Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Авиация заполярья - авиабазы, авиаотряды, аэропорты и пр.
Изображение
31 июля 2012 года исключен из Регистровой книги судов и готовится к утилизации атомный ледокол «Арктика».
Стоимость проекта уничтожения "Арктики" оценивается почти в два миллиарда рублей.
Мы выступаем с немыслимой для любого бюрократа идеей:
потратить эти деньги не на распиливание «Арктики», а на её сохранение в качестве музея.

Мы собираем подписи тех, кто знает «Арктику» и гордится ею.
Мы собираем голоса тех, кто не знает «Арктику», но хочет на ней побывать.
Мы собираем Ваши голоса:
http://arktika.polarpost.ru

Изображение Livejournal
Изображение Twitter
Изображение Facebook
Изображение группа "В контакте"
Изображение "Одноклассники"

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение [ Леспромхоз ] » 08 Март 2010 20:08

Там внизу кнопочка-ссылочка "NEW: Происшествия в военной авиации" с пометкой NEW!
Еще раз убедился, что народ здесь по ссылкам не ходит, может их "К ..... матери" ?
А ресурс давно известный и ссылок на него здесь не меряно...
Аватара пользователя
[ Леспромхоз ]
Редактор
Редактор
 
Сообщения: 11087
Зарегистрирован: 02 Июль 2007 00:17
Откуда: Петрозаводск

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение Bills Bons » 08 Март 2010 20:13

А вот эта ссылка указана здесь давно мною на первой странице этой ветки...Внимательнее! 8) :x
Аватара пользователя
Bills Bons
 
Сообщения: 925
Зарегистрирован: 08 Март 2008 04:41

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение [ Леспромхоз ] » 08 Март 2010 20:32

А вот эта ссылка указана здесь давно мною на первой странице этой ветки...Внимательнее!

А чего тогда пургу гнать. Ресурс один.
Аватара пользователя
[ Леспромхоз ]
Редактор
Редактор
 
Сообщения: 11087
Зарегистрирован: 02 Июль 2007 00:17
Откуда: Петрозаводск

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение Bills Bons » 08 Март 2010 20:40

А не я гнал-то...Ув.Александр Кот выложил координаты здесь на ресурс,который всем уже тут известен и мною тут же ранее указан.Я-это подправил,а Вы мне,уважаемый padsee опять граблями по-башке.)))Честное слово-вся голова уже в шишках,причем-не за что!))) :)
Аватара пользователя
Bills Bons
 
Сообщения: 925
Зарегистрирован: 08 Март 2008 04:41

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение account-1003 » 26 Сентябрь 2010 20:19

С Терехиным поступал в АВВАКУЛ. Потом развели по разным взводам. Периодически общались. Хороший человек, такие не забываются. Светлая память ему. Он хотел летать.
account-1003
 
Сообщения: 1
Зарегистрирован: 01 Январь 1970 03:00

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение ksipko » 07 Февраль 2011 07:29

Уважаемые господа! В сообщении о катастрофе Ту-16р (командир корабля капитан Кудряшов) 28.08. (или 11.09) 1978 года фамилия второго штурмана - Дрепин...
ksipko
 
Сообщения: 1
Зарегистрирован: 07 Февраль 2011 07:17

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение Иван Кукушкин » 07 Февраль 2011 14:18

фамилия второго штурмана - Дрепин

Спасибо, поправлено: viewtopic.php?f=16&t=1974&p=15117#p15117
Аватара пользователя
Иван Кукушкин
 
Сообщения: 11692
Зарегистрирован: 17 Июнь 2007 05:52
Откуда: Нижний Новгород

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение Bills Bons » 13 Июнь 2011 22:29

В ледяной купели.№8 (2623) | Август 1992 г.
Рубрика «Без рубрики».

Это случилось 26 февраля 1988 года. Морозный зимний день клонился к закату, когда с экранов береговых радаров Камчатки пропала цель. Исчез реактивный ракетоносец Ту-16, который вот уже несколько часов в паре с таким же ракетоносцем вел учебный бой над Охотским морем против двух истребителей МИГ-31.
Бой был закончен, самолеты разошлись, первый Ту-16 уже заходил на посадку. Начал снижение и второй. Ему оставалось чуть больше ста километров до берега, и тут зеленая точка на мерцающих экранах наблюдателей пропала.
Томительно побежали минуты, приникли к приемникам радисты, вслушиваясь в эфир. Рация Ту-16 на вызовы не отвечала...

— Я шел вторым с интервалом в двадцать минут. Первый экипаж уже заходил на посадку, как у меня при снижении встали оба двигателя...
Так начал свой рассказ командир исчезнувшего Ту-16, голос которого, записанный на магнитную пленку, мне довелось услышать совсем недавно.

Предоставил мне такую возможность Дмитрий Иванович Демьяненко, генерал-лейтенант ВВС, ныне в отставке, а ранее долгие годы возглавлявший Службу поиска и спасения, вызво-лявший из беды и космонавтов, и летчиков, как военных, так и гражданских.
Два года назад мне довелось лететь с этим бывалым генералом над морем Лаптевых к архипелагу Земля Франца-Иосифа, чтобы оттуда стартовать на вертолетах к Северному полюсу. Отрабатывалась операция по спасению экипажа, потерпевшего аварию во льдах. И я спросил Демьяненко, случались ли аварии самолетов над акваториями север-

