Страница 1 из 1

Едемский Михаил Борисович (1870-1933)

СообщениеДобавлено: 04 Июнь 2015 20:37
ББК-10
 1_28 Едемский М.Б..jpg
Едемский Михаил Борисович
(5.06 (24.05 ст. ст.) 1870, д. Рыкаловская Тотемского у. Вологодской губ. – 28.12.1933, Ленинград) – этнограф, геолог, краевед, исследователь и собиратель фольклора в Архангельской и Вологодской губ., профессор, член Императорского Русского Географического общества.

Лит.: Вавилова М.А. Михаил Борисович Едемский. – Вологда,2011; Веселова Н.А. Этнографические коллекции 1910-1920 – х годов в Вологодском музее-заповеднике // Русская культура на рубеже веков: русское поселение как социокультурный феномен. – Сб. ст. – Вологода, 2002. – С.393-394; Имена вологжан в науке и технике. – Вологда, 1968. – С. 133-134; Дрюпин, В.Г. Едемский Михаил Борисович – геолог и краевед (24 мая 1870 – 28 декабря 1933) // Знаменитые люди Севера: от М.В. Ломоносова до наших дней. – Архангельск, 2006. – С. 85-87;


Имена вологжан в науке и технике. – Вологда, 1968. – С. 133-134

© Вавилова М.А.
Михаил Борисович ЕДЕМСКИЙ

Этнография и геология, народный язык и фольклор - эти разные, но в то же время тесно связанные между собой науки глубоко интересовали Михаила Борисовича Едемского всю жизнь. Происходил он из крестьян Тотемского уезда. Родился в 1870 году. Окончил начальное сельское уездное училище и Тотемскую учительскую семинарию. Затем около пяти лет работал учителем.
Мечта о науке приводит М. Б. Едемского в Петербург. Единственным доступным по его средствам заведением был Петербургский учительский институт. По окончании его он работает учителем в Петербургской и Псковской губерниях и в самом Петербурге. Но мысль об университете не покидала Едемского. Поступление же в это заведение затруднялось тем, что учительский диплом не давал права на поступление в университет. Это препятствие не остановило молодого учителя. Он выдерживает предварительно экзамен за полный курс гимназии с древними языками. И вот, в 1903 году, не оставляя учительской службы, Михаил Борисович приступает к учебе в университете в качестве «стороннего слушателя». В 1912 году 42-летний студент Едемский был удостоен диплома 1-й степени по группе геологии и минералогии естественно-исторического отделения физико-математического факультета.
Став «ученым человеком», Михаил Борисович не забывает родных мест и ежегодно приезжает в свой край. Сюда влекут его не только родственные привязанности, но и чисто научный интерес. Особый интерес молодой ученый проявил к устному народному творчеству. Он записывает сказки» песни, свадебные обряды. Иногда, как свидетельствуют очевидцы, к нему собиралась чуть ли не вся деревня, и люди засиживались до утра, рассказывая сказки, предания, «бывальщины».
Результатом этих поездок явились научные публикации фольклорного характера: «Загадки в Кокшеньге» (1906 г.), «Кокшеньгская старина» (1906 г.), «Из кокшеньгских предании» (1905 г.), «Припевки в Кокшеньге» (1910 г.), «Свадьба в Кокшеньге» (1913 г.), «Семнадцать сказок Тотемского уезда» (1915 г.) и др.
Первые печатные работы М. Б. Едемского обращают на себя внимание крупного языковеда А. А. Шахматова и этнографа-фольклориста Н. А. Иваницкого.
Появляются также работы М. Б. Едемского по этнографии и геологии: «О старых торговых путях на Севере» (1908 г.), «О крестьянских постройках на севере России», «Предварительные сведения о геологических образованиях в бассейне р. р. Устье и Кокшеньги» (1915 г.), «Озерные руды Олонецкого края» (1916 г.), «Находки в геологических отложениях р. Старой Тотьмы» (1917 г.).
М. Б. Едемский был подлинным энтузиастом-этнографом. По заданию Русского Географического общества им выполнен ряд исследований и карт в области этнографии. Ученый работал в ряде комиссий, участвовал в ежегодных экспедициях на Север. За все это он был награжден золотой и серебряной медалями.
С чувством огромной радости встретил М. Б. Едемский Октябрьскую революцию. Все свои силы и знания ученый отдает молодой Советской республике. Научная деятельность его в этот период проходит в системе Академии Наук и достигает подлинного расцвета. В 1922 году ему присваивают звание профессора.
Несмотря на преклонный возраст, ученый участвует в Свирской, Пинежской, Красно-Холмской, Северо-Двинской, Вологодской и других экспедициях. Он настойчиво ищет полезные ископаемые. Геологические исследования проводились в бассейне Северной Двины, на берегах Мезенского залива, Чешской губы, полуострова Канина.
В 1933 году профессор Едемский участвовал в последней своей экспедиции на Печору. Эта экспедиция открыла широко известный теперь каменноугольный бассейн. Результатом поездки явилась книга «Геология и полезные ископаемые Северного края».
Научная деятельность М. Б. Едемского выражалась также в участии в работе многочисленных обществ. Он являлся одним из основателей Ленинградского общества краеведения, был избран почетным членом Тотемского общества изучения местного края, пожизненным членом Вологодского общества краеведения, состоял действительным членом Русского Географического общества.
При жизни ученый опубликовал около 70 различных научно-исследовательских работ. Многие из них переведены на иностранные языки.
Умер М. Б. Едемский 28 декабря 1933 года.

Едемский Михаил Борисович (1870-1933)

СообщениеДобавлено: 04 Июнь 2015 21:00
ББК-10
© Вавилова М. А. Из истории вологодского краеведения:
Михаил Борисович Едемский (1870—1933 гг.) // Вологда:
Краеведческий альманах. — Вып. 3. — Вологда, 2000 — С. 576—
588. Библиография. — С. 589—591.



