмарине при охоте за PQ-17. Одна цифра - одна лодка: [ http://www.uboat.net/maps/barents.htm ]

Это только ПЛ, а ведь был еще такой монстр как "Адмирал Шеер"...

Для справки: на СФ во время войны самыми крупными боевыми кораблями были эсминцы, численность которых до конца 43 года сохранялась в пределах 7 - 8 единиц, просто не было возможности выделить больше.

Мне кажется - очень нужно восстановить "картинку" торпедной атаки U-365, иначе так и будут все списывать на "бездарность советских моряков".

А это - не так.

Иван Кукушкин :...Причин разгрома конвоя две: грамотные действия командира подводной лодки U-365 Ведемеера и бездарное командование конвоем. Болтовня наших авторов о том, что «362 человека стали жертвами немецких подводных пиратов», — полнейший бред. Транспорт «Марина Раскова» имел хорошо различимую 76-мм щитовую установку на носу и сопровождался тремя боевыми кораблями. Что же, Ведемеер должен был пропустить конвой мимо?

[ А.Б. Широкорад, «Битва за Русскую Арктику XVI-XXI вв.», М., "Вече", 2008 ]
Не нравится мне эта категоричность. Но идея списать все на "бездарность" — не нова:
...

Мне кажется - очень нужно восстановить "картинку" торпедной атаки U-365, иначе так и будут все списывать на "бездарность советских моряков".

А это - не так.

К сожалению, мне пока не удалось прочитать книгу А. Б. Широкорада, но из тем фрагментов, котрорые появлялись на форуме,
напрашивается вывод - не стоит автору лишний раз напоминать читателям о существовании слова "бред". СП- 1 в 1927 г. - это тоже неслабо. На опечатки не спишешь - обычно авторам дают почитать верстку перед сдачей в типографию. И такая опечатка должна сразу резануть по глазам, особенно "специалиста" по Русской Арктике. А если автор не читает верстку своей книги, то это тоже "бред".

Широкорад, как я понял из цитаты, считает, что Ведемеер утопил "Раскову", разглядев в ее 76 -мм орудии угрозу 3-му рейху. А не будь орудия, "грамотный Ведеемер" продолжал бы зевать у перископа.

Дело в том, что на у "Марины Расковой" могла на юте хоть Царь-пушка стоять - она увозила ее на восток, от линии фронта. А еще Широкораду надо бы посмотреть на карту и найти линию фронта в августе 1944г. И найти о. Белый.

Второе. "76-мм щитовая установка" была установлена на "Марине Расковой" только для одной цели - обороны от всяческих Ведемейеров. Если Ведемейров могло остановить белое полотнище с красным крестом или другие отличительные знаки мирного судна, полагаю, "Раскова" с ними и пошла бы. Но дело было в августе 1944, и такие мысли в голову психически здоровому человеку прийти не могли. Если бы наши торговые суда шли по СМП невооруженными и без конвоя, то Ведемейеры расстреливали бы их из надводного положения, наслаждаясь зрелищем тонущих пассажиров.

Неужели, Широкораду не ясно, что немецкие лодки вышли на трассу СМП топить наши караваны в нашем глубоком тылу , и наличие или отсутствие "76-мм щитовой установки" для них ровным счетом ничего не значило.

Если б Ведемеера в 1945 г. поймали б за одно место, то он бы, наверное, так и объяснял - пушку видел, тральщики рядом, за крейсер принял... Комбатант - нон-комбатант, я просто исполнял приказы... Но как я понял, что англичане успели утопить его до конца войны, чем избавили от подобных объяснений. Это тяжкое бремя легло на плечи наших журналистов и писателей.

Про союзников. Во-первых, спасибо им за Ведемеера, если им в самом деле удалось это сделать.
Надо все же учитывать, что у союзников был куда больший опыт борьбы с подводными лодками - они приобрели его, потеряв в Северной Атлантике сотни судов. А военному опыту, к сожалению, приходится учиться на собственых ошибках.

К сожалению, про Ведемеера я ошибся. Когда утопили лодку U-365, он ей уже не комадовал. Прожил долгую жизнь, умер в 1998 г.

**Иван Кукушкин** » 10 Июнь 2008 04:32

Иван Кукушкин :...Причин разгрома конвоя две: грамотные действия командира подводной лодки U-365 Ведемеера и бездарное командование конвоем.

Попробуем разобратся.

По порядку:

Обстановка на море в Арктике:

Крупные поражения на советско-германском фронте лишили гитлеровцев возможности выделять в распоряжение своего военно-морского флота такую массу авиации, как в первом периоде войны. Значительные потери понес от союзников и немецкий флот, базировавшийся в фиордах Северной Норвегии. В декабре 1943 г. английской эскадре удалось потопить линкор «Шарнхорст», а в сентябре 1944 г., действуя с архангельского аэродрома, британские тяжелые бомбардировщики на несколько месяцев вывели из строя последний фашистский линкор «Тирпиц». Таким образом, угроза набега тяжелых немецких кораблей на пункты и коммуникации Арктики перестала существовать. Однако количество подводных лодок врага в базах Северной Норвегии возросло за период с мая по сентябрь с 20 до 43 единиц". Значительная часть их действовала в зоне Северного флота и Беломорской флотилии, в том числе шесть субмарин (U-957, U-278, U-362, U-711, U-365, U-739) с 23 июля по 4 октября действовали в Карском море. Еше пять лодок привлекались к постановке минных заграждений на подходах к Карскому морю: в Печорском заливе и у западных берегов Новой Земли [Steensen R. Den Nordlige Sovej. Kohenhavn. 1957. S. 409-410].

Таким образом, в навигацию 1944 г. главной опасностью в Арктике была подводная и минная опасность.

[ В.П. Пузырев, "1944 г. Карская Военно-морская база", сборник "Северные конвои" выпуск 4, Архангельск, 2000 ]

Примечание: что такое "минная опасность":

Еще семь гитлеровских субмарин в конце июля—начале августа (1943 года) выставили 144 неконтактные мины у губы Белушья и в Печорском море. С середины августа немецкие подводники начали минирование в Карском море. 13 августа U-625 выставила 24 донные мины у восточного входа в Югорский Шар. Здесь в конце месяца подорвалось на двух минах и затонуло спасательное судно Беломорской флотилии «Шквал». 20 августа U-639 заминировала Обскую губу, в конце месяца лодка U-636 проникла в устье Енисея и выставила на фарватере 20 магнитных и 4 акустические мины. Вскоре на одной из них подорвался транспорт «Тбилиси». В начале сентября U-629 заминировала подходы к Амдерме, а в конце этого месяца подводные лодки U-601 и U-960 заблокировали магнитными и акустическими минами южный и северный входы в порт Диксон, выставив по 24 мины ТМВ [Еремеев Л.М., Шерагин А.П. Подвожные лодки иностранных флотов во Второй мировой войне. М., 1962, С. 86, 87] . Заграждение было обнаружено по самовзрывам отдельных мин и при контрольном тралении.

Всего в Карском море в шести местах было поставлено 136 неконтактных донных мин. Большинство из них были мощные мины типа ТМВ, имевшие по 400—600 кг взрывчатого вещества каждая. Мины срабатывали от магнитного либо акустического поля корабля, имели приборы кратности и срочности. Взрыв такой мины на глубине до 30 м мог разломить пополам судно или корабль водоизмещением в тысячу тонн. Уничтожение этих мин требовало длительного, многократного и комбинированного траления загражденного участка магнитными и акустическими тралами, так как большинство мин было поставлено на 12—14 импульсов.

[ В.П. Пузырев, "1943 г. Северный отряд охраняет Карское море", сборник "Северные конвои" выпуск 4, Архангельск, 2000 ]

Далее:

... Северный флот в конце 1943—первой половине 1944 гг. значительно усилился за счет в первую очередь увеличения количества авиации до 508 самолетов, поступивших с отечественных заводов и частично от союзников, перевода трех подводных лодок с Каспия и получения современных тральщиков из США и больших охотников от нашей судостроительной промышленности [Полный численный состав кораблей Северного флота см: "История Второй мировой войны." Т. 9. С. 208]. Это дало возможность выделить в состав Беломорской флотилии и Карской ВМБ современные противолодочные корабли и самолеты, вооруженные гидроакустикой. Но все они стали поступать в распоряжение командира Карской ВМБ лишь после освобождения ото льда новоземельских проливов, с начала августа, когда некоторые подводные лодки врага, обогнув Новую Землю, уже расположились на путях сообщений между проливом Югорский Шар и о. Диксон.

Первое сообщение об обнаружении подводных лодок командир КВМБ получил 10 августа от рыбаков бухты Полынья, в сорока километрах к востоку от Диксона. На другой день эскадренный миноносец «Урицкий», сопровождавший конвой ДВ-1 (Диксон — Восток), атаковал подводную лодку глубинными бомбами недалеко от выхода из Диксона. А 12 августа сообщения об обнаружении лодок противника поступили сразу из трех отдаленных друг от друга районов. Утром самолет майора С. М. Рубана вел бой с подводной лодкой, находившейся в надводном положении у острова Вардропер в шхерах Минина, другую субмарину обнаружил к северо-востоку от острова Вайгач летчик ГУСМП подполковник М. И. Козлов. А вечером на подходах к острову Белый произошла трагедия конвоя БД-5, следовавшего из Архангельска на Диксон. Фашистской подводной лодке U-365 удалось торпедировать и потопить сначала транспорт «Марина Раскова», а затем два корабля охранения — тральщики Т-118 и Т-114.

Это была самая тяжелая трагедия, происшедшая в Карском море в годы Великой Отечественной войны. Часть людей погибла в момент торпедирования кораблей, а многие — в последующие дни, когда пытались на спасательных судах достичь берега. Без пищи, воды, одежды десятки людей умерли в холодном штормовом море.

В эти трагические дни высокий образец выполнения воинского и служебного долга показали многие командиры. Капитан транспорта «М. Раскова» В. А. Демидов и его помощник по военной части лейтенант В. И. Венников, командиры потопленных тральщиков капитан-лейтенант С. М. Купцов и И. О. Панасюк последними покидали тонущие корабли. Погиб командир конвоя капитан I ранга А. 3. Шмелев. Находясь много дней в море на шлюпках в тяжелых условиях, показывали пример мужества и товарищеской взаимопомощи капитан-лейтенант 3. С. Рашев, старший техник-лейтенант М. П. Макаровский, старшина I статьи М. X. Булатов и многие другие военные моряки.

Командование Беломорской флотилии немедленно организовало поиски оставшихся в море людей, послало корабли и самолеты, но из-за штормовой погоды и слабой видимости спасти людей было непросто. Поиски продолжались до 3 сентября. В них участвовали четыре самолета «Каталина», тральщики ТЩ-60, ТЩ-61, Т-116, Т-117, катера СКА-501, БО-202, БО-210, полярники и метеорологи береговых станций. Подлинный героизм при спасении людей показали летчик ГУСМП М. И. Козлов, летчик 44-го авиаполка Карской ВМБ капитан С. В. Сокол и другие участники спасательной операции. Благодаря им удалось спасти жизнь 73 человек, находившихся по 5—12 суток в открытом море. Всего же из 632 человек пассажиров и членов экипажей транспорта «М. Раскова» и двух тральщиков было спасено 259 человек, погибли 373 человека [См.: ЦВМА. Ф. 11. Д. 33648. Л. 175-176 (186 человек было спасено тральщиком Т-116 в первый день трагедии)]. Часть погибших погребена на острове Белый и на Диксоне.

Причинами гибели транспорта и двух боевых кораблей, вооруженных гидроакустическими средствами обнаружения подводных лодок, явились применение противником бесследных акустических самонаводящихся электроторпед, выстреливаемых с больших дистанций, превышающих дальность обнаружения лодок гидроакустическими станциями кораблей, и трагическая ошибка командира конвоя, решившего, что транспорт подорвался на минном поле, и приказавшего кораблям застопорить ход. (Подробно операция по спасению моряков и пассажиров конвоя БД-5 описана ветераном Военно-морского флота Ю. Д. Капраловым [Капралов Ю. Д. Конвой на Диксон // Север. 1974. №7. С. 93-103].)В навигацию 1944 г. противник значительно увеличил боевые возможности своих подводных лодок, применив такие новшества, как «шнорхель», повысивший скрытность плавания, как акустические самонаводящиеся торпеды и мины с комбинированными и гидродинамическими взрывателями. Применение новых технических средств и оружия дало противнику возможность добиться некоторых успехов, потопив транспорт «Марина Раскова» и четыре корабля охранения (Т-118, Т-114, СКР-29, Т-120). Артиллерийским огнем был потоплен ГИСУ «Норд». Однако прервать судоходство в Карском море и по трассе Северного морского пути гитлеровцы оказались не в состоянии. Создание маневренной военно-морской базы на Диксоне, выделение противолодочных кораблей и самолетов для КВМБ способствовали лучшей организации обороны судоходства в Арктике в условиях активного противодействия противника, улучшили управление силами и материальное обеспечение кораблей.

Что такое тральщик ТЩ и кто на нем служил:

В начале 1943 года приказом народного комиссара ВМФ (№ 6207 от 2.02.1943 г.) я был назначен помощником командира тральщика ТЩ-117 Северного флота. Это было связано с тем, что в соответствии с соглашением по программе ленд-лиза в США строились 10 морских тральщиков. По этому соглашению корабли строились бесплатно, но с условием: оставшиеся после боевых действий должны быть возвращены США. Экипажи кораблей формировались в СССР. От Балтийского флота были сформированы два экипажа. Первый из них был предназначен для ТЩ-114 под командованием капитана III ранга Дебелова Николая Сергеевича и второй — для ТЩ-117 под командованием капитана III ранга Савлевича Андрея Маргыновича.

Наша команда в ночь на 18 января 1943 года на автомашинах через Ладожское озеро прибыла в Кабоны, а затем на поезде в Москву, где мы были приняты народным комиссаром ВМФ адмиралом Кузнецовым Н. Г. На следующий день команда отбыла поездом во Владивосток, где находилась до мая 1943 года.

В середине мая 1943 года на теплоходе «Балхаш» начали движение в США по маршруту Владивосток — Татарский пролив — 1-й Курильский пролив — Акутан (Алеутские острова) — Сиэтл. Затем на поезде до Тампа (Флорида), где и строились для нас тральщики.

Личный состав, обладая высоким профессионализмом, по мере строительства кораблей изучал их устройство, механизмы и приборы по своим специальностям. Были организованы занятия по специальностям в отлично оборудованных кабинетах с тренажерами. Офицерский состав, кроме того, обучался на тренажерах по боевому использованию оружия. Читались лекции по конвойной службе.

Наши корабли обладали большой дальностью плавания (до 30 тысяч миль), высокой мореходностью. Они имели на вооружении новейшее тральное оборудование: контактные тралы типа «Орапеза» и разомкнутые электромагнитные тралы типа «Тэм», что давало возможность успешно бороться с минами в океане, море и реке, а также осуществлять проводку кораблей за тралом.

Корабли имели на вооружении самое современное противолодочное вооружение. Фактически это были противолодочные комплексы, включающие в себя средства наблюдения, уничтожения и управления стрельбой. К средствам наблюдения относилась гидроакустическая станция «Тамир», которая могла обнаруживать подводную лодку (ПЛ) не только по шуму работающих винтов (режим «ШП»), но и по отраженному от корпуса ПЛ ультразвуковому сигналу (режим «Эхо»), что давало возможность успешно атаковать ПЛ.

К средствам уничтожения ПЛ относились 24-ствольная бомбометная установка в носовой части корабля и кормовая группа с большими и малыми глубинными бомбами.

Управление атакой ПЛ обеспечивала установка «Рекордер». Таких противолодочных комплексов в то время на нашем флоте не было. На кораблях были установлены две 105-мм (носовая и кормовая) артиллерийские установки и 8 крупнокалиберных 12-мм пулеметов, что давало возможность вести стрельбу по воздушным и надводным целям. Тральщики имели радиолокационные станции SO-13 и надежные средства ближней и дальней связи.