ных морей и удавалось ли при этом спасать летчиков? Ведь известно, что ледяная вода этих морей способна лишить человека жизни за двадцать минут.
— Случались,— отвечал генерал и привел случаи недавнего спасения двух пилотов в Баренцевом море, продержавшихся в воде около часа; и в Белом море, там пилот плыл к берегу на легонькой лодчонке несколько часов. Но в качестве самого удивительного случая победы человеческого духа над ледяной стихией он «дивед. а$1им.е5 спасения одного иг членов экипажа Ту-16 в Охотском море. Пилот, припомнил он, сумел продержаться в ледяной воде до прибытия помощи семнадцать часов! История эта заинтересовала меня, и генерал пообещал предоставить мне возможность прослушать магнитофонную запись рассказа пилота, сделанную спустя несколько месяцев после случившегося с ним в специальном центре, где обучают летчиков приемам выживания в экстремальных условиях. Не сразу, лишь спустя несколько месяцев, довелось нам встретиться, но генерал сдержал слово: я у слышал рассказ летчика. История эта, несмотря на то, что была достаточно давно, настолько поразила меня, что я решил рассказать о ней читателям нашего журнала.

— ... Мы сделали попытку запустить двигатели. Одну. Вторую. Тщетно. Двигатели не запускались. — Хрипловатый голос командира казался не записанным на магнитную ленту, а звучащим здесь и сейчас, — эту иллюзию, как я понял потом, создавала его искренность.
— После пятой попытки стало ясно — не запустить. Энергии в аккумуляторах совсем не осталось. Отказала рация, не работало внутреннее переговорное устройство.

На Ту-16 экипаж — шесть человек. Второй пилот и штурман находятся рядом со мной, в головной кабине. А штурман-оператор за перегородкой в центральном отсеке, с ним только по радио можно переговорить. И еще два человека в кормовом отсеке: стрелок и радист. И если нам троим обстановка была понятна, то троим другим лишь по наступившей тишине можно было догадываться о том, что произошло. Дать им команду на катапультирование я не имел возможности. И дотянуть до берега надежды не было. Оставалось одно: садиться на воду!

В инструкциях, как известно, — помолчав, продолжал командир, — такая возможность не исключается, но в жизни никем это еще не было опробовано. Однако в авиаучилище мне пришлось недолго полетать на Бе-12, гидросамолетах, так что кое-какую практику посадки тяжелых аппаратов на воду я имел.

До берега, когда снизились до высоты посадки, оставалось километров 30-35. Если бы под нами не оказалось шуги и ломкого льда, возможно, все и окончилось бы иначе. Но, как нарочно, именно с этого места начиналась полоса шуги, протянувшаяся до самого берега.

По днищу затарабанило как из пулемета, и стало ясно, что обшивка фюзеляжа будет пробита и покорежена. Но тут еще и заклинило аварийные люки, которые должны были открыться при посадке.

Пробежка закончилась, ракетоносец покачивался на воде. Собравшись с силами, я выбил руками люк над собой. Холодный воздух ожег лицо. Температура в этот день была минус семнадцать градусов, а совсем рядом плескалась ледяная морская вода. Ощущение было такое, что еще немного, и она польется в кабину. Я дал команду покидать самолет через мой люк.

В самолете в качестве спасательных средств имелись две надувные лодки ЛАЗ-5. В них спокойно могли бы продержаться длительное время наши шесть человек в ожидании помощи. Но у каждого члена экипажа под парашютом имелась и персональная надувная лодочка. Так что надежда уцелеть была.

Я выбрался из кабины, освободив путь для выхода товарищам, и хотел было по фюзеляжу пробраться первым делом к отсеку штурмана-оператора. Но от поднятых при посадке брызг фюзеляж покрылся коркой льда. Не сделав и шагу, я поскользнулся и свалился в воду. Как известно, летаем мы не в скафандрах, вымок тут же до нитки, но даже на то, чтобы почувствовать растерянность, не оставалось времени. Вплавь добрался до крыла, влез на него, подтащил парашют, спасательную лодку, НАЗ — неприкосновенный аварийный запас. И тут увидел, что открывается люк аварийного выхода штурмана-оператора. Лицо его было в крови, видно, при посадке его здорово тряхнуло: у него были повреждены ноги ниже колен, разбита голова. Я быстро освободился от поясной системы, поспешил ему на помощь. Привел в действие кран надува его спасательной лодки, помог ему перебраться в нее и оттолкнул от самолета.

Второй пилот уже был на плаву, в своей лодке, а штурман продолжал оставаться в самолете. Он пытался выпустить ЛАЗ-5, главную лодку, находящуюся в специальном люке сразу за кабиной по правому борту фюзеляжа.

При аварии достаточно поворота крана, находящегося в кабине, чтобы она вывалилась на воду уже в полной готовности, надутой, с наличием аварийного запаса спасательных средств. Но и этот люк заклинило, лодка не выпускалась.

Прошло уже минут пять, как мы сели на воду. Я еще ничего не успел узнать о стрелке и радисте в хвостовом отсеке, а второй пилот сигнал подает: «Командир, самолет начинает тонуть, давайте быстро отсюда!» Я кричу штурману, а тот свое в ответ: «Командир, не могу ничего сделать с краном, лодка не выходит». Я ему приказал прыгать в воду. Потому что, если бы он начал отстегивать свою лодку от парашютной системы, то сразу бы утонул.

Штурман выполнил приказание: уже плыл в воде. Я посоветовал ему плыть к лодке второго пилота и лечь грудью ему на ноги. А самолет уже ощутимо оседал, скрылись под водой плоскости, мою лодку отнесло, и я поплыл к ней. Забрался в лодку, оглянулся. Хвостовой отсек уже был притоплен. Люк, через который должны были покинуть самолет стрелок и радист, находился в воде. Мы не знаем, пытались ли они выбраться, но и оказать им какую-то помощь мы были не в силах. В общей сложности самолет находился на плаву минут, ну, восемь. Не более. Внезапно он резко пошел на корму, задрал нос и ушел под воду, унося с собой двух наших товарищей.