Александр Александрович Веселовский, обозревая историю изучения Вологодского края конца XIX - начала XX века, разделил ее на два этапа: "время краелюбия" и "время краеведения". С первым он связывал имена Ф. Малевинского, П. Воронова, П. Шайтанова, Н. Попова, со вторым - Н. Иваницкого, П. Дилакторского, А. Шустикова, М. Едемского. Именно благодаря последним появились полноценные фольклорно-этнографические собрания, дающие представления о духовной жизни вологодского крестьянства на протяжении почти столетия. Краеведческой деятельностью были охвачены разные по своему социально-политическому, образовательному, общественному статусу, но единые в своей преданности русской идее, любви к своему краю, к России люди: священнослужители П. Воронов, П. Шайтанов, С. Непеин, Ф. Малевинский; местные дворяне и помещики нового типа - историк А. Мерцалов, коллекционер-библиофил А. Бурцев, библиограф П. Дилакторский; земские врачи Н. Ордин и С. Дилакторский; учителя В. Кичин и Е. Кичин; писатель А. Круглов; крестьянин А. Шустиков; выходец из крестьян, интеллигент в первом поколении, ученый-геолог, этнограф, фольклорист М. Едемский и другие. Все они были связаны с Русским Географическим обществом, отвечали на его многочисленные вопросники, выполняли программы этнографического, статистического, юридического и другого содержания, требующие как наблюдений над живыми процессами народной жизни, так и знаний того, что сохранилось в народной памяти.
Бесценным источником изучения духовной культуры Вологодского края является коллекция М. Б. Едемского, который был одновременно и хранителем "фольклорного знания", знатоком местных фольклорных традиций, и информатором, и исследователем. Этот факт определяет уровень научного доверия к его материалам, позволяющим изучать своеобразие духовной культуры Тотемского уезда с учетом особенностей его заселения, освоения, развития, то есть в историческом, экономическом, социальном и этническом контекстах.
Михаил Борисович Едемский [1] принадлежит к плеяде фольклористов-краеведов, пришедших в науку в начале XX века. По системе взглядов, методике собирательской работы его можно отнести к так называемой школе "русских фольклористов". М. К. Азадовский [2] называл М. Б. Едемского в ряду последователей творческого метода П. Н. Рыбникова - А. Ф. Гильфердинга, воплотивших в своей собирательской практике идею Н. А. Добролюбова о необходимости изучать народное поэтическое творчество в тесной связи с социально-экономической и внутренней жизнью его носителей.
Для М. Б. Едемского знание народного быта было органичным: он родился в 1870 году в семье крестьянина в деревне Рыкаловской Тотемского уезда Вологодской губернии и провел в крестьянской среде почти 30 лет своей жизни. Окончив Тотемскую учительскую семинарию, он работал в деревне до 1903 года. Знание народной среды, народных обычаев, языка помогло Едемскому, по верному замечанию С. Ф. Ольденбурга, стать "образцовым экспедиционным работником", "превосходным собирателем и записывателем", свободно проникающим в народную творческую лабораторию.
Свою первую работу он направляет в комиссию по составлению "Словаря русского языка" Академии наук под председательством А. А. Шахматова (1895 г.), с которым у него завязываются теплые неофициальные отношения [3]. Знакомство с вологодским этнографом-краеведом Н. А. Иваницким утвердило М. Б. Едемского в правильности избранного им пути. "Везло" М. Б. Едемскому и в последующие годы: его становление как ученого-краеведа завершается в блестящем кругу молодых талантливых этнографов-фольклористов: Д. К. Зеленина, Н. Е. Ончукова, В. И. Чернышева, сгруппировавшихся вокруг журнала "Живая старина".
В "Живой старине" с 1905 по 1913 год постоянно появляются фольклорно-этнографические публикации Едемского: "Говор жителей Кокшеньги Тотемского уезда" (1905 г.), "Из кокшеньгских преданий" (1905, 1908 гг.), "Вечерованье, городки и песни в Кокшеньге Тотемского уезда" (1905 г.), "Загадки в Кокшеньге Тотемского уезда"(1906 г.), "Прозвища в Кокшеньге" (1907 г.), "Припевки в Кокшеньге" (1909 г.), "Семнадцать сказок, записанных в Тотемском уезде Вологодской губернии" (1912 г.), "О крестьянских постройках на Севере России" (1913 г.). В эти же годы в других изданиях печатаются работы: "О старых торговых путях на Севере России", "Кокшеньгская старина" и другие [4].
Десять лет сотрудничества в "Живой старине" были очень продуктивны, научные интересы М. Б. Едемского сосредоточились главным образом в сфере краеведения.
Предметом всестороннего фольклорно-этнографического исследования становится Кокшеньга Тотемского уезда - родина исследователя: он подробно описывает историю Кокшеньги, духовную жизнь кокшаров, говор, обряды. Он доказывает, ссылаясь на фольклорно-этнографические данные, что кокшары (жители Кокшеньги Тотемского уезда) - особая этническая группа, прямые потомки выходцев из Новгородской земли. Кокшары (по подсчетам Едемского, их насчитывалось 40 тысяч) отличаются от других жителей уезда прежде всего по говору. Новгородское происхождение подтверждается и циклом преданий, записанных в Кокшеньге и совпадающих с летописными сказаниями о Кокшеньге. Кокшеньгские предания легко разделить на две группы. Прежде всего это предания о новгородских временах, о некоей "новгородской вольности", о старообрядцах и староверах, хранителях этого духа. Кокшеньга предстает в преданиях своеобразным северным "Беловодьем": вольной, богатой, идеальной землей, где можно скрыться от военной службы, куда "стекались беглецы из разных мест". Эти предания, отмечает собиратель, созвучны настроениям свободолюбивого кокшеньгского крестьянства. Второй цикл - предания о разорении Кокшеньги - отголоски усобиц московских и галицких князей, Смутного времени, борьбы с "литвой" и "чудью". По форме они напоминают сказания. Народ верит в "кровавые косы", которые ходят по озеру в непогоду, и в чудесную саблю Александра Невского, спрятанную в Кокшеньге. В преданиях объясняется появление в Кокшеньге "волоковых" окошек, крепостных рвов, городищ. Анализ кокшеньгских преданий подтверждает идею Едемского о новгородской колонизации края. Эта же мысль подкрепляется записью свадебного обряда в Кокшеньге: содержание причети, взаимоотношение композиционных частей сближают свадьбу в Кокшеньге с новгородскими свадьбами.
Последним доказательством в этом ряду является этнографическая работа "О крестьянских постройках на Севере России". "Русская народная архитектура" Кокшеньги сильно отличается от соседних районов. "За Кокшеньгой сразу видно, - пишет Едемский, - что это другой тип постройки, что он развивается по другому плану и при других условиях и что хозяева этих построек, как это [и] оказывается в действительности, должны сильно отличаться от жителей Кокшеньги. Кокшеньга сохранила древненовгородский тип жилища, который мы тщетно теперь стали бы искать на берегах Волхова" [5].
Система научных взглядов Едемского сформировалась под влиянием "Живой старины". Методология журнала ориентировала на запись "старинных" текстов от лучших информаторов, на отбор лучших записей, которые еще не попали под влияние "новых форм народной словесности" [6].
Принципы изучения Едемским фольклора действительно заслуживают внимания. С одной стороны, идя вслед за Рыбниковым и Гильфердингом, он смыкается с ними в глубоком интересе к личностному началу в фольклоре, но в то же время его путь значительно продуктивнее и шире: его интересуют процессы, происходящие в фольклоре, он пытается объяснить причины угасания фольклорных жанров, поднимает вопрос о преемственности фольклорных традиций на очень конкретном материале - фольклорном репертуаре семьи. Позднее, в 1920-х годах, Едемский расширил сферу наблюдений и поставил вопрос о репертуаре возрастных групп. Наблюдал Едемский и за трансформацией жанров. К сожалению, он не обобщил итоги своей фольклорно-этнографической деятельности, у него нет больших теоретических работ.
Всего Едемский написал более сорока работ по фольклору и этнографии, 27 из которых опубликованы, а 14 рукописей затерялись в редакциях. Остался неизданным и огромный фольклорный архив - 1178 единиц хранения в РГАЛИ и Гослитмузее, 74 листа сказок М. Шабунина в АРГО [7].
За научную работу в области фольклора и этнографии М. Б. Едемский был награжден серебряной (1906 г.) и малой золотой (1912 г.) медалями Русского Географического общества.
В 1912 году "сторонним слушателем" (заочно) М. Б. Едемский с отличием заканчивает отделение геологии физико-математического факультета Петербургского университета и с головой уходит в новую сферу деятельности: в палеонтологию, стратографию, палеофитологию. Начинается период ежегодных геологических экспедиций на Северную Двину, полуостров Канин, Пинегу, Кулой, Мезень. За семнадцать лет он участвовал в тридцати экспедициях. Не оставляет Едемский надежды открыть полезные ископаемые и в родном крае. В 1917-1918 годах он организует экспедиции с геологическими целями в бассейны рек Устье, Кокшеньга, в устье Старой Тотьмы. Во всех многочисленных экспедициях Едемский не перестает записывать фольклор, вести наблюдения за характером его бытования. Он становится действительным членом Русского императорского Географического общества (1913 г.), пожизненным членом Вологодского общества исследователей Северного края (1916 г.), участвует в работе "Сказочной комиссии" (1911-1917, 1924-1928 гг.), избирается научным сотрудником первого разряда по отделению этнографии Русского Географического общества (1925 г.), но фольклорно-этнографические интересы заметно отходят на второй план. В какой-то мере этому способствовала и начавшаяся в 1924 году дискуссия в области краеведения [8], в ходе которой резко прозвучала негативная оценка той методологии, на позициях которой стоял М. Б. Едемский. Его ориентация на фольклор как на "живую старину", а не как на "громкий голос настоящего", несогласие с оценкой школы, взгляды которой он разделял, необъективная оценка итогов проведенной им в 1924 году этнологической экспедиции в Вологодскую губернию [9], в ходе которой он зафиксировал то, что видел, а не то, что от него ожидали, способствовали его временному уходу из этнографии и "погружению с головой" в геологию. М. Б. Едемский написал около восьмидесяти научных работ по геологии Северного края. В 1930-е годы были опубликованы большие монографии: "Атлас руководящих ископаемых" (1932 г.), "Полезные ископаемые Северного края" (1932 г.), "Геология и полезные ископаемые Северного края" (1934 г.). Он изучает архивы известного ученого, профессора В. П. Амалицкого [10] , публикует его биографию и готовит к печати его "Дневники наблюдений на Малой Северной Двине" (1931 г.), участвует в разработке морских кадастров Белого моря (1933 г.), ездит в ежегодные геологические экспедиции. "У него две специальности, и главная - геология", - записано против его фамилии в карточке учета научных интересов работников Академии наук тех лет [11]. Едемский - "один из самых добросовестных и упорных работников", "не только полевой, но и научный работник", "настойчивый и разносторонний", "активный общественный работник, отличающийся большой работоспособностью", - так характеризовали ученого люди, с которыми ему довелось работать: академики А. Е. Ферсман, А. Д, Архангельский, С. Ф. Ольденбург, профессор А. Н. Самойлович и многие другие [12].