Таким образом, обладая высокой мореходностью и большой дальностью плавания, имея на вооружении различные виды оружия, надежные средства наблюдения и связи, корабли были способны решать в море не только задачи борьбы с минами, но также успешно бороться с подлодками и самолетами противника. Это давало возможность использовать их на обширных просторах Баренцева и Карского морей для охраны конвоев.

Корабли по мере окончания их строительства группами по 2—3 корабля совершали переход в Кольский залив и входили в состав Северного флота. В составе каждой группы были по 3 больших противолодочных катера (БО). 12 таких катеров по ленд-лизу США передали в СССР. Всего с августа 1943 г. по февраль 1944 г. было сформировано 4 группы. В состав Северного флота вошли 10 морских тральщиков и 12 больших противолодочных катеров. С приходом в состав Северного флота корабли немедленно вступали в активные боевые действия.

.... Прежде чем продолжить описание боевых действий ТЩ-117, позволю себе отвлечься. Дело заключалось в том, что на вооружение немецких подводных лодок поступили акустические торпеды. К сожалению, мы об этом ничего не знали. Эти торпеды имели аппаратуру, которая автоматически направляла торпеду на шум работающих винтов атакуемых кораблей и судов.

Первое применение этих торпед против наших судов и кораблей произошло 12 августа 1944 г. при атаке немецкими подводными лодками нашего конвоя БД-5, который следовал из Архангельска в Диксон. Атака произошла в точке Ш=73°22, Д=66°35' (в 60 милях от о. Белый на запад) в 20 часов. Конвой БД-5 включал транспорт«Марина Раскова» с грузом продовольствия для Карской военно-морской базы на о. Диксон и Северных земель под охраной ТЩ-114, ТЩ-116, ТЩ-118 нашего дивизиона. Первым был торпедирован транспорт, но он не утонул. При подходе к транспорту был торпедирован ТЩ-118, на котором находился командир конвоя капитан I ранга А. 3. Шмелев. ТЩ-118 затонул через 30 минут, личный состав был спасен. Взрыв был в корме от акустической торпеды. ТЩ-114 встал на якорь и был потоплен обычной торпедой. Позже был потоплен и транспорт «Марина Раскова». Итак, мы потеряли два тральщика нашего дивизиона — ТЩ-114 и ТЩ-118.

там же - как действовала акустическая торпеда:

Наш ТЩ-117 в этот день находился в Архангельске. 13 августа по приказу командования с катерами БО-203, БО-210, БО-212 он был направлен в распоряжение командира Карской военно-морской базы (о. Диксон). По пути на Диксон в Бугрино (Югорский Шар) на борт было принято более 100 человек, спасенных при разгроме конвоя БД-5. На Диксон мы прибыли 19 августа. Дважды в районе гибели двух кораблей и транспорта «Марина Раскова» обнаруживались и атаковались подводные лодки противника.после проводки их ледоколами с востока (Ш=77°24, Д=97°06'). Охранение — ТЩ-111, ТЩ-117, ТЩ-119, ТЩ-120, сторожевые корабли №№ 28, 29, а от шхер Минина ЭМ «Достойный», «Жесткий». В точке Ш=76°09, Д=87°47' торпедирован и мгновенно утонул сторожевой корабль № 29. Оставленный по приказу командира конвоя ТЩ-120 для поиска вражеской подводной лодки, он был поврежден акустической торпедой с вражеской подводной лодки. ТЩ-120 потерял возможность двигаться (от взрыва торпеды в кормовой части были потеряны винты), а от сотрясения при взрыве вышли из строя средства связи. ТЩ-120 оказался без движения и связи с миром, и только 1—2.10.44 г. мы узнали, что он был потоплен обычной торпедой при повторной атаке вражеской подводной лодки. Перед этим часть экипажа была высажена на плавсредства (на катер 26 человек и на большой понтон 20 человек), остальные члены экипажа погибли при взрыве корабля. Высаженные при счастливом для них направлении ветра оказались на побережье и через зимовщиков сообщили о трагедии. Так мы узнали о гибели третьего тральщика нашего дивизиона, после гибели ТЩ-114, ТЩ-118.

[ А. И. Лукин, "На тральщике в полярных конвоях", сборник "Северные конвои" выпуск 4, Архангельск, 2000 ]

**Иван Кукушкин** » 10 Июнь 2008 04:46

Иван Кукушкин :...Личный состав, обладая высоким профессионализмом, по мере строительства кораблей изучал их устройство, механизмы и приборы по своим специальностям. Были организованы занятия по специальностям в отлично оборудованных кабинетах с тренажерами. Офицерский состав, кроме того, обучался на тренажерах по боевому использованию оружия. Читались лекции по конвойной службе.

Что такое "высокий профессионализм"? Принимать корабли прибыли военные моряки со сроком службы в 6-7 лет. На базе союзников ходили слухи, что "на самом деле русские прислали переодетых инженеров" для примки кораблей, а не рядовой состав.

К сожалению ссылки на источник сразу не нашел.

По всему вышеизложенному события 12 августа выглядели примерно так:

Происходит взрыв транспорта в кормовой части, без видимых причин. Ситуация характерна для срабатывания мины - т.к. торпедная атака должна была выдать себя появлением перископа и характерным следом от движения самой торпеды, которую не заметить с транспорта не могли.

О том, что с акустической (самонаводящейся на шум винтов) торпедой ПЛ всплывать нет необходимости, об отсутствии следа, об увеличенном радиусе действия новой торпеды было совершенно не известно. К сожалению "первооткрывателем" этого оружия и стал караван БД-5.

Наверняка с тральщика был произведен поиск возможного нахождения ПЛ "самым новым и совершенным" оборудованием союзников. Поиск показал отсутствие каких либо следов ПЛ, т.к. лодка была просто вне пределов его досягаемости.

Пассажиров судна требовалось спасать, признаков торпедной атаки нет, признаков лодки не обнаружено.
Как еще мог поступить начальник конвоя, кроме как послать один из тральщиков на спасение?

Остальное - лишь продолжение цепи событий.

Так что "бездарность" - не в действиях командиров и экипажей конвоя, а в голове авторов подобных утверждений.

Собственно это уже и было высказано выше: ...Причинами гибели транспорта и двух боевых кораблей, вооруженных гидроакустическими средствами обнаружения подводных лодок, явились применение противником бесследных акустических самонаводящихся электроторпед, выстреливаемых с больших дистанций, превышающих дальность обнаружения лодок гидроакустическими станциями кораблей, и трагическая ошибка командира конвоя, решившего, что транспорт подорвался на минном поле, и приказавшего кораблям застопорить ход. , но причины ошибки Шмелева требовалось прояснить.

**Иван Кукушкин** » 10 Июнь 2008 05:10

Возвращаясь еще раз к вышепроцитированному/написанному:

Шел уже пятый год войны. Экипажи конвоя и командования - опытные боевые моряки, цену ошибок знали прекрасно. И относились к своим решениям и действиям очень ответственно, вряд ли полагаясь на "авось пронесет".

Это сейчас можно рассуждать "об ошибке Шмелева", но на мой взгляд он принимал решения обоснованные и единственно возможные на тот момент — исходя из имеющегося боевого опыта, сведений и обстановки.

**Иван Кукушкин** » 10 Июнь 2008 05:45

Иван Кукушкин :...О разнице в подготовке советских военных моряков и кадров наших союзников свидетельствует, в частности, такой факт. В 1941 году по просьбе руководства СССР в Заполярье прибыли четыре английских подлодки. Совершив десять походов, “англичанки” уничтожили в общей сложности 8 кораблей. А двадцать две советские субмарины, прежде чем отправить на дно 4 корабля, семьдесят четыре (!) раза выходили в поход. Даже те незначительные силы, которые немцы выделили против наших северных коммуникаций, сумели держать нас под контролем. Например, в августе 1944-го немецкая лодка “U-365” обнаружила советский транспорт “Марина Раскова”. Транспорт сопровождали три корабля охранения. Все три были недавно получены от США, имели самое современное противолодочное оружие. Тем не менее субмарина потопила не только сам транспорт, но и двух “охранников”...
[ "Введение" в кн. Н.Г. Мормуль "Катастрофы под водой" http://www.navycollection.narod.ru/libr … ul/int.htm ]

C "незначительными силами" кажется стало понятнее, с "самым современным противолодочным оружием" тоже. Теперь об "ужасной подготовке" советских моряков по сравнению с кригсмарине ("...22 советские субмарины потопили лишь 4 корабля за 74 похода.)

Справка: Kapitänleutnant (с 1.11.1943) Heimar Wedemeyer, командир U-365 с 8 июня 1943 по 17 ноября 1944 совершил 10 (десять) боевых выходов за этот срок, но ничем кроме гибели "Марии Расковой" и тральщиков ТЩ-114 и ТЩ-118 конвоя БД-5 (7-й боевой выход) себя не проявил. Дальше не помогли и чудо-торпеды.

Насчет "сумели держать нас под контролем" -вообще не стоит комментировать, бред преизряднейший. Не вдаваясь в детали боевых действий только несколько цифр за 1941-1945:

Общее число внутренних конвоев на СФ - 1471
Общее число транспортных судов в конвоях - 2568

[ "Северные конвои" выпуск 4, Архангельск, 2000 ]

**Иван Кукушкин** » 11 Июнь 2008 05:36

Материалы из "Хроники боевых действий советского флота 1941-1945 гг." — оцифрованной версией цикла статей из серии "Великая Отечественная. День за днём", публиковались в журнале "Морской сборник" на протяжении 1991-1995 гг.

12 августа 1944 года

Авиация СФ выполнила всего 11 самолёто-вылетов на разведку и поиск кораблей врага, в процессе которого атаковала пл врага у о. Вардропер. На её поиск выходило также 3 тщ.

Группа из 4 тка искала корабли противника в Варангерфьорде, 1 тщ тралил мины у о. Диксон. Внутренние плавания выполнили 19 кораблей, судов и катеров.

У о. Белый вражеская пл торпедами потопила тщ Т-118 и повредила тн «Марина Раскова». Дозор несли 2 скр, 6 тщ и 2 ска.

13 августа 1944 года

Авиация СФ из-за плохой погоды ограничилась 12 самолёто-вылетами на разведку. Боевое траление осуществляли 4 тщ, дозор несли 2 скр, 5 тщ и 2 ска, внутренние плавания - 24 корабля, судна и катера. При этом в Карском море у о. Белый, в ходе подъёма людей на борт тщ Т-114 и Т-116 с торпедированных накануне тн «Марина Раскова» и тщ Т-118 конвой повторно атаковали 2 пл противника, потопившие повреждённый накануне танкер и тщ Т-114. Для спасения остававшихся на различных плавсредствах людей вылетели 1 «Каталина» и 1 ГСТ, но из-за тумана возвратились на аэродромы.

14 августа 1944 года

Авиация СФ из-за плохой погоды выполнила всего 3 самолёто-вылета для ведения разведки и поиска людей с потопленных 2 тщ и 1 тн. Для спасения уцелевших из Хабарово вышел малый охотник № 501. Тщ Т-112 вёл поиск неприятельских пл у о. Вардропер. 2 тщ тралили фвк в проливе Югорский Шар и у о. Диксон.

Внутренние плавания выполнили 20 кораблей, судов и катеров. Дозор не-сли 3 скр, 5 тщ и 2 ска.

15 августа 1944 года

Авиация СФ из-за плохой погоды выполнила только 8 самолёто-вылетов на разведку и поиск людей с потопленных врагом у о. Белый 2 тщ и 1 тн. Туда же повторно вышел доставивший в Хабарово первую партию спасенных тщ Т-116.

Пл Л-15 (капитан 3 ранга Комаров В.И.) у Кьеллефьорда 6-торпедным зал-пом потопила 1 эм и 2 скр, стоявшие на якоре, а С-104 вышла из базы к мысу Желания.

3 тщ в охранении 2 малых охотников тралили мины на подходе к главной базе, 4 тщ - в губе Белушья, проливе Югорский Шар и северной части Белого моря. Внутренние плавания выполнили 18 кораблей, судов и катеров. Тн «Гер-цен», скр № 63, буксир «Норд», тщ № 62 в охранении 2 больших охотников оказывали помощь севшему 13 августа на мель у мыса Лямчин Нос тн «Юка-гир». Дозор несли 2 скр, 6 тщ и 3 ска.

16 августа 1944 года

Авиация СФ выполнила 14 самолёто-вылетов на разведку, «свободную охоту», противолодочную оборону наших судов и поиск людей с потопленных кораблей у о. Белый.

К мысу Маккаур вышла пл С-103, а М-201 - в р-н Блодскютудде. Из Скапа-Флоу для перехода на СФ вышли 8 эм, переданных нам в счёт репараций. 3 тка искали противника в Варангерфьорде.

Траление мин осуществляли 3 тщ, внутренние плавания - 44 корабля, судна и катера. Дозор несли 2 скр, 5 тщ и 3 ска. У мыса Лямчин Нос снят с мели тн «Юкагир».

17 августа 1944 года

Авиация СФ в массированных налётах на Киркенес и аэродром Луостари в 151 самолёто-вылете потопила 1 тн (300 т), 2 ска и 1 мотобот и повредила 2 тн, сбив 8 самолётов врага и потеряв 9 своих. 29 вылетов было выполнено на разведку, поиск пл противника, прикрытие главной базы флота и судов в море, поиск лётчиков сбитых самолётов. Нашей зенитной артиллерией сбит 1 Ме-109.
К Танафьорду вышла пл С-15, к Порсангерфьорду - С-51, а Л-15 возвратилась от мыса Нордкин. Из Скапа-Флоу на СФ вышел лк «Архангельск» (бывший «Ройял Соверин»), переданный нам в счёт будущих репараций.
Траление мин на театре осуществляли 3 тщ, внутренние плавания - 28 кораблей, судов и катеров. Дозор несли 2 скр, 5 тщ и 3 ска.
Огонь по врагу вели 6 береговых батарей.

18 августа 1944 года

Авиация флота выполнила 17 самолёто-вылетов для «свободной охоты», поиска пл противника, прикрытия конвоев и ведения разведки, сняв со шлюпки 25 спасшихся.
5 тка вышли из Пумманки для атаки обнаруженного авиаразведкой конвоя неприятеля. Траление мин на театре осуществляли 9 тщ и ктщ, внутренние пла-вания - 27 кораблей, судов и катеров. Тщ Т-117 в Карском море атаковал пл врага. Дозор несли 2 скр, 4 тщ и 4 ска.

19 августа 1944 года

Авиация СФ выполнила 45 самолёто-вылетов на разведку, а также на прикрытие 14 тка, атаковавших вражеский конвой у мыса Кибергнес, пото-пивших 1 тр (5 тыс. т), 4 тщ, 6 скр и повредивших 2 тн. Наши потери - 1 тка.
Пл М-201 (капитан 3 ранга Балин Н.И.) у мыса Блодскютудде 2-торпедным залпом потопила скр V-6112 из состава вражеского конвоя.
Траление мин осуществляли 4 тщ, внутренние плавания - 21 корабль, судно и катер. Дозор несли 1 скр, 6 тщ и 4 ска.

20 августа 1944 года

Авиация флота выполнила 35 самолёто-вылетов на разведку и поиск пл противника, противолодочную оборону наших судов на переходах и поиск людей у о. Белый. Траление мин на театре осуществляли 11 тщ и ктщ, внутренние плавания - 37 кораблей, судов и катеров. Дозор несли 1 скр, 6 тщ и 4 ска.