Четверо остались на пустынной морской поверхности. У двоих по лодочке. Двое на одной. Как выжить, уцелеть? Через минуту какую-то лопается лодка второго пилота, он и штурман оба оказываются в воде. Хорошо, что все мы были недалеко друг от друга. Второй подплыл ко мне, лег грудью на ноги, а штурман лег грудью на ноги штурману-оператору. Теперь из нас только он один — этот раненый — еще не испытал ожога ледяной купели.

Стали осматриваться, и, чудо — метрах в четырехстах от нас, видим, колышется оранжевая, надутая ЛАЗ-5. Пустая. Как она там оказалась, теперь уже невозможно сказать. То ли при посадке ее успели выпустить стрелок с радистом, то ли ее просто выбило при тряске. Но для нас это был подарок судьбы, сразу прибавилось надежды на спасение.

Поплыли к лодке. Грести приходилось руками. Я был в шевретовых перчатках, у остальных перчаток не было. Льдины мешали. До лодки добрались мы только через сорок минут. Она оказалась перевернутой кверху днищем. Я подсадил второго пилота. Он взялся за боковой фал и методом падения на спину, потянув фал на себя, перевернул ее.

Штурмана-оператора мы решили не тревожить, он остался в своей лодочке, а мы втроем перебрались в ЛАЗ-5. Ступней ног я уже не чувствовал, руки тоже мне не подчинялись, холод давал себя знать. А надо было еще средства спасения, что имелись в лодке, подготовить, привести их в рабочее состояние.

Шевретовые перчатки, хотя и помогли грести, когда плыли в шуге, но теперь они раскисли, и я их снял. У остальных руки были сильно изранены. У меня в кармане оказались шерстяные вязаные рукавицы. Я отжал их и отдал штурману. Он их надел, и мы распределили, кому чем заняться, чтобы быть готовыми встретить помощь. Надеялись, что вскоре придут вертолеты.

Приготовили ПСНД — сигнальные ракеты, весла, достали рацию. Очень трудно оказалось соединить радиостанцию с блоком питания. От воды предохранительная крышка блока задубела, пришлось ее срезать ножом, а руки не подчинялись, намертво соединить блок питания с рацией мы так и не смогли. Но все же мне удалось передать в эфир сигнал бедствия. Рацию после передачи я сунул за пазуху. Почему туда, а не в карман? Да потому, что замки карманов я расстегнуть уже не мог.

Но тут мы заметили, что задний борт нашей лодки просел. Очевидно, от ударов о лед в резине появились микротрещины. Но отыскивать их, а тем более заделывать не было возможности. Когда мы, все мокрые, забирались в лодку, то занесли в нее много воды. Она плескалась поверх днища, и все, что мы могли сделать в этом положении, так это перекрыть хотя бы краны, чтобы воздух уцелел в носовых секциях. Очень долго я занимался с правым краном, руки совсем не подчинялись, а резина от мороза сделалась твердой, неподатливой, но все же перекрыть кран удалось. За левый я уже не стал браться. Над нами появился самолет Ан-12.

Я достал рацию, но работать с ней один уже не мог: руки не держали. Штурман прижал рацию с блоком питания к груди, а я большими пальцами нажимал на тангенту и передавал. Сначала голосом. Свои позывные, сигнал бедствия, а потом надавил на тангенту, чтобы в эфир шел непрерывный сигнал.

Самолет развернулся и пошел курсом в нашем направлении. Мы поняли, что наши сигналы там приняты, выходят на нас, теперь им только увидеть бы нас.

Кое-как собрав рацию, я сунул ее штурману под куртку, а сам поднял свою спасательную лодку кверху оранжевым днищем и попытался ею сигналить, надеясь, что так нас быстрее заметят. Но самолет сделал один круг над нами, второй и ушел. Откуда нам было знать, что у него было горючее на исходе. Он возвращался откуда-то, а диспетчер попросил его нас поискать, если будет возможность, что пилоты и сделали.

Как потом выяснилось, с Ан-12 нас не разглядели, но радиосигналы услышали. Мы же были уверены, что нас заметили и Ан-12 пошел на аэродром, чтобы направить к нам вертолеты. Порадовавшись этому, мы как-то выпустили из поля зрения второго пилота. А он, оказавшись у нас за спиной, упал на просевший борт лодки. Тело его забилось в судорогах. Затем он весь как-то выпрямился, задеревенел и стал съезжать за борт.

Вместе со штурманом мы бросились втягивать второго пилота в лодку. Попытались заставить сесть, но согнуть его никак не удавалось. Тогда я впрыгнул в маленькую лодку, стал помогать штурману с воды, но тело пилота съехало с борта ЛАЗ-5, и он оказался у меня на ногах.

Я пытался привести его в чувство, расшевелить, бил по щекам, просил очнуться. Он вроде пришел в себя, попытался что-то сказать. Но речь его была нечленораздельной. А потом он захрипел и... скончался. Умер у нас на глазах.
Мы перенесли его в большую лодку, я примотал его фалом к борту, чтобы не смыло волной.

Подняв голову, я чуть не вскрикнул. Метрах в трехстах от нас застыла подводная лодка. Мы не слышали, как она всплыла, людей на ней не было видно, казалось, она дремала, как какой-нибудь кит, и я испугался, что так же равнодушно, не заметив нас, она исчезнет под водой.

