Предуведомление: публикуемые в данном разделе "материалы" представляют собой искажение фактов, откровенную ложь и "вольный художественный свист".

Посвящается поклонникам НЛО в Антарктиде, беспощадным обличителям и любителям прочих говорящих собак.

p.s.: Серпентарий (от лат. serpens, родит. падеж serpentis — змея) — помещение или пространство (например, парк) для содержания змей с целью получения от них яда; разновидность террариума. В большинстве серпентариев есть змеи, которых посетители могут подержать в руках, не опасаясь вреда. © Wikipedia

Водолазов Александр. ТАМ, ЗА ДАЛЬЮ НЕПОГОДЫ

Александр Водолазов
ТАМ, ЗА ДАЛЬЮ НЕПОГОДЫ
Описание жизни Александра Васильевича Светакова

Попытка реконструкции на фоне реальных исторических событий,
с использованием доносов, справок, протоколов допросов?
газетных статей, а также другого архивного материала

Отрывки из неизданной книги

"Голоса Сибири". Выпуск 3-4
Кемерово
Кузбассвузиздат 2006
© 2004 - 2006. Коллектив авторов.

ОБСУЖДЕНИЕ КНИГИ И КОММЕНТАРИИ: http://www.polarpost.ru/forum/viewtopic.php?f=19&t=2347

Содержание:

  1. Предисловие для читателей альманаха «Голоса Сибири»
  2. Гонка за колымским золотом
  3. Неудавшаяся экспедиция
  4. Преступление во льдах
  5. «Челюскин» в Чукотском море был не один
  6. Растопить лёд Арктики
  7. С новым, 1937 годом!
  8. «По мере продвижения к социализму...»
  9. Шмидт переходит Рубикон
  10. Отступление. Пример для подражания
  11. Бергавинов спасает Светакова
  12. Ледяное небо 1937 года
  13. Падение кумира
  14. «Браток»
  15. Последний побег на Север
  16. Звезда Шмидта заходит на востоке
  17. Зимовка
  18. «Вышивал сердитый Сталин...»
  19. «Я обращаюсь к советскому правосудию»
  20. «Вы отъявленный враг!»
  21. «Александр Васильевич, я вас оклеветал!»
  22. На сталинской «Стройке века»
  23. «Повторник»
  24. Эпилог. «Признать умершим»

НА СТАЛИНСКОЙ «СТРОЙКЕ ВЕКА»


О жизни Александра Светакова с 1940 года известно мало. Скудные данные можно почерпнуть только из протоколов допросов после его повторного ареста в 1949 году. Из них следует, что до июня 1941 года Светаков трудился в СевЖелДорЛаге НКВД, что называется, «по специальности», то есть опять строил железные дороги и мосты. Затем до апреля 1946 года – в ПечорЛаге (поселок Абезь Коми АССР), строил железную дорогу на Воркуту. Нет никаких сведений о том, в каком качестве он там был: рядового заключенного или использовался на инженерно-управленческой должности.

Есть любопытный документ от 23 мая 1941 года, дающий представление об условиях, в которых жили и работали заключенные ПечорЛага как раз в то время, когда там находился Светаков. Это рапорт на имя наркома Берии начальника ГУЛАГА, старшего майора госбезопасности Наседкина.

Документ

Заключенные выводятся на работу в валяной обуви, старых брезентовых ботинках и в условиях весенней распутицы целыми днями простаивают в ледяной воде и грязи, что вызывает большое число простудных заболеваний. На 10 мая только по южному участку ПечорЛага коечно-больных было 1361 человек. Количество заболеваний ежедневно увеличивается.
Угрожающе возросло число цинготных заболеваний. На 10 мая на южном участке зарегистрировано 8389 человек, больных цингой, из них 3398 человек – второй и третьей степени заболеваемости и 4991 человек – первой степени.
Cушилками, банями, дезкамерами колонны обеспечены на 5-10 процентов. Из-за отсутствия кипятильников люди вынуждены пить сырую воду, кухонной посудой колонны обеспечены только на 40 процентов.
Бараки и палатки содержатся в антисанитарном состоянии, постельных принадлежностей и нательного белья крайне мало, вшивость среди заключенных достигает 70 процентов.
Полагающийся вновь прибывающим этапам 21-дневный карантин не соблюдается. Прибывающие этапы оправляются пешком к месту назначения за 150 километров в валяной обуви по грязи и воде.

Начальник ГУЛАГА НКВД СССР ст. м-р
госбезопасности Наседкин


Подчеркнем - описание бытовых ужасов ПечорЛага сделал не какой-то представитель европейского Красного Креста, а сотрудник НКВД. Следовательно, его данные должны быть «помножены», по меньшей мере, на два.

Вспомним, что срок заключения Светакова истекал в 1943 году. В действительности же, по установлениям военного времени, его освободили только в апреле 1946 года. Свобода была достаточно условной. В соответствии с особой директивой № 185 МВД и прокуратуры, вчерашних заключенных «освобождали без права выезда из ИТЛ», то есть переводили в разряд вольнонаемных и закрепляли за строительством до его окончания.

Светакова произвели в начальники отделения техинспекции ПечорЛага, и до мая следующего, 1947 года от жил на станции Хановей Воркутинского района. Затем его перевели в ОбьЛаг на должность старшего инженера производственного отдела строительства № 501. Отсюда, из забытого Богом Салехарда (тогда писалось Сале-Хард) должна была начаться так называемая «дорога смерти», сталинская стройка века. До последних дней жизнь Светакова оказалась связана с этой стройкой.