21 августа 1944 года

Авиация СФ выполнила 13 самолёто-вылетов на разведку и поиск пл противника, на прикрытие своих судов в море и «свободную охоту». Огонь по врагу вели 2 береговые батареи.
Траление мин на театре осуществляли 5 тщ, внутренние плавания - 13 кораблей, судов и катеров. Дозор несли 6 тщ и 5 ска.

22 августа 1944 года

Из-за плохой погоды только 9 самолётов летали на поиск плавсредств с тн «Марина Раскова» и ледовую разведку. Противник вёл авиаразведку прибывающего из Англии конвоя JW-59 и присоединившегося к нему лк «Архангельск» с 8 эм.
Эм «Дерзкий» потопил севернее Нордкапа одну из пытавшихся атаковать конвой пл врага.
Боевое траление на театре осуществляли 10 тщ и ктщ, внутренние плава-ния – 28 кораблей, судов и катеров. Дозор несли 1 скр, 6 тщ и 5 ска.

23 августа 1944 года

Авиация СФ в 339 самолёто-вылетах, прикрывая прибывающие из Англии корабли и конвой JW-59, нанесла удары по портам Вадсе и Варде, вражеским батареям, блокировала аэродром Луостари, а также вела воздушную разведку, прикрывала свои суда в море и продолжала поиск людей с тн «Марина Раскова». В результате было потоплено 12 мотоботов и 1 буксир, повреждено 4 баржи и сбито 8 машин врага, нанесены значительные разрушения его бе-реговым объектам.
Самолёт «Каталина» снял с барказа тр «Марина Раскова» 15 живых и 20 погибших. Из-за перегрузки самолёт не мог взлететь и под моторами пошёл к берегу.
Пл С-103 (капитан 3 ранга Нечаев Н.П.) у Маккаурсандфьорда 3-торпедным залпом потопила 1 тн (3200 брт). Эм «Дерзкий», следовавший с конвоем JW-59, в р-не о. Медвежий потопил пл врага. Боевое траление на теат-ре осуществляли 10 тщ и ктщ, внутренние плавания - 7 кораблей, судов и кате-ров. Дозор несли 6 тщ и 5 ска. На о. Хейнесаари были высажены 17 разведчиков, противник не обнаружен.

24 августа 1944 года

Авиация СФ в 43 самолёто-вылетах вела разведку коммуникаций противника и поиск минных полей, а также противолодочную оборону наших судов в море.
Пл С-15 (капитан 3 ранга Васильев Г.К.) у мыса Омганг 4-торпедным зал-пом повредил тр «Дессау» (5933 т), а М-201 возвратилась от мыса Блодскютуд-де в базу.
Для встречи подошедшего к Кольскому заливу конвоя JW-59 вышли 1 лд, 1 эм и 8 тка, а для эскортирования беломорской группы конвоя - 17 кораблей и катеров. Лк «Архангельск» и 8 эм вошли в залив и стали на якорь у Ваенги.
На поиск людей с тр «Марина Раскова» с Диксона вышел ска № 501. Са-молёт ГСТ передал на тральщики 14 спасенных. 8 тка тралили фарватеры на подходах к главной базе флота. Внутренние плавания выполнили 19 кораблей и катеров и 3 судна. Дозор несли 1 скр, 6 тщ, 1 БО и 4 ска.

25 августа 1944 года

Авиация СФ в 68 самолёто-вылетах вела воздушную разведку, прикрытие судов в море и поиск людей с тр «Марина Раскова». В Кольский залив прибыл конвой JW-59 (2 авианосца, 1 кр, 7 эм, 5 корветов, 1 фрегат, 3 шлюпа, 13 тр и 2 тн, а также 11 больших охотников, полученных из США для нашего флота), Беломорская группа конвоя (19 судов) под эскортом кораблей СФ продолжила переход в Белое море.
5 ска искали пл противника в Двинском заливе. Траление мин на театре осуществляли 10 тщ и ктщ, внутренние плавания - 29 кораблей, судов и кате-ров. Дозор несли 1 скр, 7 тщ, 1 большой охотник и 4 ска.

26 августа 1944 года

Авиация СФ ограничилась 10 самолёто-вылетами на разведку и поиск на коммуникациях пл противника и на прикрытие судов в море.
В охранении 1 лд, 4 эм, 3 скр, 4 тщ и большого охотника на Северо-Двинский рейд прибыла Беломорская группа конвоя (12 тр, 2 тн, 1 судно-кран и 1 спасательное судно).
2 тка сняли с о. Хейнесаари нашу разведгруппу. 5 тщ тралили мины в р-не Кильдина. Внутренние плавания выполнили 5 кораблей и катеров. У о. Рингнес вражеская пл потопила гс «Норд». На помощь его экипажу из Диксона вышел тщ Т-116. Дозор несли 1 скр, 7 тщ, 1 большой охотник и 4 ска.

27 августа 1944 года

Авиация СФ выполнила 15 самолёто-вылетов на воздушную разведку и противолодочную оборону судов в море, а также поиск плавсредств с гс «Норд» и тр «Марина Раскова».
Внутренние плавания выполнили 31 корабль, судно и катер. Дозор несли 1 скр, 6 тщ, 1 большой охотник и 5 ска.

28 августа 1944 года

Авиация СФ в 89 самолёто-вылетах прикрывала наши суда в море, вела поиск пл противника и разведку его минных заграждений, а также искала гс «Норд» и плавредства с тр «Марина Раскова».
Пл С-103 (капитан 3 ранга Нечаев Н.П.) у мыса Харабакен в 4-торпедном залпе по конвою из 2 тр, 2 скр и 2 ска потопила 1 тр (ок. 7 тыс. т) и 1 скр. Из Кольского залива в Англию вышел конвой RА-59-А (4 тр, 3 тн, 2 судна-крана, 1 кр, 2 авм, 7 эм, 5 корветов, 3 шлюпа и 1 фрегат). 2 тщ тралили фвк у о. Диксон и в губе Белушья. Внутренние плавания выполнили 27 кораблей, судов и катеров. Дозор несли 1 скр, 5 тщ и 6 ска.

29 августа 1944 года

Авиация СФ выполнила 18 самолёто-вылетов на воздушную разведку, поиск пл противника и его минных заграждений, прикрытие своих судов в море и поиск плавсредств с наших потопленных ранее судов. 1 самолёт «Каталина» обнаружил в районе гибели тр «Марина Раскова» барказ с погибшими людьми.
Из боевого похода от мыса Сейбонес возвратилась пл С-103. 2 тка искали корабли неприятеля в Варангерфьорде. 2 тщ тралили мины на подходах к Коль-скому заливу. Внутренние плавания выполнили 41 корабль, судно и катер. До-зор несли 1 скр, 6 тщ, 5 ска и 1 большой охотник.

30 августа 1944 года

Авиация СФ из-за плохой погоды выполнила только 10 самолёто-вылетов на прикрытие судов в море и воздушную разведку в Белом море.
4 тка искали корабли противника в Варангерфьорде. 4 тщ тралили фвк в северной части Белого моря, в проливах Югорский и Костин Шар. Внутренние плавания выполнили 23 корабля, судна и катера. Дозор несли 8 тщ, 4 ска и 1 большой охотник.

31 августа 1944 года

Авиация СФ из-за плохой погоды выполнила только 10 самолёто-вылетов на воздушную разведку и противолодочную оборону наших судов в море.
Боевое траление в северной части Белого моря и в Двинском заливе осуществляли 4 тщ, а тщ Т-116 продолжал поиск гс «Норд».
Внутренние плавания выполнили 37 кораблей, судов и катеров. Дозор несли 6 тщ, 5 ска и 2 больших охотника. Разведгруппа 12-й бригады морской пе-хоты под прикрытием артиллерийской батареи № 2 безуспешно пыталась про-никнуть в тыл врага.

Наступала последняя военная осень.

[ Великая Отечественная. День за днём // Морской сборник. - 1994. - № 8. – С.16-23. http://www.forum.kamerad.ru/index.php?showtopic=7549 ]

Хронология оставляет много вопросов.
"Раскова" почему-то названа танкером. Под вопросом - 18 и 23 августа, спасение пассажиров.

**Иван Кукушкин** » 11 Июнь 2008 06:05

Нашелся кусок из "готовящеяся книги" (кто автор - непонятно):

... Своего первого успеха группа добилась в ночь на 13 августа, когда одна из лодок, U-365, капитан-лейтенанта Ведемайера обнаружила и атаковала в 60 милях западнее о.Белый небольшой конвой "Белое море - Диксон N5" ("БД-5"). И, вот, об этом подробнее.

Из Архангельска 8 августа вышел на Диксон большой транспортный пароход "Марина Раскова". На его борту находились 354 человека (по другим данным – 359): экипаж, очередная смена полярников, семьи работающих на Диксоне, в том числе 116 женщин и 24 ребёнка. Но большую часть пассажиров составляли заключённые, направленные для работы в «Нордвикстрой». Транспорт сопровождали три тральщика – "АМ-114", "АМ-116" и "АМ-118". 12 августа в 20 часов, пройдя остров Белый, когда до Диксона оставалось меньше суток пути, судно торпедировала немецкая подлодка. Бросившиеся спасать людей тральщики "АМ-114" и "АМ-118", также были потоплены.

Об этой трагедии писали не охотно, оно и понятно – кому приятно признавать, что сотни людей погибли из-за халатности. Но это случилось, случилось при охране трёх военных судов. Леонид Щипко в книге «Защитника Карского моря» достаточно подробно описал фрагмент гибели и спасения части людей с каравана. Но прочитав подлинные документы о гибели "Марии Расковой" всё предстаёт не столь героически.

Выход в рейс «М. Расковой» намечался из Архангельска на 2-е июля, но ещё перед началом морских операций 1944 года, руководству ГУСМП сообщалось о том, что "…пароход «М. Раскова» является неподходящим для предстоящей арктической работы. …техническое состояние парохода требовало его длительного ремонта". С самого начала с этим пароходом всё было не ладно – ремонт проходил крайне медленно, лишь 21 июля судно встало под погрузку, но не смотря на 19-дневную задержку грузы для него ещё не были готовы(!). Дальнейшая погрузка протекала крайне медленно, и судно вышло в рейс с 37-ми суточным опозданием. Плавание проходило благополучно, а вот что было дальше, лучше обратиться к отчёту Штаба морских операций Западного сектора Арктики за 1944 г.:

"12.VIII, около 20 час. В примерной точке 73°22' – 66°35', на пароходе, в районе переборки между трюмом № 2 и № 3, с правого борта, раздался взрыв. Причины взрыва установлены не были, однако есть все основания думать, что взрыв произошёл от торпеды, а не от мины, как это предполагалось вначале.
Положение каравана не момент взрыва было следующим: впереди п/х "М. Раскова" шел АМ-118, с правого борта АМ-116 и с левого борта АМ-114. Взрывом были выведены из строя 2 котла и судно остановилось. Сила взрыва была настолько велика, что мешки с мукой, находящиеся в трюме № 3, выбросило через пробоину в борту на палубу парохода. Спасательные шлюпки с правого борта оказались разбитыми. Судно стало осаживаться на нос, так как в трюме № 2 уровень воды поднялся до 8 метров и в трюме № 3 – до 3 метров. Кроме того, было обнаружено поступление воды в котельное отделение. Через некоторое время, благодаря заведенному пластырю и наличию муки в трюме, течь и дальнейшее погружение судна на нос приостановились. В то же время из машины сообщили, что вода в котельном отделении подходит к топкам, на что капитаном было дано указание выключить котлы, машинной команде подняться на палубу. От взрыва в твиндеке № 3, где находилось большее количество пассажиров (во время взрыва был ужин), были повреждены трапы, выходящие на палубу; поднялась паника. С большими усилиями люди из твиндека поднялись на палубу. Несколько позже паника успокоилась, так как прошел слух о том, что взрыв произошел в котельном, отделении и что взорвался котел.

Все три конвойных корабля, после взрыва, развернулись и направились к пароходу. Когда АМ-118 поравнялся с пароходом, в кормовой части с левого борта АМ”а, раздался сильный взрыв, корабль однако оставался наплаву. Через некоторое время на АМ-118 раздался второй взрыв, после чего он быстро затонул. После этого, остальные 2 тральщика развернулись и, сбросив вешки, (предполагалось, что караван попал на минное поле), отошли и остановились с обоих бортов, примерно в расстоянии 1-1,5 миль. Плавающие на воде люди с АМ-118 были подобраны на п/х «М. Раскова», АМ-116 и АМ-114.

После гибели АМ-118, на п/х «М. Раскова» была дана команда – приступить к высадке пассажиров на шлюпки. Шлюпки были спущены с п/х и, кроме того, 2 катера подошли с оставшихся АМ"ов. Так как на шлюпки садились только женщины и дети, которые направлялись к АМ-114, остальные пассажиры своими силами приступили к спуску двух кунгасов, шедших на борту п/х «М. Раскова», как груз. На первый кунгас сели около 65 человек; его принял на буксир катер с АМ"а-116 и повел к последнему. Второй спущенный кунгас подошел к АМ'у-116 на веслах, имея на борту 46 человек. Всего в спасении пассажиров принимало участие 2 кунгаса и 4 шлюпки, шедших на борту парохода, как груз, 3 металлических спасательных вельбота с п/х «М. Раскова», 2 катера и несколько шлюпок с АМ'ов 114 и 116.

Первый кунгас, после высадки пассажиров на АМ-116, на буксире катера вновь подошел к борту п/х "М. Раскова" и принял около 85 человек пассажиров. В этот момент на АМ-114 раздался взрыв и через 2-3 минуты корабль затонул. В распоряжении Штаба Морских Операций нет точных данных – были или нет высажены на АМ-114 все женщины с детьми, однако из числа спасенных не было ни одного пассажира, направленного с п/х "М. Раскова" на АМ-114. Это дает основание думать, что все женщины и дети, направившиеся от п/х "М. Раскова" к АМ-114 были подняты к нему на борт и погибли.

Неизвестно была-ли обнаружена подводная лодка на АМ-116, либо это было только предположение, но вслед за взрывом на АМ-114, АМ-116 дал ход и ушел от места аварии в Хабарово. [Ведемайер не стал разубеждать русских, что это не мины, и приказал положить субмарину на грунт и произвести дозарядку торпедного аппарата. Спустя пять часов, лодка вновь всплыла. [Михаил Супрун. Ленд−лиз на завершающем этапе войны. § 4. Северный путь поставок, 1944-1945 гг. б) Война в восточном секторе Арктики]] Катер с АМ-116, ведший на буксире кунгас со второй партией пассажиров, обрубил буксирный канат, оставил кунгас, а сам направился к АМ-116, который в это время уже дал ход. Экипаж катера был поднят на борт АМ-116, а сам катер был взят на буксир, но вскоре оторвался и оставался на воде. Высадка пассажиров с п/х была закончена около 24 часов. 12.УШ. Вслед за этим на шлюпку с АМ-116, находившуюся у борта п/х "М. Раскова", сошли: капитан с четырьмя помощниками, старший механик, 3 механика и военный помощник; шлюпка направилась к АМ-116. Шлюпка не успела дойти до АМ-116, так как в этот момент раздался взрыв на АМ-114 и в скором времени АМ-116 ушел в Хабарово. Командный состав, за исключением 3-го помощника и 3 механика, пересел в шлюпку № 4, возвращавшуюся от АМ"а-114 и направился к п/х "М. Раскова", по сообщению 3-го помощника, с целью забрать мореходные инструменты.

В это время на пароходе "М. Раскова" с правого борта раздался взрыв в районе мостика и судно начало крениться на правый борт. Капитан и его помощники поспешно сошли с борта в шлюпку, вслед за чем раздался новый взрыв также в районе мостика парохода – судно переломилось и быстро затонуло (13.УШ в 01 час. 30 мин.). В это-же время из-под кормы судна всплыла подводная лодка, о дальнейших действиях которой, сведений в распоряжении Штаба Морских Операций не имеется.