Трудовой стаж М. Б. Едемского - сорок два года. Трудовая книжка отразила этапы трудной и напряженной жизни: он был безработным (1919 г.), работал рассыльным и научным сотрудником в Комиссии по изучению ископаемых Русского Севера (1919 г.), был рабочим и начальником геологических отрядов (1920, 1921, 1922, 1926, 1927, 1930 гг.), профессором в Институте "Живого слова" (1923 г.), сотрудником и хранителем музея в геологическом институте АН СССР (1931 г.), заведовал кафедрой в Лесотехнической академии (г. Архангельск), откуда был уволен по сокращению штатов (1933 г.). Умер М. Б. Едемский в декабре 1933 года в возрасте 63-х лет. Н. Е. Ончуков, близко знавший Едемского по работе в "Сказочной комиссии", писал в некрологе: "В основном он был, конечно, геолог, но оставил след и как этнограф, главным образом как фольклорист-собиратель, как глубокий и вдумчивый наблюдатель крестьянской жизни, проведший всю свою жизнь в бесконечных, буквально ежегодных экспедициях" [14].
"Второй приход" М. Б. Едемского в этнографию состоялся с возобновлением работы в "Сказочной комиссии" под председательством академика С. Ф. Ольденбурга (1924-1928 гг.). Предметом пристального научного внимания Едемского в этот период становится крестьянская семья как микроструктура крестьянской общины. В семье сосредоточены все возрасты, все поколения, семья - основная хранительница народных традиций, именно в семье происходит трансмиссия культуры от поколения к поколению.
Еще в 1903 году он записал песенный репертуар семьи Кузнецовых (57 песен). Позднее, и это вряд ли случайно, появились новые "гнездовые" семейные циклы: "Сказки семьи Едемских" (22 номера), "Сказки Мина Шабунина" (12 номеров), "Сказки семьи Вячеславовых" (13 номеров), "Старинные сказки" М. Д. Третьякова, В. Г. Овсянникова, Платона Кузьминского и т. д.
Почти тридцатилетние наблюдения Едемского за бытованием фольклора в Кокшеньге и других северных регионах приводят его к неутешительному выводу: "Старина держится не так прочно, как можно было бы ожидать, судя по отдаленности и захолустью края... Даже семейные отношения стали менее устойчивыми..." [15]. Заметно разнятся и по качеству, и по содержанию репертуары "дедов" и "внуков". Причины расхождения Едемский совершенно справедливо связывает с урбанизацией, с появлением вследствие этого новых ценностных ориентации, которые охватывают внешние и внутренние стороны традиционного быта, разрушая механизм воспроизводства культуры.
М. Б. Едемский, убежденный сторонник традиционной культуры, с грустью констатирует: молодежь стремится в город, городской костюм начинает теснить деревенский, на смену хороводу приходит кадриль, на смену вечеркам, беседам - кинематограф, футбол, комячейка; среди детских игрушек появляется кукла-"коммунист" [16]. М. Б. Едемский никогда не был фольклористом-теоретиком, но его наблюдения позволяют сделать ряд интересных выводов о характере взаимодействия социальных и культурных процессов в 20-х-30-х годах нашего века. Наблюдается сильный упадок религиозности ("дороги попы"), церковные праздники "справляются не так истово", "свадебный обряд ведется в сильно сокращенном порядке" ("кому скоро нать, дак и одним днем сделают..."). А главное - "и венчались, да разошлись, и не венчаны живут...". Процесс миграции деревенской молодежи, который на Севере в дореволюционное время не был массовым, приводит к "состязанию между городом и деревней, старой местной традицией и надвинувшейся извне новизной, поддерживаемой новыми, входящими в народную жизнь порядками". Эти выводы Едемский подкрепляет любопытными наблюдениями: "Группы молодежи... сходились одна за другой на широкий просторный луг... В нарядах была большая пестрота: рядом с чисто народным костюмом можно было видеть чисто городской... Состязались две большие группы, одна из которых придерживалась народных традиций, другая - городских. Поочередно слышались то старая русская песня, то городская, иногда совсем модная... В хороводе пелись: "Хожу я по травке, хожу по муравке...", "За Доном гуляет козак молодой...", а из другой группы слышалось: "Накинув плащ", "Степан Разин", "Коробейники"..." [17].
Едемский зафиксировал репертуар различных возрастных групп, на основании которого можно проследить, как с изменением традиционных функциональных связей меняется содержание фольклорного репертуара, происходит угасание фольклорных традиций. Он записывал песенный репертуар (мужской и женский) исполнителей в возрасте от 17 лет и старше и доказывал, как с разрушением бытового уклада разрушается фольклорная традиция: "Содержание этих [т. е. старых. - М. В.] песен далеко не соответствует народившимся вкусам личной и общественной жизни". Вот репертуар 17-летнего деревенского парня: "Степан Разин", "Пожар московский", "Интернационал", "Смело, товарищи, в ногу", "Как родная меня мать провожала", "Вот по дороге тройка мчится", "Над тюремной кирпичной стеною", "Знаю, ворон, твой обычай", "Несчастный я родился", "Отлетает-то мой соколик" [18]. Как видно из приведенного перечня, только две последние песни восходят к традиционному крестьянскому репертуару.
В репертуаре старшего поколения, подчеркивает Едемский, устойчиво сохраняется старинная песня: "Ехали бояре да из Новгорода", "Он жил-то, служил да верой-правдою", "Летел голубь по долине", "Развей, развей, погодушка" и т. д. "Старики поют у нас хорошо...", а молодые "ныне не играют [песню. - М. В.], а путают..." [19]. Такими словами старой песенницы с Пинеги оценивает Едемский состояние современной ему фольклорной песенной традиции.
Очень часто собиратели во время экспедиций ограничиваются лишь записью текстов. Едемского интересуют бытовой контекст, в котором живут песня, сказка, свадьба, и процессы, под влиянием которых изменяются текст и манера его исполнения. Кто поет, какое место в обряде крестьянской жизни занимает песня, к какому времени она приурочена, каков порядок исполнения - все это, считает Едемский, необходимо учитывать, чтобы составить правильное представление о характере процессов, которые происходят при переходе народной лирической песни в категорию "просто песен".