Я взял весло и хотел плыть к ней, стучать по броне, звать на помощь. Но штурман предупредил: «Не надо, командир!» Чтобы добраться до подводной лодки, надо было одолеть полосу метров в сто пятьдесят шуги и льда. А это было опасно. Прав был штурман: где-нибудь на полпути можно было остаться без лодки, и тогда уж нам никогда не выбраться обратно. Пришлось расстаться с этим намерением, а подлодка все так же, оставаясь безлюдной, продолжала как бы подремывать в отдалении.

У штурмана-оператора, очевидно, что-то случилось со зрением. Он, хотя и озирался по сторонам, будто ничего не видел и все выспрашивал нас, что происходит, как обстановка? Мы объясняли, что самолет нас нашел, скоро придет помощь, и он, хотя к тому времени промерз до костей не меньше нашего, но держался стойко.

Наконец появились вертолеты. Мы порадовались, конец нашим мытарствам! Но... опять осечка. Вертолеты искали нас по i ромке и чуть мористее. Были моменты, когда они кружили в каком-то километре от нас. А мы не могли их вывести на себя.

Радиостанцию, я хорошо помнил это, когда улетел самолет, я сам спрятал штурману за пазуху. Вместе с блоком питания. Рация осталась, а блок питания исчез. Должно быть, когда перетаскивали второго пилота, он выпал у штурмана. Мы искали его на дне лодки, пытались откачивать воду, но так и не нашли. Видимо, он выпал в море.

Тогда мы принялись жечь сигнальные ракеты. Сожгли в отчаянии все ПСНД. И без толку. С вертолетов нас так и не заметили. Сумерки здесь наступают в половине седьмого, и, когда стало темнеть, вертолеты удалились. Пропала и подводная лодка. Стало ясно, что до утра помощи ожидать нечего. Вряд ли будут пытаться нас отыскать ночью.

Штурман был человеком опытным, много повидавшим на своем веку. «Константин, — говорит он, — должно быть, прощаться надо. Не дотянуть до утра».

На воде мы пробыли часа три с половиной, а натерпелись предостаточно, и, конечно, я понимал, что продержаться еще часов десять будет гораздо тяжелее, но, как и подобает командиру, мысленно одернул себя: «Держись, командир!» И ответил штурману, так, чтобы слышал и второй, что ерунда, мол, ребята, выдержим, дотянем. Берег рядом, есть у нас хорошие летчики, способные проводить поиск и спасение в любых условиях, нас не оставят. Потому что понимал: ни в коем случае нельзя было терять уверенность в благополучном исходе всей этой истории.

Однако вдохнуть спасительную веру в товарищей мне, видимо, не удалось. К вечеру умер раненый штурман-оператор. Замерз. Хотя и в воде ему побывать не пришлось. Так же, как и второй пилот, забился в судорогах, засуетился, попытался что-то сказать — и отошел. Нет человека.

Я хотел было перетащить его в ЛАЗ-5, а штурману предложил перебраться в освободившуюся лодочку, но тот замотал головой и как-то вяло отказался. Остался лежать грудью на полуспущенном борту большой лодки. Моя лодка была привязана рядом, и я пытался разговаривать с ним, не давать забыться, заснуть. Он нехотя отвечал, затем замолк. Пережить своего собрата штурмана-оператора ему удалось всего лишь на сорок минут.

Я остался один. Не знаю зачем, может, хотел ракет поискать, чтобы было чем себя обозначить в темноте, если придет помощь, но я забросил руку через борт ЛАЗ-5 и пошарил на дне лодки. Что-то зацепил в воде. Потянул. Оказалось, парус. Вытащил его к себе и накрылся. Получилось что-то вроде палатки надо мной. Должно быть, это и помогло мне не замерзнуть. Под пологом установился микроклимат, это и спасло меня.

Теперь надо было продержаться до утра. Не уснуть. Стал напоминать себе, что, когда наступает спокойствие, становится теплее, как бы согреваешься — это обман. Надо заставить себя двигаться, чтобы выйти из состояния дремы. Когда начинает трясти, бьет озноб, когда ощущаешь холод, это хорошо, апатия в таких случаях — верный путь к гибели.

Вспомнил, что у меня остался бортпаек. Две баночки сока, маленькая баночка тушенки, три галеты и шоколадка. Сразу захотелось есть. Я съел тушенку, две галеты, выпил сок, а остальное приберег на потом.

Второй раз я поел уже часа в три-четыре. Не помню, во сколько точно. Хотя командирские мои часы шли, я постоянно посматривал на циферблат, узнавая время, но в памяти этот момент не отложился.

Нот я уже не чувствовал, но все время пытался заниматься зарядкой. Заставлял себя представить, что там мои пальцы, мои колени, и я их сгибаю, ими шевелю. Кисти рук тоже онемели, я их пытался отогревать под мышками. Какое-то тепло под курткой еще оставалось.

Вначале я в лодке сидел. Потом, когда контроль потерялся, съехал, полулег. В лодке была вода, холод захватил живот, спину. Я перестал ощущать свое тело до плеч. Плечи и руки находились над бортами лодки.

Чтобы не заснуть, стал припоминать стихи, читать их вслух. Силился вспомнить забытые строчки, пел, говорил с собою, только бы не заснуть. Может, это банально звучит, но так было — припомнил сцену из фильма «Чапаев», где он плывет через реку из последних сил. «Врешь, не возьмешь!» — кричит. И так же я закричал, был такой момент. Перед глазами пронеслось прошлое, вся моя жизнь. Умирать не хотелось.