Люди, плававшие на плотах, на малых шлюпках и на шлюпках с АМ-116, пересели частично в шлюпку № 3 с п/х "М. Раскова" и в кунгас. В дальнейшем люди со шлюпки № 3 в количестве 26 человек пересели на шлюпку № 2 п/х "М. Раскова", так как шлюпка № 3 была повреждена во время взрыва на п/х "М. Раскова". Всего на АМ-116 было подобрано 178 человек, из которых 145 человек были с п/х "м. Раскова " и 33 чел. – с АМ-114 и АМ-118. Всего, по примерным подсчетам, на плавсредствах на море осталось около 120 - 130 человек, не считая погибших на АМ-114 и АМ-118.

Указанные данные взяты из показаний спасенных пассажиров и членов экипажа п/х "М. Раскова". В некоторых случаях они противоречивы и не могут претендовать на абсолютную точность." [Отчёт Штаба морских операций Западного сектора Арктики за период навигации. 1944, стр. 85-88.]

На пассажирском транспорте и двух погибших тральщиках по одним данным было 618 человек (Л. Щипко, «Защитники Карского моря») по другим – 519 («Отчёт ШМО»). Спасти удалось только 256 (по Л. Щипко, в «Отчёте» – 247).

Когда лодка была замечена, перед командиром "АМ-116" В.А. Бабановым стала нелёгкая задача: продолжать спасательные операции, а на борту собралось более полутора сотни спасённых человек, и тем самым подвергать корабль угрозе потопления или выйти из опасного района, оставив на произвол судьбы плавающих на плотах и кунгасах людей. Он решил уйти, спасти тральщик и находившихся в нём людей.
"На вопрос – могла-ли быть цифра спасенных увеличина, следует ответить утвердительно. Об этом говорят следующие факты:

1. С п/х "М. Раскова", который находился наплаву около 5 часов, сошли все пассажиры и экипаж (не считая женщин и детей, высадившихся на АМ-114) и были, в конечном счете, размещены на плавсредствах. которые давали возможность людям продержаться в море значительное время.
2. При организованной посадке за время, которое п/х "М. Раскова" находился наплаву, всех высадившихся можно было снабдить достаточным количеством теплой одежды, продовольствием и средствами активного передвижения (паруса, весла, шлюпочные компасы).

Факты-же говорят о том, что при посадке со стороны командования п/х "М. Раскова" не было проявлено сколько-нибудь заметного руководства. Основная масса пассажиров высаживалась на плавсредства, организуя спуск последних по собственной инициативе и разумению. Не было организовано распределения членов экипажа, имеющих достаточный опыт, по плавсредствам. Наконец, подавляющему большинству высадившихся на плавсредства не было известно о наличии неприкосновенного запаса продовольствия и теплой одежды на спасательных средствах (плотах), люди с которых, пересаживаясь на другие плавсредства, не использовали этого запаса. Вместе с тем, из 84 пассажиров, имевшихся на кунгасе, который обнаружил летчик Сокол, а затем Козлов, 68 человек умерли от голода, жажды и отсутствия достаточного количества теплой одежды.

3. Не было единого плана поисков и руководства ими. Если-бы при ближайшей летной погоде в операции были включены все самолеты и суда, которые принимали участие в поисках в тот или иной их период, действуя по согласованному, продуманному плану, координируя свою работу, район поисков мог-бы быть значительно расширен, детально осмотрен и, если не все, то подавляющее большинство людей было-бы спасено еще 16 августа (первый день с момента катастрофы с хорошей летной погодой)". [Отчёт Штаба морских операций Западного сектора Арктики за период навигации. 1944, стр. 98-99]

23 августа, на 11-й день гибели "Расковой", лётчик Козлов обнаружил кунгас с людьми. Посадка на воду была рискованна, но прошла благополучно. Снять людей удалось без особых трудностей, хотя большинство из них было не в состоянии передвигаться самостоятельно.

Из книги В. Стругацкого "Впереди – ледовая разведка":

"На дне суденышка около тридцати трупов. По колено вода. На трупах сидели и лежали люди. Двигаться могли лишь несколько человек. Остальных приходилось переносить в лодку на руках.
...Механики говорят: люди с кунгаса слизывают с отпотевшего металла капли воды. Всё никак не могут утолить жажду.

Не просил пить только средних лет мужчина в военной форме. Механики еле втащили его в самолёт. Он как сел, так и не шелохнулся.

Механики разжали ему зубы, влили морс. У него хватило сил только облизать губы. Лётчики попробовали с него снять сапоги, но ноги так опухли, что пришлось резать голинища. Пальцы растирать было уже бесполезно: черные как угли. Придётся, видно, ампутировать.

Рядом с военным сидела девушка.

– У него дочь и жена погибли. Когда "Раскова" тонула, он их посадил на моторный катер и отправил на тральщик. В катер всех с маленькими детьми посадили. Ну а мы – на веслах, на шлюпке. Они до тральщика быстро добрались. Только их на палубу подняли – взрыв. И 114-й на глазах на две половины. Вот он с тех пор ни слова не сказал" [В.И. Стругацкий. Впереди – ледовая разведка. Л., Гидрометеоиздат, 1984, стр. 105-110.3].

М.И. Козлов рассказывает:

"Бортмеханик т. Камирный, штурман Леонов, занимавшиеся переброской людей с кунгаса на самолёт, нашли там 14 человек живыми... По заявлению снятых людей и осмотра кунгаса было установлено, что пресной воды, а также каких-либо продуктов на кунгасе не было. Последний кусок сала был съеден за три дня до нашего прихода и пресную воду по полкружки люди получали из анкерка, оставленного летчиком С. Соколом 19 августа 1944 г."

Экипаж самолёта пошёл на большой риск, приняв на борт такое количество людей. О взлёте в воздух не приходилось и думать. Риск увеличивался ещё и тем, что на самолёт сообщили о появившейся в этом районе немецкой подводной лодки. Учтя всё это, Козлов принял решение идти в мелководный пролив Малыгина, до которого было миль 60. В начале следующих суток показался маяк о. Белого, а затем гидросамолёт вошел в пролив. Тем временем направленный командованием тральщик "ТЩ-60" приблизился к самолёту, но на борт он принял 13 человек – один, не вынеся качки, скончался. Козлов же благополучно перелетел на Диксон.

Вот выписка из отчёта Штаба моропераций:

"Всего по имеющимся сведениям на борту п/х «М. Раскова» находилось: пассажиров 302 чел. экипаж 57 чел. Кроме того, на АМ-114 и АМ-118 было около 160 человек. Всего на погибших судах 519 чел. Из этого количества подобрано:

АМ-116 12-13 августа – 178 чел., из них 145 чел. с п/х «М. Раскова» и 33 чел. с АМ-118 и АМ-114 (документальное подтверждение имеется только о 145 чел. с п/х «М. Раскова». Цифра 178 чел. возможно неточна) – доставлены в с. Хабарово, из которых 123 чел. в последующем доставлены на Диксон.
Самолетом Н-275 18 августа – 25 человек. Доставлены на Диксон.

Самолетом НЗ ВМБ 16 августа – 18 человек и еще 10 человек (дата неизвестна). Всего 28 чел. Доставлены в Белушью Губу.

Самолетом К ВМБ (летчик Сокол) 19 августа – 2 человека. Доставлены на Диксон.

Самолетом Н-275 23 августа – 14 человек переданы на ТЩ-60, который 26 августа доставил их на Диксон".

[Отчёт Штаба морских операций Западного сектора Арктики за период навигации. 1944, стр. 98.]

В литературе о трагедии уничтоженного каравана совершенно отсутствует один вопиющий факт, думаю, что было бы больше спасённых, если бы не это…

"…КВМБ [Карская военно-морская база], ссылаясь на то, что место потопления п/х «М. Раскова» находится не в её районе, отказывалась посылать свои самолёты и суда на производство спасательных работ. Надо полагать, что и оповещение о встрече самолёта Козлова с подводной лодкой 12.VIII было задержано КВМБ по тем же причинам". [Отчёт Штаба морских операций Западного сектора Арктики за период навигации. 1944, 163]

Таковы обстоятельства гибели "Марины Расковой" и двух тральщиков. Они свидетельствуют, с одной стороны, о неумелых действиях командования конвоем, допустившего грубый просчёт в определении противника, и о нераспорядительности командования "Расковой", а с другой, – о героизме советских людей, проявивших в эти тяжёлые часы находчивость, выдержку, мужество [М.И. Белов. История открытия и освоения Северного морского пути. том 4 (Научное и хозяйственное освоение Советского Севера 1933-1945 гг.). Л., Гидрометеоиздат, 1969, стр. 508-512].

[ Фрагмент готовящейся книги. Одна из глав о войне. "Война в Карском море", На основе книги Л.М. Щипко. "Защитники Карского моря (Хроника военных событий)" Красноярск, 1985 http://dikson21.narod.ru/text/war_karasee.htm ]

Выводы оставим на совести автора, но они очень спорны.
Как появился "текст Широкорада" теперь тоже понятно - в этом хотя бы ссылки на источники даются.

Интересный момент про Н-275, впервые упоминается бортовой номер самолета Козлова.

**Сергей Шулинин** » 11 Июнь 2008 13:16

КАРСКОЕ МОРЕ, ОБАГРЁННОЕ ГОРЕМ

Многим кажется, что Ямал был далёк от линии фронта и находился в глубоком тылу. Но в Карском море грохотали взрывы, наши корабли подрывались на минах и торпедах. Карское море было окрашено горем кровавых сороковых годов. Не последнюю роль во время боевых действий в Арктике сыграли полярные лётчики. Одним из ярких представителей полярной авиации был пионер освоения Заполярья Матвей Ильич Козлов.

Как-то летом, идя по берегу Полуя, я увидел мальчишку лет двенадцати. Он сидел и сосредоточенно кидал камни. Недалеко стояла машина. Я подумал, что, наверное, паренёк приехал с родителями. Я люблю смотреть на воду и решил присесть на большой валун. А мальчишка сидел, собирал камни, сортировал их и кидал в воду. Меня это заинтересовало. Я чувствовал, что был какой-то известный только пацану смысл в его действиях. Попытался смотреть на воду, но любопытство меня отвлекло от созерцания природы. Подошёл к парню и спросил его: «Что ты делаешь?» Он был так занят работой, что ответил правдиво и коротко: «Так, вспоминаю». Я отошёл и стал наблюдать за ним. Он собрал две кучки камней. Одна горка состояла из более или менее плоских и гладких камней, а вторая кучка – из всех остальных. Сначала мальчишка о чём-то вспоминал, брал грубоватый камень и ожесточённо кидал его в воду, где он с бульканьем уходил на дно. Потом лицо парнишки озарялось улыбкой. Он брал плоский камень и кидал его «блинчиком». Камень подпрыгивал от воды и оставлял за собою следы кругов на реке. Вдруг он быстро встал, приняв какое-то решение. Разровнял кучку шершавых камней и принялся кидать только «блинчики». Мальчишка был счастлив. С яра спустились родители, и мальчишка побежал с радостным криком к ним. А на берегу осталась лежать неизрасходованная им горка хороших воспоминаний. А я долго ещё сидел и смотрел, как далеко расходятся волны по воде от его воспоминаний.

Волны нашей памяти имеют разную длину. Узелки памяти у каждого завязаны по-разному. Но есть исторические события, которые становятся основой памяти каждого, кто их пережил. Опять пришла весна. 9 мая. Наш народ 63 года назад одержал победу. Великую Победу.

О жизни полярного лётчика Матвея Козлова известно мало. Редакции журнала «Ямальский меридиан» пришлось потратить немало усилий для поиска информации и свидетелей, что-либо знавших о Матвее Ильиче и о трагической гибели судна «Марина Раскова», происшедшей 12 августа 1944 года в Карском море. Даже сейчас, спустя годы, читая документы, представляешь весь ужас трагедии гибели людей на море и героизм моряков и лётчиков, спасавших оставшихся в живых.

Трагедия

В начале августа 1944 года германское командование направляет «подводную стаю» «Грайф» (подлодки U-278, U-362, U-365, U-711, U-739 и U-957) для действий в Карском море. Лодки заняли позиции в основных узлах морских путей – восточнее Новоземельских проливов и в районе Диксона. Скрытность своих действий немцам не удалось сохранить – уже 10 августа одну из субмарин обнаружили зимовщики в бухте Полынья. Тревога была объявлена на следующий день по всему Северному морскому пути – были предприняты меры предосторожности. К сожалению, этих мер оказалось недостаточно для предотвращения одного из самых трагических эпизодов за всю войну в арктических водах.

Из Архангельска 8 августа вышел небольшой конвой «Белое море – Диксон № 5» («БД-5»). Основное судно – большой транспортный пароход «Марина Раскова» (водоизмещение 9083 т). На его борту находились 354 человека (по другим данным – 359): экипаж, очередная смена полярников, семьи работающих на Диксоне, в том числе 16 женщин и 20 детей (по другим данным – 24). В числе пассажиров было 116 военнослужащих БВФ и 236 вольнонаемных работников ГУСМП и Севспецстроя. Часть пассажиров составляли заключённые, направленные для работы в «Нордвикстрой». Команда парохода «Марина Раскова» состояла из 51 человека, кроме того, на судне была небольшая военная команда из помощника капитан и пяти краснофлотцев (сигнальщики и зенитчики). На грузовом пароходе было размещено более 6000 тонн грузов для создаваемой Карской ВМБ, «Нордвикстроя» и полярных станций ГУСМП. Капитаном «Марины Расковой» был опытный полярник В.А. Демидов. Транспорт сопровождали три тральщика американской постройки – «АМ-114» (капитан – И.О. Панасюк), «АМ-116» (капитан – В.А. Бабанов) и «АМ-118» (капитан – С.М. Купцов). Во многих публикациях применяется название серии тральщиков «АМ», хотя в некоторых пишется – «Т».

Погода благоприятствовала переходу конвоя: волнение моря – 2-3 балла, небо – безоблачное, видимость – хорошая.
После обнаружения подводной лодки 10 августа на конвое БД-5 было усилено наблюдение за морем, однако ни сигнальщики, ни гидроакустики ничего тревожного не обнаруживали. К полудню 12 августа на конвой поступило ещё одно сообщение об обнаружении подводной лодки. Учитывая такую ситуацию, командир конвоя капитан 1-го ранга А.З. Шмелёв принял решение держаться ближе к острову Белый, где из-за небольшой глубины можно было чувствовать себя в относительной безопасности от субмарин врага. Однако это не помогло...

Немецкая субмарина U-365 обнаружила и атаковала конвой БД-5. Двенадцатого августа, около 20 часов в примерной точке 73°22'N – 66°35'E, на пароходе «Марина Раскова» у переборки между вторым и третьим трюмом с правого борта раздался взрыв. После взрыва командир конвоя капитан 1 ранга А.З. Шмелёв, решив, что его причиной стала донная мина, приказывает застопорить ход и приступить к спасению экипажа.

Положение конвоя БД-5 в момент взрыва было таким: впереди «Марины Расковой» находился тральщик «АМ-118», с правого борта – «АМ-116» и с левого борта – «АМ-114». Взрывом были выведены из строя два котла, и транспорт остановился. Сила взрыва была настолько мощной, что мешки с мукой, находящиеся в третьем трюме, выбросило через пробоину в борту на палубу парохода. Спасательные шлюпки, находившиеся на правом борту, оказались разрушенными. Транспорт «Марина Раскова» дал крен. Судно стало осаживаться на нос, так как во втором трюме уровень воды добрался до отметки в восемь метров и в третьем трюме – до трёх метров. Кроме того, поступала вода и в котельное отделение. Через некоторое время благодаря умелым действиям и смекалке моряков, течь и угол крена судна были стабилизированы. Из машинного отделения сообщили, что вода подступает к топкам котельных. Капитан приказал выключить котлы, а машинной команде подняться на палубу. От взрыва в твиндеке №3, где находилось большее количество пассажиров (во время взрыва был ужин), были повреждены трапы, выходящие на палубу; поднялась паника. С большими усилиями люди из твиндека поднялись на палубу. Паника немного улеглась.
Тральщики после взрыва развернулись и направились на помощь транспорту. Когда «АМ-118» подходил к пароходу, в его кормовой части с левого борта раздался сильный взрыв. Но «АМ-118» оставался на плаву. Через некоторое время на «АМ-118» раздался второй взрыв, после чего тральщик быстро затонул. Остальные два тральщика развернулись и, сбросив вешки (ещё было предположение, что конвой попал на минное поле), отошли и остановились с обоих бортов примерно в расстоянии 1–1,5 мили.