Лирическую песню Едемский считает составной частью бытовых обрядов. "Речь идет не о свадебных песнях, а о лирических" [20], - уточняет он. Довольно типичной становится ситуация, когда лирическая песня переходит в новую сферу бытования. Разрушается хоровод, начинают "гулеть кадриль", сопровождая танцы старинными песнями, которые обретают функцию "кадрильных": "По Дону гуляет козак молодой", "По улице мостовой", "Вдоль по ярмонке купчик идет", "Не кусточки стоят, не листочки шумят", "Вы не бейте меня, не ругайте меня" и другие. Молодежь, отмечает Едемский, предпочитает "городские долгие песни": "Над серебряной рекой", "Слети к нам, тихий вечер", "Хас Булат", "Що ты, мальчик, за любитель", "Купила мама мне панаму", "Сидел Ваня на диване, в стакан рому наливал" и другие. "Мода становится традицией" [21], - с грустью констатирует Едемский. Обретение нового происходит вне обряда и закрепляется как традиция.
Систему фольклорно-этнографических взглядов М. Б. Едемского и методику его работы можно убедительно показать и на записях сказок, которые преобладают в коллекции ученого. В течение полувека менялись и взгляды, и методика работы, и научные выводы, которые мы делаем за Едемского.
Отчетливо выделяются три этапа в собирании сказок. На первом этапе, до 1917 года, методология и методика его собирательской деятельности определялись позициями "Живой старины", ориентирующей на запись "старинных", еще не исчезнувших из народной памяти и бытования сказок. Едемский записывает сказки выборочно, от лучших исполнителей, у которых "чувствуется преданность эпическому тону" [22]. В "Живой старине", посвященной братьям Гримм, опубликованы в его записи "Семнадцать сказок Тотемского уезда" (1905-1908 гг.) Четырнадцать сказок записаны от одного информатора - семидесятилетнего крестьянина Михаила Дмитриевича Третьякова. Три другие сказки помещены для сравнения. По мнению М. Б. Едемского, они "испорчены" "соединением многих сюжетов в один рассказ". Рукопись сказок Мины Шабунина (1914-1916 гг.) [23] была подготовлена М. Б. Едемским к изданию как очередной выпуск вологодских сказок, но, к сожалению, затерялась и была обнаружена только в 1929 году. Мина Шабунин - сказочник из Тотемского уезда с прекрасным "волшебным" репертуаром, сказки записаны с соблюдением диалектных особенностей речи и вполне соответствуют представлениям собирателя о "старинной" сказке.
На поиск "старинной" сказки ориентирует М. Б. Едемский и своих корреспондентов. В 1914 году он получает 19 сказок от X. А. Шерстеньковой. Рукопись отвечает всем предъявленным требованиям: образцовая запись с соблюдением диалектных особенностей речи, "старинные" сказки, хорошие рассказчики. Большинство сказок принадлежит одному сказочнику - В. Г. Овсянникову [24]. Информаторами М. Б. Едемского в этот период выступают в основном люди преклонного возраста: А. М. Двойнишникова (92 года), М. Г. Бритвина (76 лет), Ф. В. Шалаевский (60 лет) и другие, по словам собирателя, "истинные сказочники".
М. Б. Едемский сознательно не записывает сказок, которые "по содержанию и по манере" были недостаточно старыми. Он разделяет сказочников на две группы: первая - "старики и старухи, которые любят старые назидательные сказки, передают их без вольностей, не нарушая канон"; вторая - "сказочники-балагуры", которых М. Б. Едемский активно не любит за то, что они комментируют сказку, сравнивают сказочные эпизоды с событиями окружающей жизни, разрушают традиции [25]. Процесс угасания сказки, как и песни, М. Б. Едемский связывает с "движением цивилизации". Проезжая во время экспедиции в Олонецкую губернию по Мариинской системе, он обнаруживает в районе канала полное исчезновение сказочной традиции: "Здесь сказку не знают"; "У нас этим не занимаются", - цитирует он ответ собеседника-крестьянина. М. Б. Едемский замечает с горечью, что даже сказку "Лопоток" никто не мог окончить, поэтому "нужно искать, что сохранилось от старины, нужно спешить, так как перемены в укладе жизни народной приводят к утрате старины!" [26]. И Едемский спешит. Он привлекает к собирательской работе большой круг корреспондентов: сельских учителей, учеников гимназии, грамотных крестьян, своих многочисленных родственников.
Подводя итог собирательской работе М. Б. Едемского в этот период, можно утверждать, что у него на руках была большая коллекция сказок, которые, предположительно, он хотел издать выпусками. В 1905-1908 годах записано 17 сказок, в 1913 - 3, в 1914 - 25, в 1915 - 3, в 1917-1918 годах - 28 сказок. Все это дало полное основание С. Ф. Ольденбургу, председателю "Сказочной комиссии", заявить: "Готовы к печати, но не могут теперь же по недостатку средств [быть. - М. В.] изданы следующие сборники великорусских сказок: вологодских - М. Б. Едемского, тамбовских - Н. Ф. Познанского, псковских - Н. Г. Козырева" [27].
Период с 1919 по 1924 год в фольклорно-этнографическом плане был для Едемского малопродуктивным по количеству записанного материала, но интересным в плане новых подходов к собирательской работе и осмыслению собранного. Помимо трудного материального положения, нездоровья, безработицы, он испытывал постоянное раздвоение: его влекут как геология, так и краеведение. Он еще продолжает активно работать в Русском Географическом обществе, составляет предметный указатель к сказкам А. М. Смирнова [28], но в то же время дважды в год участвует в геологических экспедициях на Севере. До 1921 года записей сказок в архиве нет. После экспедиции в 1921 году от Государственной академии истории материальной культуры (ГАИМК) с этнологическими целями в Новгородскую, Ярославскую и Псковскую губернии в архиве появляются полевые записи сказок: из Новгородской губернии - 5, из Ярославской - 55, из Псковской - 3. От некоторых информаторов сказки записаны не до конца, а лишь указан репертуар. Любопытно, что сказочник с большим репертуаром (26 старинных сказок) не привлек внимания Едемского. Ученый или был ограничен во времени, или его не особенно интересовал этот регион, или сказочник с большим репертуаром был сказочником-книжником ("Еруслан Лазаревич", "Бова-Королевич", "Аленький цветочек", "Как мужик поймал золотую рыбку в море" и другие).
Обращает на себя внимание новая методика работы: Едемский переходит к безвыборочной записи, которая позволяет представить сказочный репертуар региона не в лучших образцах, а в полном объеме, что дает возможность сделать выводы о дальнейших тенденциях развития сказки. Отсюда и интерес к рядовым сказочникам, информаторам с небольшим репертуаром, к информаторам разного возраста: это Ваня Субботин (12 лет), Михаил Бишуев (16 лет), Михаил Ведюков (18 лет), Михаил Молодцов (20 лет), К. Малюков (77 лет), А. Денисов (75 лет), слепой В. Г. Трушкин (66 лет) и другие [29]. За этот период записано 63 сказки, но записи конспективны, не переписаны, к публикации не готовы.