Начало рассветать. И вдруг я услышал человеческие голоса. Подумал, галлюцинации начинаются. Но голоса не пропадали. Где-то рядом негромко разговаривали люди. Сбросил с головы парус. Оранжевая лодка стала белой, борта ее обледенели. Штурман-оператор на лодке в глыбу льда превратился, а штурмана нет. Съехал в воду, одна рука из воды торчит. Веревка, фал, которым тот привязал себя в последние минуты жизни к борту лодки, удерживает тело.

А голоса опять слышны, не исчезают. Обернулся. Неподалеку, поверить трудно — подводная лодка! Но теперь на ней люди. Моряки заметили меня, поняли, что я жив, значит, есть кого спасать. Зашумели. А я уже и обрадоваться этому не в силах. Спустили на воду ялик, пробились сквозь шугу ко мне. Я еще какие-то силы в себе нашел, попытался помочь. Нелегко далась подводникам переправа меня на борт, но это была последняя трудность. Потом за меня взялись медики. Раздели, обмыли, натерли спиртом.

Тело заледенело, отсутствовала температура, обычным термометром ее невозможно было измерить. Дыхание было, как у собаки во время бега, — учащенное. И побоялись применять сильнодействующие средства — вдруг остановится сердце. Температура стала появляться часа через три с половиной. После того, как меня вторично натерли спиртом, обложили грелками, закутали в одеяла. А когда тело нагрелось до 38 градусов, начали ее сбивать.

Сразу прилетел вертолет, но решили сначала на подводной лодке подбросить меня поближе к берегу, а там уж на катере и в госпиталь. В пять утра я был уже в палате. Здесь я пришел в себя настолько, что смог вкратце доложить командованию о случившемся. Воспоминания, не скрою, давались в эти мгновения очень тяжело, врачи приостановили разговоры. Боялись, что у меня откажут почки, ведь я пробыл в ледяной воде более семнадцати часов. Решено было отправить меня во Владивосток, где имелась необходимая аппаратура. Там — сразу в реанимационную. Долго не удавалось меня усыпить. Перевозбужденный организм не хотел поддаваться. Но зато когда я заснул, меня не могли добудиться целых двое суток.

Очень помогли мне врачи, за что им огромное спасибо. Не было ни пневмонии, ни даже насморка. Никаких последствий. Помогла барокамера, нетрадиционные методы лечения, аппарат по очищению крови, «Изольда» называется. Ну и, конечно, заботы жены. Она у меня медик, сразу прилетела с Камчатки.

С рук и ног кожа вся была удалена, но ампутации конечностей удалось избежать. Врачи решили, что организм справится. И верно, через полтора месяца я начал вставать на ноги.

Ощущение было такое, что руки и ноги не свои. Заново приходилось учиться ходить, держать ложку, писать. А еще через два с половиной месяца меня выписали из госпиталя и направили в санаторий. Лечение было закончено.

На разборе встал, конечно, вопрос, почему действовали так, что большинству членов экипажа не довелось выжить. Ведь имелись же средства спасения. Скажу так. Экипаж был опытным. Мы проводили тренировки на воде, работая со спассредствами. Но тренировки проводились при нормальной для жизни температуре. Отнюдь не в условиях, приближенных к тем, в каких мы оказались. А тут еще столько непредвиденных факторов. Так и получилось, что из четверых, покинувших самолет, уцелел один. У нас, на Востоке, нет своего центра подготовки летчиков для выживания в экстремальных условиях, а подготовка такая необходима. Не сдайся, не потеряй люди надежды, заставь себя бороться с холодом, возможно, удалось бы спастись и остальным...

На этом закончилась магнитофонная запись. Фамилию летчик свою не назвал, как не назвал во время этого рассказа и имен и фамилий ни одного из погибших товарищей. Возможно, он сделал это сознательно, есть, очевидно, в этом какое-то воинское правило, а может, из-за того, что человек он скромный, в герои не рвется. Не знаю. Я решил оставить все так, не стал докапываться до истины. Но мне известно, что летчик этот и по сей день здоров, служит в летных частях, а возможно, уже и летает, судя по пережитому, силы воли и духа ему не занимать.

Есть надежда, что он откликнется, прочитав свой рассказ, захочет дополнить его новыми подробностями, и мы узнаем тогда его имя и фамилию.

Валерий Орлов

http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/1827/
Вложения
 035.jpg
Последний раз редактировалось Bills Bons 24 Июнь 2011 00:25, всего редактировалось 1 раз.
Аватара пользователя
Bills Bons
 
Сообщения: 925
Зарегистрирован: 08 Март 2008 04:41

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение Bills Bons » 23 Июнь 2011 23:33

Дополнения о катастрофе ТУ-16 МА ВМФ СССР в 1988 г. у берегов Камчатки:

26.02.88г.Ту-16РМ.К-н Ефремов К.
Выполняя тренировочный полет над Тихим океаном с военного аэродрома Елизово,из-за отказа энергетики и остановки обоих двигателей сел на воду и затонул у побережья Камчатки.Экипаж:кк Ефремов К.,пк Казимиров Ю.,шк Ле А., нач.связи Иващенко В.,вшк Пятков А.,с-т Блохин В.Температура воздуха в месте трагедии была ночью 17,4 мороза.Выжил один-командир.

ДЕНЬ И НОЧЬ ПОСЛЕ КАТАСТРОФЫ.