Многие оказались в холодной воде, в том числе и командир конвоя. Старшина 1 статьи Глухарёв помог капитану 1 ранга А.З. Шмелёву доплыть до трального буя и оставался около него до подхода спасательной шлюпки. Краснофлотцы подняли из воды на шлюпку раненого инженер-капитан-лейтенанта М.И. Ванюхина, командира корабля капитан-лейтенанта С.М. Купцова, курсанта И. Горькова. Плавающие на воде люди с «АМ-118» были подобраны на борт «Марины Расковой», «АМ-116» и «АМ-114». Подобрали тех, кто успел спастись.

С борта «АМ-114» А.З. Шмелёв продолжил командовать конвоем, сосредоточив внимание на спасении людей. В 20 ч 25 мин «АМ-114» стал на якорь. После гибели «АМ-118» на транспорте «Марина Раскова» было принято решение о высадке пассажиров на шлюпки. Шлюпки были спущены, и подошли на выручку два катера с тральщиков. Так как на шлюпки садились только женщины и дети, которые направлялись к «АМ-114», остальные пассажиры приступили к спуску двух кунгасов, шедших на борту «Марины Раскова» как груз. На первый кунгас сели около 65 человек; его принял на буксир катер с «АМ-116» и повёл к последнему. Второй кунгас, имея на борту 46 человек, подошёл к «АМ-116» на вёслах. В спасении людей были задействованы два кунгаса и четыре шлюпки (шедшие на борту парохода как груз), три металлических спасательных вельбота с транспорта «Марина Раскова», два катера и несколько шлюпок с тральщиков. Почти три часа продолжалась спасательная операция, в результате которой на борту «АМ-114» оказалось 200 эвакуированных с «Марины Расковой» и спасенные с «АМ-118».

С катера, шедшего с пассажирами к «АМ-116», в 0 ч 15 мин обнаружили подлодку под перископом. Погода начала ухудшаться, усилился северо-восточный ветер, начало штормить. Попытки по спасению судна «Марины Расковой» результатов не дали, пароход всё больше погружался в воду. В.А. Демидов принял решение эвакуировать всех, кроме восьми человек, сам он также оставался на борту корабля.

13 августа в 0.45 на «АМ-114» раздался мощный взрыв, поднялся огромный водяной столб разрушения, и спустя четыре минуты тральщик затонул со всеми, кто был на его борту. К месту гибели «АМ-114» подошёл катер с «АМ-116», но из воды подняли только 26 человек. Нет данных о том, были ли высажены на тральщик «АМ-114» все женщины с детьми, однако в числе спасённых не было ни одного пассажира, направленного с транспорта «Марина Раскова» на «АМ-114». Это даёт основание предполагать, что все женщины и дети с парохода были подняты на борт тральщика «АМ-114» и они погибли. Погиб и А.З. Шмелёв.

Если представить эту картину – мороз идёт по коже: крики детей, глаза женщин, просящих помощи, команда тральщика, стойко принявшая смерть. И я вижу их глаза, обращённые к нам, потомкам, смотрящие из-под воды и просящие успокоения. Их души не успокоились даже спустя 64 года.

Неизвестно, была ли обнаружена подводная лодка на тральщике «АМ-116», либо это было только предположение, но вслед за взрывом на «АМ-114» «АМ-116» дал ход и ушёл от места аварии в Хабарово. Катер с «АМ-116», ведший на буксире кунгас со второй партией пассажиров, обрубил буксирный канат, оставил кунгас, а сам направился к «АМ-116», который в это время уже дал ход. Экипаж катера был поднят на борт «АМ-116», а сам катер был взят на буксир, но вскоре оторвался. Я не буду оценивать решения командиров. Легко судить или осуждать прошлое из будущего, сидя в мягком кресле. Не может судить тот, кто сделал и пережил меньше, чем эти люди. На войне часто приходится принимать жёсткие решения, а иногда жестокие. Но обрубив канат с кунгасом, обрубили надежды на спасение оставшихся в море. Кунгас превратился в кунгас смерти.

Перед командиром «АМ-116» В.А. Бабановым стала нелёгкая задача: продолжать спасательные операции или выйти из опасного района, оставив на произвол судьбы плавающих на плотах и кунгасах людей. Он решил уйти, спасти тральщик и находившихся в нём людей.

Высадка пассажиров с парохода была закончена к двенадцати часам ночи. Вслед за этим на шлюпку с «АМ-116», находившуюся у борта «Марины Расковой», сошли: капитан с четырьмя помощниками, старший механик, три механика и военный помощник; шлюпка направилась к «АМ-116», но не успела дойти до него. Командный состав, за исключением 3-го помощника, и три механика, пересели в шлюпку № 4, возвращавшуюся от тральщика «АМ-114», и направились к пароходу. По сообщению 3-го помощника, – с целью забрать мореходные инструменты.

В это время на транспорте «Марина Раскова» с правого борта раздался взрыв у мостика, и судно начало крениться на правый борт. Капитан и его помощники поспешно сошли с борта в шлюпку, тут же раздался новый взрыв (также в районе мостика парохода) – судно переломилось и быстро затонуло ночью 13 августа. В это же время из-под кормы судна всплыла подводная лодка.

Люди, плавающие на плотах, на малых шлюпках и на шлюпках с «АМ-116», пересели частично в шлюпку № 3 и № 2 с парохода и в кунгас.

Всего командой тральщика «АМ-116» было подобрано по одним данным – 178 человек, по другим – 145. Документально подтверждены данными 145 человек с «Марины Расковой», а данные о 33 пассажирах с «АМ-114» и «АМ-118» пока стоят под вопросом. Всего, по примерным подсчётам, на плавсредствах на море осталось около 120–130 человек, не считая погибших на «АМ-114» и «АМ-118».

Указанные данные взяты из показаний спасённых пассажиров и членов экипажа парохода «Марина Раскова». В некоторых случаях они противоречивы и расходятся.

Героизм

Наступившая сразу же после описанной трагедии нелётная погода исключала всякую возможность проведения до 14 августа полномасштабных поисков разбросанных по морю шлюпок и кунгасов. Хотя 13 августа Е.Е. Евдуков на летающей лодке «Каталина» (бортовой № 3) в 6 ч 30 мин вылетел с Диксона, в 14 ч. 8 мин. из Усть-Кары на поиск и для оказания помощи личному составу конвоя БД-5 вылетел ГСТ (пилот – подполковник М.И. Козлов) с военфельдшером и запасом продовольствия на борту. Но самолёты начали быстро обледеневать и, не долетев до места трагедии, были вынуждены вернуться обратно на место базирования.

Пятнадцатого августа к месту гибели парохода «Марина Раскова» вылетел с острова Диксон лётчик Георгий Яковлевич Сокол (в других публикациях – Станислав Сокол). Кроме него в поисках принял участие и тральщик «АМ-116». Несмотря на все старания, обнаружить ничего не удалось.

Только 17 августа летчик П.А. Евдокимов (в других публикациях – Е. Евдокимов) обнаружил одну из шлюпок с парохода «Марина Раскова», в которой находились 19 человек, и в том числе и раненый в голову командир «АМ-114» И.О. Панасюк. Все были спасены и доставлены в губу Белушью.

Вечером 17 августа экипаж под руководством М.И. Козлова вылетел на поиски. Десять часов пилил море галсами. Утром 18 августа, когда уже собирался возвращаться на берег, наткнулся на вельбот. Издали показалось – пустой. Прошли над ним – люди! Живые!

Сели, подтащили вельбот. То, что лётчики в нём увидели, было ужасно. Двадцать пять человек, измождённых за неделю скитаний без пищи и воды, с опухшими, раздутыми ногами, руки окровавлены. «Пить! Пить!» – просили они. Был морс – всем дали по кружке.

Не просил пить только средних лет мужчина в военной форме. Механики еле втащили его в самолёт. Он как сел, так и не шелохнулся. Механики разжали ему зубы, влили морс. У него хватило сил только облизать губы. Лётчики попробовали снять с него сапоги, но ноги так опухли, что пришлось разрезать голенища. Пальцы растирать было уже бесполезно: чёрные, как угли. Придётся врачам потом, видно, ампутировать.

Рядом с военным сидела девушка. Она рассказала:
– У него дочь и жена погибли, когда «Марина Раскова» тонула. Он их посадил на моторный катер и отправил на тральщик. В катер посадили всех с маленькими детьми. Ну а мы – на вёслах, в шлюпке. Они до тральщика быстро добрались. Только их на палубу подняли – взрыв. И 114-й на глазах – на две половины. Вот он с тех пор ни слова и не сказал.

Приняли всех с вельбота на борт самолёта, благополучно доставили на Диксон 25 человек, десять из них – в крайне тяжёлом состоянии. Медики оказали им первую помощь. В тот же день Г.Я. Сокол спас ещё 11 человек.
На поиск людей 19 августа вылетели три самолета. В 13 ч. 44 мин. капитан Г.Я. Сокол в точке 73°N, 63°E обнаружил кунгас, в котором находилось 35 человек. С воздуха шторм представлялся менее значительным, чем когда приводнились. Когда Г.Я. Сокол стал направлять летающую лодку к кунгасу, то нос кунгаса поднимался на волне выше крыльев самолета. С кунгаса смогли снять только двух человек с помощью надувной лодки, после чего её унесло в море. Самолёт взлетел, сбросив для людей, оставшихся в кунгасе, продукты и воду. Капитан Г.Я. Сокол радировал об обнаружении кунгаса и вернулся на аэродром.

23 августа после 7 часов 20 минут полёта Козлов обнаружил кунгас с людьми. Была направлена телеграмма: «Кунгас найден. Остались живые люди. Направляйте судно. Козлов». Судов в этом районе не было, и поэтому Ареф Иванович Минеев (начальник штаба морских операций западного района Арктики) попросил Козлова барражировать над кунгасом, чтобы не терять его из виду и навести на кунгас спасательный корабль.

Они и так уже кружили восемь часов. Восемь ужасных часов. Внизу, в бушующем море, волны швыряли маленькое судёнышко, погибали люди. Вначале лётчики пытались сосчитать, сколько же осталось в живых, и не могли: живые сидели среди мёртвых.

Уйти от этого ужасного зрелища, набрать высоту или делать большие круги было нельзя. Туман прижимал их к штормовому морю: чуть в сторону – потеряют из вида кунгас. Найдут ли его на следующем заходе?

– Ну держитесь, держитесь, ребята, – повторял уже несколько минут Матвей Ильич, словно там, внизу, в кунгасе, могли услышать его слова. – Мы ведь вас нашли.

Матвей Ильич поймал себя на мысли, что этим он хочет уговорить себя.

Две стихии – море и небо – ещё с тех пор, с Севастополя, сошлись в его жизни. Всю жизнь он пролетал над морем, над Ледовитым океаном – в море садился, с моря взлетал.

И сейчас под ним – Карское море. И перед этим хаосом тяжёлых волн он чувствовал свою беспомощность. Матвей Ильич сначала считал, что главное они сделали – нашли людей с конвоя БД-5. Нашли уже тогда, когда никто не надеялся, – через одиннадцать дней, в шторм, в туман. Теперь оставалось только ждать судна и точно навести его на кунгас. Каждые полчаса радист давал пеленг. Их самолет – теперь и маяк, без него судно не отыщет кунгас с людьми.

– Матвей Ильич, – сказал радист, – сейчас был на связи Диксон.
– Ну что? – ожил Козлов. – Когда хоть они придут?
– Говорят, судно вернулось. В такой шторм они идти не могут.
– Ясно...

Уже девять долгих часов кружил самолет над кунгасом. От Козлова поступила телеграмма примерно такого содержания: «Вынужден заканчивать барражирование над кунгасом. Запас горючего иссякает. Если отойду от кунгаса, он будет потерян. Люди погибнут. Жду ваших указаний. Козлов».
Поколебавшись с минуту, А.И. Минеев ответил: «Действуйте по своему усмотрению». От Козлова вскоре пришёл ответ. Видимо, он заранее был продуман. «Иду на посадку. Постараюсь принять людей. Шторм, взлететь не смогу. Буду двигаться по воде к острову Белому».

Он знал: посадка в данных условиях – это самоубийство. Но бросить людей – убийство. И его экипаж прекрасно знал, что он скажет: «Будем готовиться к посадке».
– Ясно, – ответил экипаж.

Одно его нечёткое движение – и они бы погибли. Это он понимал. Если «Каталину» посадить на подошву волны, то самолёт тут же разобьёт о следующую волну, как о бетонную стену. Сажать надо только на гребень. Но всё вокруг ходуном ходит. Попробуй на гребень попади. Волны высотой в четыре метра. Штурвал в руках Матвея Ильича повёл «Каталину» вниз.

Удар. Будто кто-то стукнул кувалдой по днищу. «Каталину» подбросило. Потом ещё и ещё, с каждым разом тише и тише. Когда «Каталина» закачалась на волне, Матвей Ильич подумал: «Мо-сказать, повезло». Его «мо-сказать» многие помнили.

Сесть-то сели, но волны заливают самолёт. А самое страшное – кунгас куда-то исчез. Вокруг – вода и туман. Волны то взмывают выше самолёта, то валятся вниз. Где же кунгас? Неужели потеряли?.. Наконец они увидели его в этой анархии шторма. Кунгас тяжёлый и на такой волне к нему не подойти. Боялись столкновения.
Механик Николай Камирный – его бог силой не обидел – метров на двадцать швырнул трос. Попал. На кунгасе поймали, закрепили. И трос тут же натянулся как струна.

Механик вместе со штурманом Леоновым спустили надувную лодку и двинулись к кунгасу, перебирая руками фал. За семь рейсов переправили всех живых. Их оказалось четырнадцать.

Отвязали трос. Кунгас исчез в тумане.

Лётчики совершили, казалось, невозможное: они не только посадили свой самолёт на волны штормового Карского моря, но и перенесли на руках в самолёт людей, в которых ещё оставались признаки жизни. Вот строки из отчёта Матвея Ильича Козлова: «Бортмеханик Камирный, штурман Леонов, занимавшиеся переброской людей с кунгаса на самолет, нашли там 14 человек живыми и более 25 трупов. Трупы лежали в два ряда на дне кунгаса, наполненного по колено водой. На трупах лежали и сидели оставшиеся в живых, из которых примерно шесть человек были способны с трудом передвигаться самостоятельно».

По заявлению снятых людей и осмотру кунгаса было установлено, что пресной воды, а также каких-либо продуктов на кунгасе не было. Последний кусок сала был съеден за три дня до нашего прихода, а пресную воду по полкружки люди получали из анкерка, оставленного лётчиком Г.Я. Соколом 19 августа. Экипаж самолёта пошёл на большой риск, приняв на борт такое количество людей. О взлёте в воздух не приходилось и думать. Риск увеличивался ещё и тем, что на самолёт сообщили о появившейся в этом районе немецкой подводной лодке. Учтя всё это, Козлов принял беспримерное решение: рулить к ближайшему берегу – к острову Белому, до которого было миль 60.