Как ни странно, идея строительства железной дороги через тундру и тайгу родилась все в том же Главсевморпути. Правда, первоначально она имела несколько иной вид, нежели во времена Светакова. Еще во время войны Арктический НИИ составил доклад «Перспективы деятельности Главсевморпути в 1944 году». В нем предлагалось создать на побережье Сибири крупный морской торговый порт, который бы опирался на сеть действующих железных дорог. В нем могли бы разместиться и основные силы военно-морского Северного флота. Активными сторонниками и лоббистами такого строительства были Иван Папанин и «папанинец» Петр Ширшов, ставший к тому времени консультантом Молотова по вопросам освоения Севера.

22 апреля 1947 года Совмин издал постановление: МВД срочно приступить к строительству в Обской губе порта, судоремонтного завода и поселка, а также начать строительство железной дороги длиной 500 километров от Печорской магистрали (где трудился Светаков) до нового порта. Вот почему уже в мае он оказался в Салехарде и стал работать «по профилю».

Темпы работ были бешеными, финансирование неограниченным, что называется, по факту. Район вокруг будущего порта стал обрастать лагерями, со всей страны сгонялись массы рабочей силы. Но, как это часто и случалось в стране самого планового в мире хозяйства, к концу 1947 года выяснилось, что для строительства нужно огромное количество материалов, которых в округе нет. Требуются гигантские дноуглубительные работы, и все равно крупные суда не смогут заходить в порт.

Тогда, не прекращая его строительство, основные усилия переместили на прокладку дороги, соединяющей Печорскую магистраль и поселок Лабытнанги (напротив Салехарда, на правом берегу Оби). К концу 1948 года дорогу проложили, а на следующий год строительство порта и дороги к нему забросили в виду очевидной нецелесообразности. Гигантские средства и людские ресурсы оказались потрачены впустую.

Но машина гигантской авантюры уже была запущена, и она требовала все новых жертв. Тогда родилась идея: ну, не получилось завернуть железную дорогу на север, продолжим ее на восток, вдоль пунктира Полярного круга, через тундру, болота и вечную мерзлоту аж до самого Енисея. Там, в районе Игарки и отстроим гигантский порт.

Аккурат между Обью и Енисеем с юга на север течет река Пур, делящая длину будущей трассы примерно пополам. Западное крыло закрепили за стройкой № 501 с центром в Салехарде, восточное – за стройкой № 503 с центром в Ермаково (на левом берегу Енисея). Общая длина дороги должна была составить 1263 километра. Для переправы через Обь и Енисей уже были доставлены два железнодорожных парома. Кое-кому из самых отчаянных голов и этого было мало. Они предлагали в перспективе продолжить трассу дальше на восток до Берингова пролива, чтобы соединить Тихий океан и Балтику.

Светаков, сколько можно судить по архивной справке, так и передвигался вместе со стройкой: от первых шпал в Лабытнанги до консервации строительства в Ермаково. Жизнь «вольнонаемных» (кавычки здесь обязательны) была не сладкой. Они считались людьми второго сорта. Всякая связь с ними, помимо служебной, всячески осуждалась. Вступив в брак с бывшим заключенным (заключенной), можно было лишиться работы или даже партбилета.

Но вот здесь Светаков был верен себе. Сразу после «освобождения» в 1946 году он женился на такой же, как он вольнонаемной Аннете Воронцовой. Она освободилась в 1940 году после двух лет лагерей и с тех пор трудилась инспектором в культурно-воспитательной части.

В июле тридцать седьмого, после выпускного бала в Ленинградском университете, она вместе со своим молодым человеком махнула на электричке в Сестрорецк, где у нее пустовала квартира, мать с отцом отдыхали на юге. Молодые люди не сразу пошли домой, кавалер стеснялся. От железнодорожной платформы, счастливые и слегка хмельные, двинулись, куда глаза глядят, намереваясь выйти к берегу Финского залива. И надо же им было в эту самую счастливую их ночь нечаянно забрести за какую-то колючую проволоку на окраине Сестрорецка, где в темноте угадывались такие пахучие и такие влекущие в свое теплое нутро стога прошлогоднего сена.

Там их и застукал молоденький пограничник, в обмотках, с несуразно длинной для его роста винтовкой Мосина. Аннете дали два года «за проникновение в пограничную зону без пропуска». Ее жениху десять, поскольку «при задержании пытался оказать сопротивление».

Мы не знаем, как складывалась жизнь Светакова в эти годы. Нечеловеческие условия труда, изначальный идиотизм и бессмысленность стройки, колоссальные людские жертвы достаточно подробно описаны в литературе. Светаков, судя по всему, изо всех сил старался держаться на поверхности, при своей специальности. Отработав семь месяцев старшим инженером производственного управления ОбьЛага, он переходит на чистое производство – становится старшим прорабом колонны, укладывающей путь на восток. Весной 1949 года жену переводят в Игарку, в ЕнисейЛаг. Светаков тоже устраивает себе перевод на должность старшего инженера водного ЕнисейЛага. Но в Ермаково (поселок южнее Игарки), он в тот раз так и не прибыл. Под датой 25 апреля 1949 года в его послужном списке значится – уволен по статье 47-Д КЗоТ.

Все было просто - тремя днями раньше его арестовали в Москве.

Пред.След.