Медицина утверждает: в воде с температурой, близкой к нулю, человек может прожить 20—30 минут, затем сердце останавливается.
Место падения самолета в северной части Тихого океана спасатели обнаружили через... 17 часов после того, как экипаж оказался в ледяной воде. О чуде выживания был короткий комментарий специалистов, подготовленный автором этих строк («Известия» № 179, 1988 г.). Но там ни слова о катастрофе, о судьбе экипажа. На это был ряд причин, главную назову ниже.
Драму и подвиг морских летчиков в субарктике я восстанавливаю строго на основе свидетельств.
ТИХИЙ ОКЕАН... Самолет еще летел, но уже падал. Эта явь ворвалась в сознание экипажа вместе с угрожающей тишиной, когда внезапно заглохли оба двигателя. Попытки вновь оживить турбины не удались. Враз вышли из строя приборы, прервалась связь внутри самолета и с аэродромом. Многотонная боевая машина, похожая на серебристую птицу с веретенообразным телом и скошенными крыльями, падала в океан. А впереди по курсу пилоты уже видели знакомый берег с характерными очертаниями вулкана. Теперь все зависело только от техники пилотирования. Но что мог экипаж, если машину этого типа даже в исправном состоянии еще не сажал на воду никто? Аварийный отказ энергетики исключал возможность маневрирования скоростью, механизацией крыла. Пилоты понимали: стоит одному крылу коснуться воды чуть раньше другого — и вся махина пойдет на бешеной скорости кувырком. А темная поверхность океана приближалась неотвратимо.
В обреченном самолете критический отсчет времени начался для командира экипажа Константина Ефремова, второго пилота Юрия Казимирова, штурмана Афанасия Ле, начальника связи Владимира Иващенко, оператора Александра Пяткова и стрелка-радиста Вадима Блохина. Они хорошо выполнили учебное задание, возвращались в свой дальний гарнизон, где почти всех ждали жены и детишки. И вдруг — беда.
Самолет шаркнул по воде, перемешанной с полями тонкого льда-ниласа, сперва хвостом в направлении на ветер, затем всей плоскостью фюзеляжа и крыльев. Обитатели кормовой кабины — Иващенко и Блохин — погибли почти сразу.
ЗЕМЛЯ, АЭРОДРОМ. Руководитель полетов Иван Семенцов принял по радио спокойный доклад Ефремова: «Я — четыреста шестой, прохожу контрольный...» Разрешил самолету снижение, задал курс, эшелон, дождался подтверждения. Светящаяся метка — отраженный сигнал летящих — сместилась с периферии обзорного экрана локатора, приближаясь, и вдруг пропала. Семенцов попытался вызвать самолет по основному радиоканалу, по запасному. Тишина. Запросил службу ПВО, другие пункты наведения — ни на одном индикаторе Ефремов не проявился. В таких случаях у авиаторов механизм спасательных действий срабатывает немедленно.
ТИХИЙ ОКЕАН... Море в зоне бедствия было на редкость спокойным. Самолет покачивался на легкой зыби, проваливаясь кормой. Из люка операторской кабины в центре фюзеляжа показался Пятков с разбитым окровавленным лицом. К нему через крыло заспешил промокший — успел искупаться — Ефремов, помог выбраться, отстегнул парашют, усадил в одноместную резиновую лодку. С воды донесся возглас правого пилота Казимирова: «Самолет тонет». Они не успели даже посмотреть, как там Иващенко и Блохин в кормовой кабине: пытались выбраться или нет. Корма затонула сразу. Самолет ушел в пучину стоймя. Но погибшие товарищи успели отстрелить пятиместную спасательную лодку. Она покачивалась в стороне, метров за четыреста, во льдах. Добирались к ней по двое в индивидуальных надувнушках, промокли насквозь, одежда стала тяжелой. Большая лодка оказалась перевернутой. Казимиров влез на ее дно, схватился за бортовые шнуры и опрокинул на себя. Трое разместились в большой лодке, привязав к ней одноместную, где остался Пятков. Пока второй пилот собирал дюралевые весла, Ефремов и Ле занялись радиостанцией. Портативный передатчик командир сохранил в кармане, но химическая «долгоиграющая» батарея к нему куда-то исчезла. В лодке скопилась вода — нанесли с одеждой, один отсек, поврежденный, по всей вероятности, льдом при сбросе на скорости, стал подозрительно худеть. Они стали вычерпывать воду и вдруг увидели батарею питания — на нее уселся Казимиров. Непослушными пальцами Ефремов попытался завернуть тугую резиновую манжету и снять колпачки с разъемов на шнуре питания. Ничего не получилось: руки онемели. Тогда он извлек из комбинезона охотничий нож...
БОРТ ПОИСКОВОГО САМОЛЕТА. Командир Ан-12 отряда поисково- спасательной службы Николай Яковлев команду на запуск получил через 19 минут после объявления готовности номер один. О цели полета и секторе поиска экипаж узнал во время рулежки. Перед этим взлетел гидроплан. Погода была ясная, что, конечно, обнадеживало. Они шли на высоте 1.800 метров над морем вдоль берега. Вдруг услышали позывные передатчика. Примерно в 17.05. Одновременно сработал автоматический пеленгатор. Стали разворачиваться, а стрелка отвернула на 180 градусов, заиграла. Похоже, источник сигнала был где-то под ними. Но работал передатчик всего 3 минуты 15 секунд. И замолк. Они еще покрутились — тишина. Доложили на КП, дали район удаления, азимут. Получили команду вывести в этот район гидроплан и два вертолета. Искали вместе.
— Мы видели какую-то красную точку, — сказал мне Яковлев. — Она то исчезала, то появлялась. Наводили вертолетчиков прямо на нее — они ничего не подтвердили. Все в предзакатном солнце блестело, отсвечивало, рябило, шуга отдавала красным...
ТИХИЙ ОКЕАН... Так совпало, что Ефремов соединил рацию с питанием, включил ее, когда на горизонте появился Ан-12 Яковлева. Самолет явно повернул, пошел по кругу, Ефремов передал радиостанцию штурману, сам схватил маленькую лодку, вскинул ее, используя блестящее дно как рефлектор. Казимиров сидел на корме, он заметно ослаб: сказывался возраст — без малого 44 года прожито, давно мог уйти на наземную работу, нынче как раз решил расстаться с небом. Он напряженно следил за эволюциями Ан-12. После двух виражей самолет скрылся с глаз. Но осталась надежда: их обнаружили, помощь близка. Ветер с берега прижимал надувнушки к ледяному крошеву. Большая лодка продолжала худеть. Ефремов кое-как перекрыл один клапан. Казимиров начал заваливаться назад, через опавший борт на воду. Командир перебрался в маленькую лодку, подтянулся к корме большой, принял голову и плечи второго пилота на свои колени. Штурман Ле придерживал туловище Казимирова, который говорить уже не мог, терял сознание. Он был еще жив, когда появились вертолеты и летающая лодка. Но уже не мог осознать, что спасатели ищут их где-то в стороне, не приближаясь. Дотемна второй пилот не дожил...
Катастрофа произошла за три дня до начала прошлой весны, но в таких широтах Тихого океана, куда весеннее тепло приходит с большим отставанием от календаря. Работая над материалом, я позвонил в региональное управление гидрометеослужбы и узнал: той ночью метеостанция ближайшего к месту трагедии маяка регистрировала 17,4 мороза. На что же могли уповать с приходом темноты авиаторы, насквозь промокшие, относимые течением и ветром от точки, где был засечен их радиосигнал?