Стойки поплавков уходили под воду. В кабине всё намокло. От сырости обуглились электроды. Моторы начали чихать. Но выключать их было нельзя – волны развернут самолёт лагом к волне и затопят.
На четвёртый час этого плавания Матвей Ильич почувствовал боль в затылке. «Опять мой самолёт заныл, – с досадой подумал он, – не нашёл другого времени». Осколки от старенькой «Каталины» сидят у него в затылке. Сидят уже два года – врачи не рискнули их вынимать – с 1942-го, когда он летал на поиски американских и английских моряков с разгромленного конвоя PQ-17.

Матвей Ильич вспомнил девчонку лет восемнадцати с вельбота. Ногти слезли, ноги так опухли, что не влезали в большие мужские валенки. Как её звали? Кажется, Шура. Её спасли, передали в больницу на Диксоне. Ехала на свою первую зимовку на мыс Челюскин... Бывалые моряки не выдерживали, а девчонка выдержала. Она рассказывала, что многих было не растормошить уже на третий день: они сидели, не шевелясь, чувствуя какую-то обречённость. А девчонка гребла, хотя у неё было так же мало надежды на спасение, как и у них. Гребла, сменяя на вёслах мужчин, ещё способных грести. Говорит, что ещё доберётся до мыса Челюскин, на материк возвращаться отказалась. А те, кто потерял надежду на спасение, – где-то там, на дне Карского моря.

Всех в самолёте уже мутит от качки. Хорошо, что Матвей Ильич не видел страданий тех, кто сейчас в салоне. Их уже тринадцать. Один не вынес всех потрясений. Тринадцать... А сколько останется, когда они доберутся до берега?.. Как та женщина, которую Камирный внёс в самолёт на руках? Вся седая, щёки ввалились, глаза потухли – старуха. И всё-таки чувствовалось, что женщина молодая – ей, наверное, лет тридцать. Муж погиб при взрыве тральщика. А она вот пока жива. Пока. «Нет, теперь-то мы дойдём обязательно», – подумал Матвей Ильич.

В начале следующих суток показался маяк о. Белого, а затем гидросамолёт вошёл в пролив. Тем временем направленный командованием тральщик «ТЩ-60» приблизился к самолёту, но на борт он принял 13 человек. Козлов же благополучно перелетел на Диксон. 33 часа напряжённейшего труда!

Военный совет Северного флота по представлению руководства Главсевморпути наградил М.И. Козлова и его товарищей орденами. Представим экипаж. Второй пилот – В.А. Попов, молодой, очень талантливый человек, к несчастью, вскоре погибший в Арктике при аварии самолёта. Старший бортмеханик Н.П. Камирный – великолепный знаток техники и человек необычайного мужества. Камирный обеспечил бесперебойную работу моторов в течение 33 часов. Люди столь же высокого мужества и благородства – штурман И.Е. Леонов, бортрадист Н.А. Богаткин, второй бортмеханик А.Д. Земсков.

Память

«Бывают бесхарактерные люди, а безвыходных ситуаций не бывает», – вспомнил Матвей Ильич любимую фразу инструктора школы морских лётчиков. Эту фразу он, командир самолёта Матвей Ильич Козлов, не раз повторял своему экипажу. И всю жизнь сам верил: всегда можно найти выход. Даже тогда, когда выхода, кажется, нет.
Иногда лётчик не мог принять правильное решение, потому что ему казалось, что единственный выход несёт гибель, на самом деле – за ним спасение. Может быть, ты не спасёшь себя, но спасёшь экипаж и других людей. Непринятие решения в критической ситуации часто ведёт к гибели. Как говорят лётчики, наставления по полётам в Арктике написаны кровью.

Утих шторм. Море стало покойным. Ничто не говорило о происшедшей трагедии. На пассажирском транспорте и двух погибших тральщиках по одним данным было 618 человек, по другим – 519. Спасти удалось по одним источникам 256 человек, по другим – 247. Чёткого ответа на вопрос, сколько погибло: 362, 298 или 272 человека – пока не найдено. У нас есть время, чтобы найти ответ. Но эти потери были одни из самых трагических в конвойных операциях на северном флоте за весь период Великой Отечественной войны.

Настигла кара подводную лодку «U-365». Свою гибель она нашла 13 декабря 1944 года восточнее острова Ян Майен, где её потопила британская авиация.

Когда-то стоял в московской квартире М.И. Козлова памятный подарок из авиационного стекла. На пластинке плексигласа выгравирован рисунок: разорванный торпедой корабль, погружающийся в воду, рядом – пляшущая на волнах шлюпка с людьми и резко идущий на снижение двухмоторный гидросамолет «Каталина». На подставке из того же плексигласа надпись: «Моему второму отцу – лётчику полярной авиации Козлову Матвею Ильичу, спасшему меня и товарищей после семидневного пребывания в Карском море в результате гибели 12 августа 1944 года транспорта «Марина Раскова». Пусть этот небольшой сувенир напомнит о действительно героических буднях Вашего славного экипажа в дни Великой Отечественной войны. С глубокой благодарностью и уважением к Вам А.Я. Булах, г. Изюм, 28 декабря 1965 г.»

Матвей Ильич Козлов жил по адресу: г. Москва, ул. Никитский бульвар, д. 9, кв. 40, в известном доме «полярников». Сейчас там живут другие люди. Не удалось пока найти и родственников Матвея Ильича. В поисках мне помогал Александр Максович Рекстен, житель Москвы, полярник. Он меня и познакомил с Игнашенковым Борисом Николаевичем, знавшим и работавшим в 50-е годы прошлого века с Матвеем Ильичом.
– Борис Николаевич, каким в вашей памяти остался Матвей Ильич?

– Очень добродушным был, переживал за лётчиков. Спокойный и порядочный мужик. С людьми умел разговаривать. Очень любил животных. Всегда удивляло нас его отношение к «братьям нашим меньшим». То он птичек подкармливает, то кошек. Говорим: «Матвей Ильич, брось! Что ты их кормишь?» «Жалко», – отвечал Матвей Ильич. У него даже в Шереметьево своя кормушка была. Мы шутили над ним – он смеялся вместе с нами. Честный, открытый и прямодушный. Если что-то не нравилось – говорил в лицо, вне зависимости от чинов и званий. Не способен был начернить в своей жизни. Он не хотел прославиться, просто такой характер был заложен ему природой. Когда люди попадают в беду, одни обычно спасают свою жизнь, а Матвей Ильич шёл на риск ради спасения других. Не любил красоваться наградами, как другие. Он даже в торжественных случаях не надевал костюм с медалями и орденами. Сколько я его помню – не видел ни одного разу, чтобы он надевал свой иконостас. Если кто-то не знал, что он заслуженный человек, не смог бы догадаться. Матвей Ильич был маленького роста, худосочный. Геройским видом не отличался. Иногда я его спрашивал: «Матвей Ильич, как бы сейчас в небо подняться?» «Да, я бы с удовольствием», – и с тоскою смотрел в небо…

Родина высоко оценила проявленное мужество и героизм Матвея Ильича Козлова. Он был награждён тремя орденами Ленина, четырьмя орденами Боевого Красного Знамени, одним – Трудового Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны 1 степени, орденом Красной Звезды и медалями. Неоднократно представлялся к званию Героя Советского Союза, но представления отклоняли. Мне кажется, имя Козлова Матвея Ильича может быть внесено в список ямальских героев, как человека, совершившего подвиг в водах Карского моря во время Великой Отечественной войны.

Редакция журнала «Ямальский меридиан», городская общественная организация обдорских краеведов «Родник» продолжают поиск информации о выживших в той трагедии и их спасителях. Хотелось бы восстановить имена тех, кто навечно остался в море в августе 1944 года. Предлагаем всем присоединиться к нашим поискам. Ведь лозунг «Никто не забыт, ничто не забыто!» актуален и сегодня.

P.S. Когда была написана статья, пришёл факс из Санкт-Петербурга. Я ещё раз убедился в том, как тесно связаны между собой темы трагедии, героизма и памяти. В журнал «Ямальский меридиан» от Санкт-Петербургской региональной общественной организации «Полярный конвой» пришло письмо, в котором выражается идея об организации походе-поминовении к месту гибели транспортного судна «Марина Раскова». Этот поход планируется осуществить в августе 2009 года. «Полярный конвой» (как и городская общественная организация обдорских краеведов «Родник») готов быть одним из организаторов и участников похода памяти. Для выполнения задуманного требуются значительные финансовые средства. Но как сказано в письме, «с помощью Ямала мы всё осилим». Это наш долг перед теми, чьи души, застывшие в Карском море, взывают к нам дать им успокоение.
Я верю, что этот поход состоится, что мы всем миром, всем Ямалом найдём денежные средства для святого дела.

Сергей ШУЛИНИН

Хочется выразить благодарность за помощь в подготовке материала А.О. Андрееву, А.М. Рекстену, Ю.Е. Александрову, В.В. Дремлюку, К.И. Сальникову, музею Арктики и Антарктики, РОО «Полярный конвой».

Данный материал сделан на основе моей статьи в журнале "Ямальский меридиан" (№5, 2008 г.). В статье использованы фотографии, любезно предоставленные Музеем Арктики и Антарктики.

Из книги М. И. Белов "История открытия и освоения Северного морского пути" т. 4,
Научное и хозяйственное освоение Советского Севера 1933—1945 г.
Л., Гидрометеоиздат, 1969.

Трагедия «Марины Расковой»

Транспорт «Марина Раскова» отправился в рейс на Диксон и в порты моря Лаптевых. В его трюмах находилось 6310 т продовольственных и. технических грузов. Для смены зимовщиков на полярных станциях и предприятиях Главсевморпутн в плавание уходило 354 человека, среди них женщины и дети. 8 августа «Марина Раскова» снялась с якоря в Северодвинске. Командование Беломорской военной флотилии поручило охрану транспорта отряду кораблей в составе трех тральщиков — «АМ-114», «АМ-116» и «АМ-118».

Поначалу плавание развивалось вполне успешно; на переходе к острову Белому лед почти не встретился. 12 августа около 20 ч судно уже достигло района острова Белого и командование объявило о скором прибытии на Диксон. Не встречая льдов, «Марина Раскова» шла полным ходом. Впереди следовал головной тральщик «АМ-118», на котором находился командир конвоя капитан I ранга А. 3. Шмелев, с правого борта — тральщик «АМ-116», с левого — тральщик «АМ-114». Благополучное плавание, по-видимому, ослабило бдительность командования транспорта; вероятно, и на кораблях решили, что в конце похода вряд ли следует ожидать каких-либо чрезвычайных происшествий.

Достойно сожаления то, что на корабли конвоя не удалось вовремя передать телеграмму с борта самолета летчика М. И. Козлова, который совершал в этот день перелет из Диксона в Амдерму и был обстрелян в 15 ч 10 мин над морем к северо-западу от Ямальского полуострова автоматической пушкой с подводной лодки. Однако сведения о координатах встречи с подводной лодкой летчик М. И. Козлов смог сообщить только после того, как совершил вынужденную посадку в Усть-Каре. В штаб морских операций телеграмма Козлова прибыла в 18 ч 50 мин и сразу была передана в штаб Карской военно-морской базы, которая смогла оповестить о лодке только в 19 ч 45 мин, в момент первой торпедной атаки теплохода.

Транспорт «Марина Раскова» атаковала подводная лодка «Ю-365». Взрывы торпед в первый момент были ошибочно приняты за взрывы мин. Тральщики несли противоминную службу, т. е. шли с опущенными тралами, и поэтому не смогли слышать ни двигателей торпед, ни работу моторов подводной лодки. Вообще вначале, когда раздался взрыв по правому борту транспорта «Марина Раскова», на «AM-118» решили, что это взорвался котел. Только затем выяснилось, что котел здесь ни при чем. Тогда заключили, что конвой попал на плавучее немецкое минное поле.

Все дальнейшие действия командования конвоем исходили из этого ошибочного предположения.

Взрыв страшной силы потряс судно. Сила взрыва была настолько велика, что мешки с мукой, находившиеся в трюме № 3, выбросило через пробоину в борту на палубу. Спасательные лодки с правого борта оказались разбитыми. Были выведены из строя два котла. Судно медленно стало оседать на нос. Вскоре из котельного отделения передали, что вода подошла к топкам. Пришлось выключить все котлы, а машинной команде подняться наверх. Начавшаяся было паника среди пассажиров быстро прекратилась, так как люди видели, что военные корабли развернулись и направились к транспорту. Первым приблизился «АМ-118». Но едва он поравнялся с судном, как в его кормовой части с левого борта раздался сильный взрыв. Тральщик заметно осел на корму, но не утонул. Еще до этого взрыва с «Марины Расковой» были спущены катер и спасательная шлюпка; в шлюпке находились женщины и дети. Едва катер успел подойти к тральщику, как фашисты выпустили по кораблю вторую торпеду, после чего «АМ-118» пошел ко дну. На месте его остались обломки, маслянистые пятна и плавающие люди. Катер и шлюпка подобрали часть людей и доставили их на тральщик «АМ-114». Остальные были приняты на борт «Марины Расковой».

Военные моряки с тральщика «АМ-118» вели себя исключительно выдержанно, дисциплинированно. До последней минуты все находились на своих боевых постах. Корабль оставили только по приказанию. Штурман тральщика старший лейтенант Алексеев и краснофлотец Михайлов отказались сойти с корабля и погибли вместе с ним.

Два других тральщика развернулись и, бросив тральные вехи, отошли в сторону. Они остановились с обоих бортов «Марины Расковой» примерно на расстоянии 1 —1,5 мили, рассчитывая оказать ей помощь. Тем временем с транспорта были спущены все имеющиеся спасательные средства: два плота, два кунгаса, шлюпки и одна лодка-ледянка. Активность в спасательных действиях проявляли сами пассажиры. Действиями по спуску кунгасов руководил пассажир Макаровский и работник полярной станции Карпов. Они спустили на воду кунгасы и шлюпки. В шлюпки сели женщины и дети. Им удалось высадиться на ближайший корабль — тральщик «АМ-114». Мужчины эвакуировались на тральщик «АМ-116». Сюда же были доставлены и моряки с затонувшего «АМ-118». Перевозкой людей с «Марины Расковой» руководил капитан III ранга Белоусов. Все пассажиры и экипаж, за исключением 5 человек из руководства транспорта, благополучно прибыли на «AM-116».

Во время последнего рейса в 30—40 кабельтовых Белоусов заметил перископ и рубку вражеской подводной лодки; при этом для маскировки на перископные трубы были натянут брезент, похожий на парус. К сожалению, сведения о лодке не успели передать на«АМ-114». Тральщик «АМ-114» был торпедирован подлодкой и через 14 минут затонул. Спаслась небольшая часть команды корабля; женщины и дети, прибывшие туда с «Марины Расковой», погибли. Тем временем, заметив подводную лодку, шедшую, как ему показалось, на «AM-116», Белоусов решил предупредить своего капитана. Обрубив канат, связывавший его катер с кунгасом, на котором находилась очередная партия пассажиров с «Марины Расковой», он на полной скорости направился к своему кораблю. Здесь уже собралось 176 человек спасенных. Перед командиром тральщика «АМ-116» В. А. Бабановым- стала нелегкая задача: продолжать спасательные операции и тем самым подвергать корабль угрозе потопления или выйти из опасного района, оставив на произвол судьбы плавающих на плотах и кунгасах людей. Он решил уйти, спасти тральщик и находившихся на нем людей. Это правильное решение по прибытии «АМ-116» в Хабарово поставлено было под сомнение, так как тогда не были известны все обстоятельства дела.