Третий период собирания сказок можно датировать 1924-1933 годами. Едемский продолжает работать на два фронта. Ежегодно он бывает в геологических экспедициях, пишет и публикует около 80 работ по геологии.
30 мая 1924 года возобновляет работу "Сказочная комиссия", и М. Б. Едемский принимает в ее работе активное участие, присутствует на всех заседаниях. В работе "Сказочной комиссии" 1924-1927 годов, помимо старых ее членов - С. Ф. Ольденбурга, П. К. Симони, Д. К. Зеленина, В. И. Чернышева, М. Б. Едемского, принимают участие молодые и талантливые этнографы и фольклористы: В. Я. Пропп, А. И. Никифоров, Д. А. Золотарев, О. И. Капица, Н. М. Элиаш, М. М. Серова - всего около 30 человек, которых интересует не только процесс накопления материала, но и его теоретическое осмысление. М. Б. Едемский, судя по протоколам комиссии, на заседаниях присутствует, но в обсуждениях теоретических вопросов участия не принимает. Он остается полевым работником, а в теории - на уровне любителя, хотя в научной интуиции ему трудно отказать. В этот период Едемский начинает записывать сказки в семье. Свою идею он реализует в огромной семье Едемских. В семье брата он записал 22 сказки: от детей (Паши и Поликсены), от своей матери и ее сестры, которые нянчились с детьми брата. От матери первые сказки были записаны в 1913 году, когда ей было 50 лет. Это были "старинные сказки", которые в то время интересовали Михаила Борисовича. В 1924 году от нее же записано 14 сказок, но уже из репертуара "няньки": "Волк и семеро козлят", "Про козу луплену", "Про лениву девушку" и другие, которые она рассказывала внукам.
В этом же году были сделаны записи в семье Вячеславовых: от Степана Федоровича, по прозвищу "Галка" (63 года), его сестры Ирины Федоровны, племянника Алексея Михайловича (34 года). В этой родственной группе записано 17 сказок. Прекрасным "волшебным" репертуаром владел Степан Федорович, Ирина Федоровна знала только "нянькины" сказки ("Дрозд, конопляный хвост", "Глиняшко" и другие). Племянник не унаследовал семейной традиции. От него конспективно записаны только две сказки. К сожалению, М. Б. Едемский не довел до конца эту плодотворную работу, архив обрывается 1924 годом.
Семейным сказочникам М. Б. Едемский противопоставлял сказочника-общественника, который рассказывал сказки "случайным людям". В архиве есть пометка о встрече со сказочником Малаховым, о котором односельчане отзывались как о большом мастере: "Одну сказку сказывает - пять верст взад и вперед сходишь. Вот башка!.. В его доме собиралась молодежь, вечерушки устраивали, рассказывали сказки, особенно те, кто был в городе" [30]. К сожалению, этот тип сказочника не вписывался в концепцию собирательской практики М. Б. Едемского.
Таким образом, все его наблюдения сводятся к одному: сказка уходит из активного бытования. Молодежь ориентируется на другой тип культуры. И если сказка бытует, то только в детской аудитории как "нянькина" сказка.
В архиве Едемского все записи, в том числе и сказок, обрываются 1924 годом. Записывал ли он фольклор в последующие годы? В отчетах "Сказочной комиссии" он называет еще более 50 номеров сказок, указывает их нумерацию по системе Аарне-Андреева, называет информаторов, от которых сказки записаны: 12 сказок - от Анастасии Степановны Шатровой, 27 сказок присланы ему корреспондентами-учителями А. М. Басовой и М. И. Романовым, 15 номеров записаны им самим в Архангельской губернии. Но в архивах этих сказок нет.
В "Перечне главнейших научных трудов М. Б. Едемского" [31], подготовленном им самим в 1933 году, указаны как сданные в печать в 1929 году сборники: "Кулойские сказки и сказочники", "Сказки в городе", "Сказки-басенки. Сборник народных сказок для детей". Этих сборников в архивах тоже нет. Но на этом загадки не кончаются. В том же "Перечне..." есть приписка: "Переписано для печати более 500 страниц вологодских сказок... На руках имеются обширные материалы по русской народной сказке...". Судьбу перечисленных Едемским сказочных сборников установить не удалось.
Во времена Едемского в Кокшеньге сказка пользовалась популярностью в двух аудиториях: в семье и на "вечеринках". Тем не менее, несмотря на перечисленные выше благоприятные условия, способствовавшие сохранности традиций, сказка была обречена на угасание и забвение. К этому выводу приходил и сам Едемский, виня в разрушении "обряда" крестьянской жизни цивилизацию и тягу молодежи к новым формам культуры [32].
К такому выводу приходим и мы, изучив репертуар возрастных групп и качество записанных сказок. Возраст рассказчиков с хорошим репертуаром - 65-90 лет. В репертуаре старого рассказчика - 5-10 сказок. Рассказчики среднего возраста (30-40 лет) знают 2-3 сказки. Как правило, все они переданы конспективно. Молодежь сказками не интересуется.
Правомерность выводов ученого-краеведа подтвердили экспедиции филологического факультета Вологодского педагогического института "По следам М. Б. Едемского", организованные в 1960-е - 1980-е годы [33]. Участники экспедиций встречались с людьми, помнившими Едемского, гордившимися своим земляком, с его родственниками [34], записали рассказ о нем учительницы Спасской восьмилетней школы Тарногского района Т. А. Соколовой. В 1960-х годах были сделаны повторные записи многих жанров, но сказок встретилось мало, в основном бытовала "семейная сказка", то есть сказка для детей, "нянькина". Из интересных сказочников встретился только один - шестидесятилетний А. И. Едемский [35], репертуар которого состоял из сюжетов с ярко выраженной тенденцией "осовременивания" сказки, стремлением привязать ее к какой-либо бытовой ситуации. Пользуясь терминологией М. Б. Едемского, это был тип "сказочника-общественника". В 1980-е годы сказки уже не встречались. Молодые бабушки на просьбу рассказать сказку пересказывали книжные варианты.
М. Б. Едемский очень верно определил тенденции бытования фольклора на современном этапе. Он интуитивно понимал, что появление нового в народной культуре, в фольклоре тесно связано с миром традиционных представлений. Встреча фольклора с реальной жизнью, особенности ее художественной реализации не могут быть сиюминутным явлением. Новое возникает на базе традиций и их взаимодействия с социальными системами. Можно полностью согласиться с оценкой научной деятельности М. Б. Едемского, данной крупнейшим специалистом-этнографом и большим знатоком фольклора Д. К. Зелениным: "Это целый подвиг, за который русские фольклористы не могут не быть благодарны ученому" [36].