РАССКАЗЫВАЕТ ТАНЯ ЕФРЕМОВА, МЕДСЕСТРА: Часа в три у нас, в авиагородке, по громкой связи передали: «Парашютной службе — тревога». А в пятом часу тревога была объявлена по гарнизону. Дочь спала. Я из магазина принесла восемь тонких стаканов, смотрю — один лопнул. Я, конечно, в приметы не верю, а тут, как назло, какое-то нехорошее совпадение. Дочь проснулась, спрашивает: папы нет? Пошли на улицу, там люди собираются. Встретила Галю Глухову. Что-то Кости, говорю, долго нет. Она мне: не волнуйся, обычная тревога, может, лодка чужая появилась, может, самолет. До полуночи ждала — Костя не идет. В половине второго ночи отправилась к Глуховым, а они сидят одетые. С Костей? — спрашиваю. Да, говорят, мы пока не хотели тебе сообщать. Под утро появился помполит. Объясняет: исчезла точка на экране, мол, искали, ночью поиск прекратили, с рассвета снова начнется. Ребята приходили. Зайдут, фуражку снимут, постоят и уйдут. Такое чувство: хоть и говорят — ищут, найдут, а сами не верят...
РАССКАЗЫВАЕТ КОНСТАНТИН ЕФРЕМОВ: К ночи остались мы втроем. Подбадривали друг друга: не спи, не спи. У Саши что-то зрение повредилось, наверное, рана на лице сказалась. Он все спрашивал: ищут ли? Мы говорили: да, ищут, держись. Саша помоложе нас... был. Такой сухощавенький. Видимо, тепла не удержал, начал засыпать. Мы его тормошили, но и сами чувствовали — замерзаем. Большая лодка сильно опала. Штурману пришлось лечь грудью к Саше, а под туловище я ему подоткнул правую сторону лодки, где воздух еще держался. Когда Саша замолчал навсегда, Афанасий сказал: теперь наша очередь. Вообще никто не хныкал, не жаловался, никого ни в чем не упрекал. Держались дружно до конца. Только тормошили друг друга. Ноги я, например, до колен и пальцы рук не ощущал, они распухли. Часам к девяти замолчал и Афанасий. Я остался один. Подумал, что где-то в большой лодке должна остаться парочка сигнальных фальшфейеров. Руку туда засунул, шарил-шарил, что-то зацепил, оказалось — парус. Потянул его на себя, укрылся полностью. Ветер ночью крепчал, начало побалтывать. Лодку постоянно терло об лед. Часы у меня на руке шли, водонепроницаемые, время контролировал. Сильно захотел есть. Одну шоколадку мы с ребятами съели еще днем. За час до полуночи пробил ножом две дырки в баночке сока и выпил. В кармане оставалась шоколадка, три галетины, витаминки, леденцы. Все это размокло. Карман распорол сверху ножом. Решил, что до трех часов не притронусь. Ближе к утру начал выгребать все из размокшего кармана. Руками уже не понимал, что вытаскивал. Начал жевать — там ключ от квартиры. Вспомнил, как Таня спрашивала, вернусь ли к обеду. Внушал себе: держись, держись. Всю ночь зарядкой занимался. Бесчувственными ногами пытался шевелить. А когда уже двигаться не мог, все равно напрягался. Сидел в воде по пояс, живот судорогой начало сводить. Утром голоса услышал. Откинул парус, гляжу — люди...
Его спасли моряки подводной лодки через семнадцать часов после катастрофы. Когда в госпиталь привезли, Таня кинулась к носилкам, а он поднял забинтованные руки, сжал их, показывая, что все в порядке. И Таня, сдерживая слезы, сказала:
— Мы теперь вместе, должны победить — ты, я, вот гляди: нас там сколько, все переживают...
НЕОБХОДИМОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ. Я познакомился с Ефремовым в госпитале, когда он лежал в бинтах и возле него бессонно дежурила жена Таня. Самолет еще не нашли, причины его падения были неясны. Но объявились желающие возложить всю вину на командира экипажа: мол, он сам ошибочно выключил двигатели и затем не справился с управлением. Помимо ведомственной комиссии, аварией занималась военная прокуратура. Так что моему материалу, подготовленному по горячим следам, пришлось ждать долго.
Недавно камчатские рыбаки сообщили: они обнаружили самолет, зацепили его сетью. Военные водолазы, опустившись в жестких скафандрах, увидели: самолет разломан на две части, лежит на 150 метровой глубине у кромки обрыва. Из прокуратуры мне сообщили: привлекать Ефремова к ответственности не за что. А значит, самая пора рассказать о беспримерной крепости командира и честной доблести экипажа, до конца исполнившего свой долг.
Боевые товарищи Константина Ефремова погибли. Но вот жгучий вопрос: была ли гибель Юрия Казимирова, Афанасия Ле, Александра Пяткова вне тонущего самолета неизбежной, фатальной? Ответ необратимо горек: их можно было спасти. Их выручили бы, не откажи аварийная радиостанция в самый важный момент, когда ее услышали. Я держал в руках это «чудо» связи морских авиаторов. Чтобы соединить аварийный приемопередатчик с батареей питания, надо закатать на разъемах шнура тугую резиновую манжету, стащить пластмассовый колпачок (руками это не всем удается, приходится зубами). Затем надо точно совместить штырьки с гнездами, снова надвинуть герметизирующую манжету, нажать две тугие кнопки и надвинуть на них фиксатор. Интересно, чем оправдывают выпуск этого заведомо не пригодного для экстремальной ситуации радиоустройства его создатели?
Вопросы, вопросы... Лет десять назад упал в Тихом океане американский самолет «Орион». Летчики, которых спасли камчатские рыбаки, были одеты в специальные костюмы с автономным химическим обогревом, могли продержаться в воде достаточно долго. Экипаж Ефремова не был специально экипирован и погибал от переохлаждения. Говорят, у нас костюмы с индивидуальным обогревом, независимые от каких-либо внешних систем, придуманы лишь для рыбаков-любителей. И это в державе, обращенной фасадом к самым суровым морям планеты.
Чем больше вникаешь в детали морской трагедии, тем сильнее охватывает недоумение. В дальнем гарнизоне мне показали изодранный спасательный жилет Ефремова. Я примерил аналогичный с двумя поплавками под мышками. Спросил: легко ли с такими пузырями взобраться из воды на плот? И услышал: почти невозможно. Не выдерживают критики и надувные спасательные лодки. Характерно, что оставшиеся в живых моряки с подводной лодки «Комсомолец», выступая по телевидению, тоже сетовали на несовершенство спасательных снаряжений.
Все мы твердо знаем — доказательств тому множество, — каким высоким профессиональным мужеством обладают наши моряки, летчики, полярники, все те, кто связал свою жизнь с делом, не исключающим экстремальные ситуации, повышенный риск. Но это отнюдь не значит, что, скажем, при создании экипировки для этих людей, при разработке оборудования кому-то позволено допускать просчеты, а то и производить откровенный брак, как бы рассчитывая при этом на особую выносливость, особую закалку своей «клиентуры». Дескать, все равно выдюжат, стальные ведь люди... Неужели не ясно: чем рискованнее дело, тем тщательнее должно оно быть продумано, подготовлено, тем безотказнее должна действовать техника, тем надежнее должно быть оборудование. Даже самая сложная профессия должна заключать в себе минимальную долю риска, если уж этот риск вообще не может быть сведен к нулю. Это надо понимать, строго спрашивая с тех, кто на своем месте, отношением к своему делу создает, по сути, дополнительные искусственные трудности в работе людей героических профессий.