После ухода тральщика «АМ-116» часть спасшихся с «АМ-114» моряков оставалась на шлюпке. У борта теплохода находилась также шлюпка с командным составом транспорта и частью моряков. На море дрейфовал кунгас с людьми, оставленными катером Белоусова, и, наконец, сам катер, вначале взятый на буксир «АМ-116», но затем оставленный в море, так как канатный буксир лопнул. В 1 ч 30 мин 13 августа всплывшая на поверхность немецкая подводная лодка выпустила по покинутому людьми транспорту торпеду. Судно переломилось и быстро погрузилось под воду, продержавшись на воде с момента первой атаки более 6 ч. Таковы обстоятельства гибели «Марины Расковой» и двух тральщиков. Они свидетельствуют, с одной стороны, о неумелых действиях командования конвоем, допустившего грубый просчет в определении противника, и о нераспорядительности командования «Марины Расковой», а с другой, — о героизме советских людей, проявивших в эти тяжелые часы находчивость, выдержку, мужество.

Получив первые тревожные известия о случившемся, военно-морское командование и штаб морских операций Главсевморпути немедленно направили в район гибели «Марины Расковой» корабли и самолеты. К сожалению, нелетная погода и туман не позволили начать спасение тотчас же. 15 августа к месту гибели «Марины Расковой» вышел тральщик «АМ-116» (кап. В. А. Бабанов). Он обследовал большой район, но не обнаружил людей. Безуспешны были полеты в этот день и гидросамолета летчика С. Сокола. Только на следующий день, на четвертый день после гибели «Марины Расковой», на широте 72°55' и долготе 70° 10' в море капитан-лейтенанту Е. Евдокимову удалось обнаружить шлюпку с 18 человеками, в числе которых находился командир «АМ-114». Спасенные были доставлены в губу Белушыо и оттуда вместе с ранеными в Архангельск. В то же время замеченным в море шлюпкам, с которых снять людей не удалось, было сброшено продовольствие и теплая одежда.

18 августа, после неоднократных безуспешных полетов, летчик М. И. Козлов, базировавшийся на Диксоне, обнаружил в море вельбот и принял с него 25 человек, доставив спасенных на базу. В тот же день летчик С. Сокол спас еще 11 человек, плавающих в шлюпке. На следующие сутки на поиски и спасение людей вылетели два самолета, пилотируемые теми же летчиками. С. Сокол нашел кунгас с 37 человеками и совершил около него .посадку. Однако из-за сильной крупной волны операцию по снятию с кунгаса завершить благополучно не удалось. Самолет поднялся в воздух, сбросив оставшимся на кунгасе два ящика продовольствия и анкерок с водой. Сброшенное продовольствие почти -все погибло, за исключением нескольких плиток шоколада. Позднее этих людей снял летчик М. И. Козлов. По их показаниям, после отлета С. Сокола на море надвинулся густой туман и прилетевшие вскоре две ««аталины» не смогли найти кунгас, хотя бедствующие люди слышали шум моторов.

Не нашел кунгас и летчик Козлов, вылетевший к нему 20 августа. В последующие два дня поиски не могли быть продолжены из-за отсутствия летной погоды. А без взаимодействия с авиацией найти шлюпки в море было невозможно. Тем временем командование разработало план обнаружения кунгаса и спасения всех находившихся на нем людей. 22 августа к кунгасу снова вылетел самолет Козлова, который должен был барражировать над ним, систематически давая пеленг для возможного подхода тральщика к кунгасу. Операция началась ночью 23 августа, на 11-й день после гибели «Марины Расковой», и закончилась в 12 ч 45 мин следующего дня. Посадка на воду из-за крупной волны была рискованна, но потеряв надежду на приход тральщика, Козлов принял смелое решение: произвести посадку и спасти людей. В баках самолета к этому времени оставалось горючего только на обратный полет до Диксона. Посадка прошла благополучно. Снять людей удалось без особых трудностей, хотя большинство из них было не в состоянии передвигаться самостоятельно. М. И. Козлов рассказывает: «Бортмеханик т. Комирный, штурман Леонов, занимавшиеся переброской людей с кунгаса «а самолет, нашли там 14 человек живыми... По заявлению снятых людей и из осмотра кунгаса было установлено, что пресной воды, а также каких-либо продуктов на кунгасе не было. Последний кусок сала был съеден за три дня до нашего прихода и пресную воду по полкружки люди получали из анкерка, оставленного летчиком С. Соколом 19 августа 1944 г.». Вся операция по снятию людей вместе с походом к кунгасу заняла 1 ч 25 мин. Экипаж самолета пошел на большой риск, приняв на борт такое количество людей. Не приходилось думать о взлете. Риск увеличивался и тем, что незадолго до вылета с Диксона летчику сообщили о появлении в районе острова Белого неприятельской подводной лодки. Таким образом, можно было ожидать новой атаки. Учтя все это, Козлов решил вести свой самолет в мелководный пролив Малыгина, до которого оставалось миль шестьдесят. В начале следующих суток показался маяк о. Белого, а затем гидросамолет вошел в пролив. Тем временем направленный военно-морским командованием тральщик «АМ-60» приближался к самолету, наводимый самолетом летчика Федюкова. В 7 ч 24 августа тральщик поравнялся с самолетом и принял на борт спасенных людей, доставив их в Хабарово. М. И. Козлов благополучно перелетел на Диксон.

Так закончились трагические события в Карском море, разыгравшиеся в конце войны. Благодаря смелости и отваге советских летчиков и моряков в тяжелых условиях Арктики было спасено 256 пассажиров и военнослужащих. (Всего на погибших судах находилось 618 человек.)

В сентябре 1944 г. тральщик «АМ-116», имея на борту ту же самую команду, что и во время эскортирования транспорта «Марина Раскова», обнаружил в районе острова Уединения и потопил немецкую подводную лодку, возможно, участвовавшую в атаках 12 августа у о. Белого. Это не замеченное военными историками событие произошло так. Военно-морское командование, зная о сосредоточении фашистских лодок у западного побережья Таймыра, послало тральщик «АМ-116» для поиска и уничтожения противника. Это была смелая, рискованная операция. Из Хабарова В. А. Бабанов прибыл на Диксон, где узнал о спасении моряков, оставшихся на катере после потопления «Марины Расковой».

В начале сентября «АМ-116» покинул Диксон, отправившись на север. В конце дня 5 сентября в редком тумане у о. Уединения на 75° с. ш. североморцы обнаружили вражескую подводную лодку. Командир решил таранить ее, однако лодка пошла на погружение. Глубинные бомбы полетели ей вслед. Лодка была повреждена, но еще двигалась. Новая атака — и лодка, получив прямое попадание, остановилась. Бомбометание продолжалось, пока не кончились снаряды. Утром, когда с Диксона прибыл военный корабль, доставивший бомбы, атака возобновилась, и лодка была потоплена. Прибывший к месту потопления пароход «Герцен» доставил водолаза, который, спустившись на дно, обнаружил там лодку «Ю-362», лежавшую на грунте с развороченными бортами.

"История открытия и освоения СМП" - это политически выверенный труд советского времени, содержащий официальные трактовки событий. Вывод такой - вина была возложена на погибшее командование конвоя. Наверное, это было правильно. Надо было скорей это дело закрыть и оставить в покое оставшихся в живых .

**Сергей Шулинин** » 16 Июнь 2008 17:38

Из книги В.В. Щедролосев. Три сестры Беломорской флотилии, г. Санкт-Петербург, издательство «ЛеКо», 2006 г.
Часть II. Новоземельская военно-морская база. Глава 10. Боевые действия в Арктике в 1944 г.
Стр. 92-99.

U365 пришла в Карское море 2 августа вместе с U711. На последней находилась специальная группа радионаблюдения «Кентман», которая регистрировала все радиопереговоры между ледоколами и транспортными судами, что помогало немецким подводникам находить и атаковать конвои. U711 оперировала в восточных районах, но получив серьезные повреждения во льдах, была вынуждена уйти на ремонт в базу, передав группу «Кентман»на подлодку U957.

U365 направилась для разведки и атаки конвоев в район острова Белый. 1 12 августа 1944 года она обнаружила конвой БД-5.

Этот конвой вышел из Архангельска 8 августа 1944 года. На грузовом пароходе «Марина Раскова» (водоизмещение 9083 т) находилось 354 пассажира и более 6000 т грузов для создаваемой Карской ВМБ, Нордвикстроя и полярных станций ГУСМП. В числе пассажиров было 116 военнослужащих БВФ и 236 вольнонаемных работников ГУСМП и Севспецстроя. Полярники ехали семьями: на борту находилось 16 женщин и 20 детей. Экипаж судна состоял из 51 человека, в военной команде судна значилось еще шестеро, включая военного помощника капитана и пять краснофлотцев (сигнальщики и прислуга зенитных орудий). Капитаном был опытный полярник В.А.Демидов.

Эскорт конвоя состоял из трех тральщиков типа «AM», американской постройки. Все корабли имели хорошее гидроакустическое, радиолокационное, противолодочное и артиллерийское вооружение, командовали ими опытные офицеры: Т-114 – капитан-лейтенант И.О. Панасюк, Т-116 – капитан-лейтенант В.А.Бабанов, Т-118 – капитан-лейтенант С.М.Купцов.

Эскортом и конвоем командовал командир бригады траления капитан 1 ранга А.З. Шмелёв, опыта проводки конвоев не имевший, чем объясняется целый ряд допущенных им роковых ошибок. Во время похода действия эскорта оценивала проверочная комиссия штаба БВФ, члены которой присутствовали на борту – по два офицера на каждом тральщике. На Т-118 ее представлял генерал-майор П.И. Луковников.

Конвой шел типичным походным ордером. Впереди транспорта на дистанции 10 кб – Т-118 под брейд-вымпелом командира бригады траления, справа и слева на курсовом 80° в 12 кб от транспорта шли Т-114 и Т-116. На кораблях охранения нормально работали радиолокация и гидроакустические станции. Погода благоприятствовала переходу: волнение моря – 2–3 балла, небо – безоблачное, видимость – хорошая.

В это время в Карском море уже находились шесть подводных лодок противника. Три из них действовали в южной части Карского моря (одна у острова Диксон, вторая в районе пролив Югорский Шар – остров Белый, а третья ставила мины в устье Енисея). Еще три лодки действовали у кромки льдов на северо-востоке.

Беспрепятственный проход на Диксон в июле—августе четырех конвоев усыпил бдительность командования БВФ и Новоземельской ВМБ. Поступающие к нему из разных источников оповещения о подлодках по курсу конвоя БД-5 не насторожили его, видимо, должным образом. И случилась трагедия.

10 августа в порт Диксон прибежала женщина-рыбачка с сообщением от рыбаков-зимовщиков о том, что в 10 ч 30 мин в бухту Полынья (73°31'N, 81°05'E, примерно в 40 км к юго-востоку от острова Диксон) вошла подлодка в надводном положении, к берегу ходила шлюпка. В 11 ч шлюпка возвратилась, и лодка ушла курсом на север.

11 августа в 4 ч 15 мин радиоцентр на острове Диксон в море по пеленгу 98° зафиксировал работу неизвестной радиостанции на волне 500—1000 м, что подтверждало присутствие германской подлодки в районе острова.

В тот же день в 11 ч 24 мин эсминец «Урицкий» из состава эскорта конвоя ДВ-1 (с Диксона на Дальний Восток) гидроакустической станцией обнаружил подлодку к северу от острова и трижды атаковал ее глубинными бомбами; лодка уклонилась от атак и контакт с ней был утрачен. В 22 ч конвой ДВ-1 в сопровождении ледокола вошел в мелкобитый лед, а эскорт в составе двух тральщиков и эсминца «Урицкий» вернулся на Диксон. Информация о встрече «Урицкого» с подводной лодкой противника была передана по флоту.

Начиная с 8 августа авиация с гидродрома острова Диксон начала производить регулярные полеты с целью ПЛО и обследования состояния льдов как в районе Диксона, так и на северо-востоке и северо-западе Карского моря.

В очередной полет 12 августа в 9 ч с гидродрома острова Диксон вылетел самолет PBN-1 «Каталина» (бортовой № 16), ведомый командиром 44-го САП майором С.М. Рубаном, по маршруту остров Диксон – остров Свердруп и далее на север до кромки льдов, далее к мысу Желания и обратно на Диксон. В 10 ч 20 мину северо-западного берега острова Вардропер пилот обнаружил подлодку в надводном положении, открывшую огонь из крупнокалиберных автоматов. Не имея бомб (?!) самолет обстрелял ее из пулемета. Бой длился 25 мин, лодка погрузилась и продолжала движение под перископом. С.М. Рубан кружил над ней, ожидая подкрепления, но в своем сообщении в штаб Карской ВМБ ошибся в определении своих координат, указав, что лодка обнаружена у острова Известий ЦИК. Ошибка составила 90 миль.

В указанный С.М. Рубаном район с Диксона вышли два тральщика (Т-112 с командиром ОВР порта Диксон капитаном 2 ранга Виноградовым и Т-115). Поиск у острова Известий ЦИК, по понятным причинам, результата не дал.

По указанию командования Карской ВМБ по маршруту С.М. Рубана был направлен с гидродрома острова Диксон самолет «Каталина» (бортовой № 3) под командованием лейтенанта В.А. Гургиева, который в 10 ч 50 мин обнаружил подлодку в районе острова Вардропер по перископу и сбросил на нее четыре авиабомбы ПЛАБ-100. С самолета заметили масляное пятно и к месту обнаружения противника прилетели на «Каталине» (бортовой № 11) капитан Г.Я. Сокол и на «Каталине» (бортовой № 10) старший лейтенант Е.Е. Евдуков, которые также сбросили по масляному пятну каждый по четыре ПЛАБ-100, но результатов атаки не наблюдали.

Донесение майора С.М. Рубана об обнаружении подлодки в Карском море по вине оперативного дежурного Карской ВМБ было передано по флоту только в 20 ч 01 мин, то есть после торпедирования транспорта «Марина Раскова».

В тот же день самолет ГСТ Управления полярной авиации ГУСМП (не имевший вооружения) летел с Диксона в Усть-Кару. Находясь в 80 милях к северу от Амдермы, в 15 ч 15 мин пилот, подполковник М.И.Козлов, обнаружил подлодку в надводном положении, которая обстреляла его. М.И.Козлов сообщил об этом в штаб на Диксон начальнику морских операций в западном секторе ГУСМП, но, по невниманию или халатности, это сообщение было передано оперативному дежурному Карской ВМБ с большим опозданием, а последний оповещения по флоту об этом обнаружении подлодки вообще не дал.

Никаких мер по поиску и уничтожению подлодок по курсу конвоя БД-5 ни со стороны Новоземельской, ни со стороны Карской ВМБ предпринято не было. Конвой не был дополнительно усилен противолодочными кораблями и авиацией, хотя они были и в Хабарово, и на Диксоне, и в губе Белушьей.

Создается впечатление, что руководство Новоземельской ВМБ от обеспечения проводки данного конвоя самоустранилось, хотя роковые события разыгрались в зоне его ответственности. Кстати, командующий БВФ контр-адмирал С.Г.Кучеров находился в это время на Новой Земле.

11 августа в 16 ч 10 мин конвой БД-5 прошел пролив Югорский Шар и вошел в Карское море. Имеются сведения о том, что в ночь с 11 на 12 августа командир конвоя А.З.Шмелёв получил информацию об обнаружении германских подлодок в Карском море, поэтому решил провести конвой поближе к острову Белый, где небольшие глубины затрудняли деятельность неприятеля. 12 августа в 19 ч конвой лег на новый курс.

Конвой шел прямым курсом, не соблюдая противолодочного зигзага (это была первая грубейшая ошибка). В 60 милях западнее острова Белый он был обнаружен подлодкой U365 капитан-лейтенанта Ведемайера. После уточнения курса конвоя (73°22'N, 66°35'E) и его скорости, командир лодки произвел трехторпедный залп веером. В 19 ч 57 мин произошел взрыв, в правом борту парохода «Марина Раскова» в средней части образовалась пробоина, в трюм стала поступать вода, судно получило крен. Пароход остановился, всю его верхнюю палубу заполнили перепуганные пассажиры.