Приложение

ВОСПОМИНАНИЯ ЗЕМЛЯКОВ О МИХАИЛЕ БОРИСОВИЧЕ ЕДЕМСКОМ
(Из архива кафедры литературы Вологодского государственного педагогического университета)


Михаил Борисович Едемский родился в деревне Рыкаловская (по-народному - Угольная) Спасской волости Тотемского уезда Вологодской губернии (по современному административному делению - Нижне-Спасского сельсовета Тарногского района Вологодской области) в 1870 году. Семья Едемских была большая: отец, мать, четыре сына (Михаил, Семен, Осип, Александр) и две дочери (Мария и Ираида). Отец Едемского, Борис Иванович, был крестьянином-середняком. Очень трудолюбивой женщиной была мать - Арина Матвеевна.
По словам стариков, Михаил Борисович с детства был очень любознательным. Учился он в Спасской земской школе с трехлетним сроком обучения, которая была единственной школой на всю волость. После окончания этой школы он уехал в Петербург, где работал и учился будто бы лет тридцать. К нему приехал и брат Семен, который стал работать там дворником и помогать брату. Остальные братья и сестры Михаила Борисовича остались неграмотными, так как отец заявил, что одного достаточно выучить, а остальным нужно в хозяйстве работать.
Михаил Борисович ежегодно приезжал домой и привозил детям всей деревни подарки: конфеты, пряники. Когда он появлялся в деревне, в их избе собиралось много ребятишек, а иногда толпа детей ждала его приезда еще за деревней. Михаил Борисович собирал ребят вокруг себя, угощал, потом давал им задания: собирать с полей камушки. Ребята натаскивали их очень много, смотрели, как он внимательно разглядывал камни, некоторые из них откладывал и потом увозил в Питер. Камнями же, которые ему оказывались ненужными, Михаил Борисович вместе с ребятишками мостил дорогу в деревне, закладывая ямки (кальи) на дороге.
Сам он тоже был очень трудолюбив, не сидел ни одной минуты без дела. Об этом рассказывают старики, которые в детстве общались с ним: Анастасий Семенович Едемский, Августа Александровна Едемская, Вячеслав Александрович Едемский, Архелая Осиповна Едемская, Евлампий Никанорович Едемский. Последний больше других помнит о Михаиле Борисовиче.
Михаил Борисович ходил с ребятами в походы по рекам Baгe и Устье, которые протекают недалеко от его родной деревни, изучал почву и берега; ребята отделяли от берегов пласты почвы и приносили ему.
Михаил Борисович многих людей фотографировал. Женщин при этом заставлял одеваться в старинную нарядную одежду. В Петербурге с фотоснимков делал увеличенные портреты. Рассказывают, что в Питере у него была большая комната, стены которой были сплошь увешаны портретами его земляков. Едемский любил природу и делал многочисленные фотографии пейзажей.
Он организовал экспедиции в Архангельскую область для проведения раскопок. Очевидцы рассказывают, как нашли там скелет крокодила (?) и останки других древних животных. В этой экспедиции были с ним Матвей Александрович Машьянов, Павел Осипович Едемский, Петр Осипович Едемский.
Михаил Борисович записывал сказки, песни, свадебные обряды. Много песен пропела ему крестьянка Анна Аристарховна Едемская, умершая в 1960 году, и Таисия Аполлоновна Машьянова, которую Михаил Борисович попросил исполнить свадебный обряд. Она в течение целой недели "причитала" ему, а он все записывал. Великонида Осиповна Едемская помнит, что записывать песни и сказки Михаилу Борисовичу приходилось чаще вечерами и даже ночами, так как днем все были на полевых работах. Иногда к нему собиралась чуть ли не вся деревня, засиживались до утра, рассказывая ему всякие "бывальщины".
Материал собрала учительница Спасской восьмилетней школы Тамара Андреевна Соколова.
24 апреля 1960 г.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Материалы к биографии М. Б. Едемского: Бурцев Евл. Спас на Кокшеньге Тотемского уезда Вологодской губернии: Историко-статистический очерк. Вологда, 1912. С. 88; Веселовские Александр и Алексей. Вологжане-краеведы: Источники словаря. Вологда, 1923. С. 23; Карточки учета научных работников в области этнографии, фольклора, антропологии от Е до Л. (Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 135. Oп. 1. Д. 310); Наука и научные работники Ленинграда. Л., 1934. С. 125; Трудовой список М. Б. Едемского (Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 4. Oп. 4. Д. 5109); Ончуков Н. Е. М. Б. Едемский: Некролог // Советская этнография. 1934. № 1-2. С. 233; Памяти М. Б. Едемского // Геология и полезные ископаемые Северного края. Архангельск, 1934. С. 3-6; Толмачев А. М. Б. Едемский // Вестник АН СССР. 1934. № 2. С. 51-54; Величутин В., Угрюмов А. Ученый из Кокшеньги // Коммунист. 1960. 24 мая; Воспоминания земляков о Едемском; Сергеева М. [Вавилова М. А.] Крестьянский сын // Красный Север. 1960. 16 августа; Девятовская Л. М.В. Едемский-фольклорист // Сборник студенческих работ. Вып. V. Вологда, 1967. С. 33-37.
[2] Aзaдoвcкий М.К. История русской фольклористики. Т. 2. М., 1963. С. 244.
[3] Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 134. Oп. 3. Д. 509.
[4] Едемский М. Б. Говор жителей Кокшеньги // Живая старина. 1905. Вып. 1-2. С. 97-101; Едемский М.Б. Из Кокшеньгских преданий // Живая старина. 1905. Вып. 1-2. С. 102-106; Живая старина. 1908. Вып. 1. С. 75-83; Вып. 2. С. 211-218; Едемский М. Б. Вечерованье, городки и песни в Кокшеньге Тотемского уезда // Живая старина. 1905. Вып. 3-4. С. 459-512; Едемский М. Б. Загадки в Кокшеньге Тотемского уезда // Живая старина. 1906. Вып. 1. С. 2-68; Едемский М. Б. Прозвища в Кокшеньге // Живая старина. 1907. Вып. 1. Отд. V. С. 2; Едемский М. Б. Свадьба в Кокшеньге Тотемского уезда // Живая старина. 1910. Вып. 1-2. С. 1- 48; Вып. 3. С. 49-96; Вып. 4. С. 97-113; Едемский М.Б. О старых торговых путях на Севере России // Записки русского отдела императорского Археографического общества. Т. IX. С. 39-62; Едемский. М. Б. Кокшеньгская старина // Записки русского отдела императорского Археографического общества. 1906. Вып. 1-3. С. 12-20; Едемский М. Б. Семнадцать сказок, записанных в Тотемском уезде Вологодской губернии // Живая старина. 1912. Вып. 2-4. С. 221-258.
[5] Едемский М.Б. О крестьянских постройках на севере России // Живая старина. 1913. Вып. 1-2. С. 115.
[6] Ольденбург С. Ф. Собирание русских народных сказок в последнее время // Журнал Министерства народного просвещения. LXIV. 1916. Август. С. 304.
[7] Архив М. Б. Едемского: РГАЛИ. Ф. 573 (115 единиц хранения, 1909- 1913 гг.); АГЛМ. Ф. 1. (1063 единицы хранения, 1911-1924 гг.); АРГО. Ф. 1-858. Разряд 7. On. 1. (105 единиц хранения, 1914-1916 гг.).
[8] Материалы дискуссии см.: Быковский С. Н. Этнография на службе классового врага // Советская этнография. 1931. № 3-4; Новоселова Н. Об основных путях в краеведении // Красный Север. 1925. 1 февраля; Скотников И. С. К вопросу об основных путях в краеведении // Красный Север. 1925. 13 февраля.
[9] Едемский М. Б. Краткие сведения о работе вологодского отряда этнологической экспедиции от Академии истории материальной культуры и Вологодского общества изучения Северного края в 1924 г. // Север. 1927. № 3-4. С. 109-111.
[10] Владимир Прохорович Амалицкий (1860-1917 гг.) - известный геолог-палеонтолог, ученый с мировым именем. В 1901 году открыл на берегах Северной Двины кладбище громадных пресмыкающихся пермского периода. Занимался изучением пермских отложений.
[11] Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 135. Oп. 1. Д. 310.
[12] РГАЛИ. Ф. 573. Oп. 1. Д. 23-25.
[13] Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 4. Oп. 4. Д. 5109 (трудовая книжка № 28/1643).
[14] Ончуков Н, Е. Указ. соч. С. 233.
[15] Едемский М. Б. Сказки на севере: этнологические наблюдения в Пинегкском крае Архангельской губернии в 1921 г. (Из путевых заметок) // Север. 1923. № 3-4. С. 208.
[16] Коллекция М. Б. Едемского (ГАВО. Ф. 4389. Oп. 1. Д. 115).
[17] Едемский М. Б. Кулойско-Мезенский край // Известия Русского Географического общества. Т. XI. Вып. 1-2. С. 95.
[18] Там же. С. 102.
[19] Там же. С.107.
[20] Там же. С. 481.
[21] Там же. С. 105.
[22] Едемский М. Б. Семнадцать сказок... С. 221-258.
[23] РГАЛИ. Ф. 573. Oп. 1. Д. 93.
[24] АГЛМ. Ф. 4385. Oп. 3888. Д. 2.
[25] Там же. Д. 4.
[26] Там же. Д. 5, 8.
[27] Ольденбург С. Ф. Указ. соч. С. 304.
[28] Письмо М. Б. Едемского А. А. Шахматову от 7. 07. 1919 (Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 134. Oп. 3. Д. 509). Едемский М. Б. работал над предметным указателем к "Сборнику великорусских сказок архива РГО" (3-й том не вышел из печати).
[29] АГЛМ. Ф. 4385. Oп. 3888. Д. 5, 8, 15,17, 25.
[30] Там же.
[31] РГАЛИ. Ф. 573. Oп. 1. Д. 2.
[32] Едемский М. Б. О собрании русских народных сказок: Из этнологических наблюдений по Северу России за последние годы // "Сказочная комиссия" в 1924-1925 годах. Л., 1926. С. 35-47.
[33] Материалы межвузовской фольклорно-диалектологической студенческой конференции (10-12 апреля 1967) // Сборник студенческих работ. Вып. V. Вологда, 1967. С. 33-61.
[34] В 1966 году участники фольклорного кружка ВГПИ навестили родственников Михаила Борисовича, проживающих в Ленинграде. От вдовы были получены фотографии, оттиски отдельных публикаций, перечень научных трудов, экспедиций, составленный М. Б. Едемским за несколько месяцев до смерти. Создалось впечатление, что жена и племянник боготворили Михаила Борисовича, но ничего существенного о его деятельности сообщить не смогли. Александра Михайловна все время высказывала обиду на В. Бонч-Бруевича (директора литературного музея), который, забрав архив, мало заплатил за него. Судя по письму В. Бонч-Бруевича А. М. Угрюмовой-Едемской, за фольклорную часть архива ей заплатили сначала 1500, а позднее еще 405 рублей. (Письмо В. Бонч-Бруевича А. М. Угрюмовой от 26 марта 1936 года [архив автора. - М. В.]).
[35] Алексею Измаиловичу Едемскому в 1965 году было 66 лет. Считал себя из рода Едемских, хотя М. Б. Едемского не помнит. Кстати, фамилия Едемских широко распространена в Тарногском районе.
[36] 3еленин Д. К. Из отзыва о научных трудах М. Б. Едемского (АРГО. Ф. 1-1858. Разряд 110. Oп. 1. Д. 273. Л. 7).