На тральщиках слышали взрыв, и командир конвоя запросил капитана, что произошло. В.А.Демидов ответил семафором: «Судно имеет пробоину с правого борта». А.З.Шмелёв посчитал, что конвой попал на неизвестное минное поле и приказал командирам Т-116 и Т-118 подойти к «Марине Расковой» для оказания помощи, а командиру Т-114 – нести задачи ПЛО. Командир конвоя не отправил в штаб БВФ и Карской ВМБ срочное сообщение о случившемся; это была следующая, еще более грубая ошибка.

Т-118 не дошел до «Марины Расковой» 2 кб, как в его кормовой части с левого борта произошел взрыв, тральщик потерял ход и осел на корму. Корпусу корабля были нанесены серьезные повреждения и, несмотря на титанические усилия команды по борьбе за живучесть, через 15 мин Т-118 стал погружаться в воду.

Командир конвоя приказал спустить все спасательные средства и личному составу Т-118 покинуть корабль, который затонул в течение—12 мин. Многие оказались в воде, в том числе и командир конвоя. Моряки, скованные жгучим холодом в ледяной воде, помогали друг другу. Старшина 1 статьи Глухарёв помог капитану 1 ранга А.З.Шмелёву доплыть до трального буя и оставался около него до подхода спасательной шлюпки. Краснофлотцы подняли из воды на шлюпку раненого инженер-капитан-лейтенанта М.И.Ванюхина, командира корабля капитан-лейтенанта С.М. Купцова, курсанта И.Горькова. На борт тральщика Т-114 было доставлено 29 моряков.

С борта Т-114 А.З.Шмелёв стал командовать конвоем. Пренебрегая опасностью от подлодок, он сосредоточил все внимание на спасении людей и приказал обоим тральщикам подойти к борту «Марины Расковой» для снятия терпевших бедствие. Тем самым командир конвоя полностью нарушил принципы ПЛО.
Но опасение подорваться на минах были столь велико, что А.З.Шмелёв отменил первоначальное распоряжение и принял решение близко к транспорту не подходить, стать в отдалении на якорь и перевозить пассажиров с парохода на тральщики на катерах и шлюпках. В 20 ч 25 мин Т-114 стал на якорь. Почти три часа продолжалась спасательная операция, в результате которой на его борту оказалось 200 эвакуированных с «Марины Расковой» и спасенные с Т-118.

С катера, шедшего с пассажирами к Т-116, в 0 ч 15 мин обнаружили подлодку под перископом.

Погода начала портиться, усилился северо-восточный ветер, заштормило. Попытки по предотвращению затопления «Марины Расковой» результатов не имели, пароход все больше погружался в воду. В.А. Демидов принял решение эвакуировать всех, кроме восьми человек, сам он также оставался на борту тонущего судна. У борта парохода находилась шлюпка с Т-116, в которой были шесть краснофлотцев во главе со старшиной.

В 0 ч 45 мин в море – там, где стоял на якоре Т-114, – раздался мощный взрыв, поднялся огромный столб воды, и спустя 4 мин тральщик затонул со всеми, кто был на его борту. К месту гибели Т-114 подошел катер с Т-116, но из воды подняли только 26 человек. Погиб и А.З.Шмелёв.

По-прежнему опасаясь в первую очередь подрыва на минах, командир уцелевшего Т-116 отошел от места гибели Т-114 на 20 кб, поставил тральную веху и направил свои шлюпки и катер спасать уцелевших. Катер прибуксировал кунгас, на котором было много людей, скоро начали подходить шлюпки и катера. Спасенные с Т-114 сообщили, что их корабль был торпедирован (а не подорвался на мине), капитан 3 ранга Белоусов доложил, что видел в море, на расстоянии в 30—40 кб, перископ и рубку подводной лодки, моряки с различных кораблей утверждали, что наблюдали маневрирование двух подлодок.
К часу ночи на борт Т-116 было принято 150 пассажиров с «Марины Расковой» и 36 моряков с погибших тральщиков. Транспорт был еще на плаву, вблизи от него на трех вельботах, кунгасе и шлюпках оставалось примерно 120 человек, принять которых не представлялось возможным. Вести поиск подлодок в ситуации, когда на корабле более 180 пассажиров, было, безусловно, крайне рискованно. Командир Т-116 В.А.Бабанов, оценив обстановку, принял решение срочно идти в Хабарово, сдать людей и возвращаться за теми, кто находится на спасательных средствах в месте трагедии. В 1 ч тральщик взял курс на Хабарово.

В.А.Бабанов составил подробное донесение обо всем случившемся командующему БВФ. Радиограмма была принята радиоцентром БВФ 13 августа в 1 ч 30 мин.

По получении этого донесения командиру 44-го смешанного авиаполка было дано указание выслать в район 73°22'N, 66°35'E гидросамолеты для спасения людей с «Марины» Расковой». Е.Е. Евдуков на летающей лодке «Каталина» (бортовой № 3) в 6 ч 30 мин вылетел с Диксона. В 14 ч 8 мин из Усть-Кары на поиск и для оказания помощи личному составу конвоя БД-5 вылетел ГСТ (пилот – подполковник М.И.Козлов) с военфельдшером и запасом продовольствия на борту. Однако метеорологическая обстановка в Карском море резко изменилась. Фронт большого циклона медленно передвигался с запада на восток, море штормило, стоял густой туман. Машины начали обледеневать и, не долетев до места катастрофы, были вынуждены возвратиться на аэродромы.

Командующий БВФ только в 13 ч 8 мин 13 августа (спустя 12 ч 26 мин) передал по радио командиру тральщика Т-116: «Если транспорт и Т-118 находятся на плаву, Вам находиться около них, задачей ПЛО, до подхода кораблей спасателей. Если транспорт и Т-118 затонули, следуйте в Хабарово. Немедленно жду ответ. 0715».

За 12 ч Т-116 прошел 125 миль и находился на полпути между местом гибели трех кораблей и Хабарово. В целях безопасности на переходе он передатчиком не работал. В Хабарово тральщик пришел 13 августа в 23 ч 57 мин.

Командующий БВФ перелетел из Белушьей губы в Хабарово 14 августа. Он распорядился направить в район катастрофы для поиска подводных лодок и обнаружения шлюпок с людьми малый охотник – в шторм и непогоду послали катер не имеющий гидроакустики и радиолокации! 15 августа туда же, после приема топлива и боезапаса, ушел тральщик Т-116.

После торпедирования Т-114 командир U365 отошел от места атаки и занял выжидательную позицию, используя время на дозарядку торпедных аппаратов. Убедившись, что его никто не разыскивает, он подвсплыл под перископ и установил, что последний уцелевший тральщик ушел от транспорта, который в полузатопленном состоянии дрейфует на восток, а в море плавают катера и шлюпки. В 2 ч 15 мин 13 августа Ведемайер повторно выпустил по «Марине Расковой» две торпеды; пароход разломился на три части и затонул. При этом, скорее всего, и погибли капитан В.А.Демидов с остававшимися там людьми, а также старшина и шесть краснофлотцев со шлюпки, принадлежавшей Т-116.

Находившиеся на плавсредствах люди впоследствии вспоминали, как вскоре после гибели «Марины Расковой» всплыла подводная лодка, прошла мимо оставшихся в море шлюпок и на большой скорости последовала в направлении скрывшегося за горизонтом тральщика. А в море продолжал разыгрываться шторм, шлюпки и катера разбросало на большие расстояния друг от друга. Офицеры, находившиеся на плавсредствах, приняли решение следовать к острову Белый, до которого было приблизительно 60 миль. Катер с Т-114 под командованием капитан-лейтенанта З.С. Рашева 16 августа достиг пролива Малыгина (между северной оконечностью полуострова Ямал и островом Белый). Через несколько часов над катером появился гидросамолет «Каталина» (бортовой № 20) Новоземельской ВМБ. Командир его, П.А.Евдокимов, совершил посадку на воду и принял к себе на борт пять женщин и 14 мужчин, в том числе раненного в голову командира Т-114 капитан-лейтенанта И.О.Панасюка. Взлетев, пилот обнаружил на берегу две группы людей и сбросил им продукты и одежду.

На побережье северной оконечности полуострова Ямал пилот «Каталины» с гидродрома «Белушья Губа» 17 августа обнаружил и принял на борт 11 человек, которые в предыдущий день ушли с катера на берег и не были эвакуированы в самолете П.А.Евдокимова.

17 августа из Хабарово на Диксон вышли тральщик Т-117, охотники БО-203 и БО-210, имея на борту 122 человека из числа спасенных, а также комиссию штаба БВФ под руководством капитана 2 ранга С.Г. Шевердякова. К исходу дня корабли проходили место гибели транспорта и тральщиков. В воде плавали пустые шлюпки, спасательный плот, бочки, вехи... Людей было не видно, но корабли специально не останавливались, район не обследовали, а шли 13—14-узловым ходом, на зигзаге.

Севернее острова Белый Т-117 гидролокатором 18 августа обнаружил подлодку и атаковал ее залпом из 24-ствольного реактивного бомбомета «Хеджехог». Лодка успела уклониться, ушла на глубину, гидроакустический контакт с ней был утрачен. БО-210 там же и также с помощью ГАС обнаружил лодку, которую атаковал залпом реактивных бомб. Одна бомба взорвалась, в море всплыло масляное пятно. Тральщик повторно получил эхо-пеленг на лодку и атаковал ее; результатов атаки не наблюдали. В 11 ч 45 мин по приказанию старшего офицера Т-117 прекратил преследование подлодки и взял курс на Диксон.

Подполковник М.И.Козлов, вылетевший на разведку вечером 17 августа, утром следующего дня нашел спасательную шлюпку, с которой снял и доставил на Диксон 25 человек, десять из них – в крайне тяжелом состоянии.

На поиск людей 19 августа вылетели три самолета. В 13 ч 44 мин капитан Г.Я. Сокол в точке 73°N, 63°E обнаружил кунгас, в котором находилось 35 человек. В море был шторм. С воздуха он представлялся менее значительным, чем оказался на самом деле: когда Г.Я. Сокол посадил на воду свою летающую лодку и стал подруливать к кунгасу, то нос кунгаса поднимался на волне выше крыльев самолета. Попытка снять людей с помощью надувной лодки не увенчалась успехом – за один рейс доставили на «Каталину» двух человек, после чего резиновую лодку перевернуло, она за что-то зацепилась, ткань разорвалась и лодку унесло в море. Самолет взлетел, сбросил в кунгас продукты и воду, пилот сообщил об обнаружении кунгаса и вернулся на аэродром. Шторм бушевал трое суток.

В точке 73°35'N, 67°25'E (северо-западнее острова Белый) М.И.Козлов 23 августа обнаружил кунгас с людьми и сообщил в базу. Ему ответили, что в район обнаружения вышел тральщик Т-906. Не дожидаясь прихода корабля, пилот посадил свой гидросамолет на штормовую поверхность моря и подрулил к кунгасу. С большим трудом подали швартовый линь – люди в кунгасе так обессилели, что не могли принять его. Механик самолета Каминский и штурман Леонов спустили клипер-бот – резиновую шлюпку, вмещающую четырех человек, и подошли к кунгасу. На дне его, по колено наполненного водой, лежали мертвые люди. Те же, в ком сохранялись еще признаки жизни, самостоятельно передвигаться не могли и просили пить. Среди них была и медсестра Галстухова. За семь рейсов авиаторы переправили с кунгаса на самолет 14 человек. Перегруженный ГСТ взлететь – из-за шторма! – не мог. Пилот на скольжении в течение 12 ч добирался до острова Белый. За это время один из спасенных скончался. В проливе Малыгина к гидросамолету подошел Т-906 и принял на борт 13 живых и одного умершего; всех доставили на остров Диксон. Через некоторое время спасенные рассказали, что первоначально на кунгасе их было человек шестьдесят. Умерших хоронили в море, пока у живых еще были силы. К моменту обнаружения подполковником М.И.Козловым кунгаса на нем было 14 живых и 20 мертвых.

В целях поиска пострадавших с 24 по 29 августа было выполнено еще четыре самолето-вылета, но больше ничего не обнаружили. Из порта Диксон 24 августа вышел сторожевой катер № 501 с задачей обнаружить кунгас, снять с него трупы, доставить на остров Белый и похоронить с воинскими почестями. Но моряки кунгас в штормовом море не обнаружили. Розыскная операция продолжалась до 3 сентября, когда командующий БВФ контр-адмирал С.Г. Кучеров приказал «поиск шлюпок и личного состава с транспорта «Марина Раскова» прекратить». Спасено было: на Т-116 – 186 человек, с помощью авиации – 73 человека, погибло 298 человек. Это была одна из самых больших потерь в конвойных операциях на СФ за весь период Великой Отечественной войны.

**Сергей Шулинин** » 16 Июнь 2008 17:47

Из книги В.В. Щедролосев. Три сестры Беломорской флотилии, г. Санкт-Петербург, издательство «ЛеКо», 2006 г.
Часть III. Карская военно-морская база.
Глава 7. Отдельные операции в зоне Карской ВМБ. Боевые потери базы.
Стр. 142.

Боевые потери личного состава Карской ВМБ (источник – ЦВМА. Ф. 3303. Оп. 028574. Д.1. Л. 184, -С.Ш.)

Персонал авиабазы и отделения связи на транспорте «Марина Раскова», 12 августа 1944 г.

Офицеры Старшины Рядовые Всего военнослужащих Вольнонаёмный состав Всего
5 3 26 34 19 53

Тральщик Т-114, 12 августа 1944 г.

Офицеры Старшины Рядовые Всего военнослужащих Вольнонаёмный состав Всего
9 22 40 71 – 71

Тральщик Т-118 12 августа 1944 г.

Офицеры Старшины Рядовые Всего военнослужащих Вольнонаёмный состав Всего
5 19 44 68 – 68

**Иван Кукушкин** » 16 Июнь 2008 18:15

Shulc :Из книги В.В. Щедролосев. Три сестры Беломорской флотилии, г. Санкт-Петербург, издательство «ЛеКо», 2006 г.
Часть II. Новоземельская военно-морская база. Глава 10. Боевые действия в Арктике в 1944 г.
Стр. 92-99.

Наверное хорошая книжка, очень внятное и толковое описание.
Еще бы из нее ссылки на источники добавить - может удастся еще что-то выцепить...

**Сергей Шулинин** » 16 Июнь 2008 18:55

Иван Кукушкин :
Shulc :Из книги В.В. Щедролосев. Три сестры Беломорской флотилии, г. Санкт-Петербург, издательство «ЛеКо», 2006 г.
Часть II. Новоземельская военно-морская база. Глава 10. Боевые действия в Арктике в 1944 г.
Стр. 92-99.

Наверное хорошая книжка, очень внятное и толковое описание.
Еще бы из нее ссылки на источники добавить - может удастся еще что-то выцепить...

Источники, относящиеся именно к этому тексту, правда без указания привязки к самому тексту:
ЦВМА. Ф. 767. Оп. 2. Д. 72. Л. 62.
Там же. Л. 67.
Куровски Ф. Подводная война / Сб. Конвои.Архангельск, 1995, С. 91, 92.
Там же С. 121.
Там же С. 122.
ЦВМА. Инв. № 14556. С. 123.
Там же.
ЦВМА. Ф. 767. Оп. 2. Д. 62. Л. 68.
ЦВМА. Инв. № 14556. С. 124.
Там же С. 141.
Там же.
ЦВМА. Ф. 767. Оп. 2. Д. 72. Л. 69.
Там же Л. 70.
Суда Министерства морского флота, погибшие в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Справочник. М.: Мортехинформреклама, 1989. С. 21.

Полярная Почта Сегодня

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Конвой БД-5 ( 1944 )

Кто сейчас на конференции