Едемский Михаил Борисович (1870-1933)

СообщениеДобавлено: 06 Июнь 2015 22:21
ББК-10
 Sev_eksp01.jpg

На фото: Печорская бригада Полярной комиссии АН СССР в Сыктывкаре, 22 июня 1933 г.
Первый ряд (слева направо): геолог М.Б. Едемский, Н.Г. Рослов (Северный крайплан), неизвестный, Н.Н. Тихонович, академик А.П. Карпинский, второй секретарь Коми обкома ВКП (б) Ф.И. Булышев, ученый секретарь Полярной комиссии АН СССР А.И. Толмачев, сотрудник ГУЛАГа Р.А. Эглит, сотрудник Кольской базы АН СССР Г.Н. Соловьянов, геофизик П.М. Горшков. Второй ряд (слева направо): неизвестный, биолог С.В. Керцелли, химик В.А. Смирнов, химик П.И. Толмачев, заместитель директора СОПСа СССР В.Н. Васильев, сотрудник Энергетического института АН СССР А.Н. Шишов, неизвестные. Фото из фондов Геологического музея им. А.А. Чернова.

Едемский Михаил Борисович (1870-1933)

СообщениеДобавлено: 06 Июнь 2015 22:31
ББК-10
 1_28.jpg
Вавилова М. А. Михаил Борисович Едемский (1870-1933) : из истории вологодского краеведения / М. А. Вавилова; Вологод. ин-т развития образования. - Вологда : ИЦ ВИРО, 2011. - 255, [1] с. : ил., портр., карт., факс., табл.

Едемский Михаил Борисович (1870-1933)

СообщениеДобавлено: 27 Июнь 2015 22:50
ББК-10
Едемский М.Б. Свадьба в Кокшеньге Тотемского уезда Вологодской губ. : С рис. . - Спб. : Тип. Мин-ва путей сообщения, 1911. - 136 с. : [4] л. ил. - Отдельный оттиск из журн."Живая старина" за 1910 г.

Едемский М.Б. О крестьянских постройках на Севере России : С 62 рис. в тексте . - Спб. : Тип. В.Д. Смирнова, 1913. - 116 с. : ил

Едемский Михаил Борисович. Гипсы северного края : с 16 рис. и карт. / М. Б. Едемский; Ин-т прикладной минералогии. - Москва. - Тверь : Гостипо-литография им. К. Маркса, 1931. - 40 с., [1] л. карт. : ил.

Едемский М.Б. Полезные ископаемые Северного края : Тез. докл. : Материалы к I Всесоюз. конф. по размещению производ. сил СССР во втором пятилетии / Госплан СССР. - М.. - Л. : Гос.экон.изд-во, 1932. - 41, [2] с. - Библиогр. в подстроч. примеч. - Библиогр.: с. 30 - 42. - Ксерокопия

Едемский Михаил Борисович. Геология и полезные ископаемые Северного края : краткий очерк / М. Б. Едемский. - Архангельск. - Вологда : Севкрайгиз, 1934 ( Типография "Северный Печатник" ). - 120 с., [2] л. карт. : ил.

Едемский Михаил Борисович (1870-1933)

СообщениеДобавлено: 03 Август 2016 14:58
ББК-10
Власть труда, 1926, № 181 (1986), 13 августа.

 Власть труда 1926 № 181(1986) (13 авг.) Эдемский - целестин на Пинеге.jpg
ОТКРЫТ РЕДКИЙ МИНЕРАЛ

ЛЕНИНГРАД, 11. Институт по изучению севера получил известие от геолога Эдемского, работающего на берегах реки Пинега, что им найдены новые богатые залежи целестина — очень редкого минерала, употребляющегося в химической промышленности.