Ю. БАЛАКИРЕВ, соб. корр. «Известий». ВЛАДИВОСТОК.

http://khorol-avia.clan.su/publ/5-1-0-18

Как ТУ-16 приводнился в океане.
Ср, 10/03/2010 - 08:15.


Недавно исполнилась трагичная годовщина одной уникальной авиакатастрофы, случившейся на Камчатке. 26 февраля 1988 года при выполнении тренировочного полета над Тихим океаном из-за остановки обоих двигателей разведывательный самолет Ту-16 совершил вынужденную посадку на воду у побережья полуострова. Примерно в 70 километрах от берега он и затонул...

Приводнение прошло успешно. Хочу подметить, что посадить тяжелый самолет на воду крайне сложно – в мировой авиации такие случаи единичны. В экипаже корабля были шесть человек: командир Константин ЕФРЕМОВ, помощник командира - правый летчик Юрий КАЗИМИРОВ, штурман Афанасий ЛЕ, второй штурман А. ПЯТКОВ, воздушный стрелок-радист В. БЛОХИН, командир огневых установок начальник связи В. ИВАЩЕНКО. В живых остался лишь командир, которого спасла атомная подводная лодка, хотя после приземления самолета живыми остались четверо. Эта история до сих пор окутана загадкой, и вряд ли кто-то когда-нибудь ее разгадает.
Об этом ЧП я впервые узнал из уст своего друга Славы Коротеева, бывшего камчатского вертолетчика, ныне живущего в Евпатории. Рассказанное им показалось мне фантастикой. Слава сетовал, что их экипажи не подняли на поиски. Эта интересная история может послужить настоящим сюжетом для детективного кино или романа.
Задание
Итак, самолет возвращался из полета на елизовский аэродром. Командир Ефремов убрал обороты на малый газ и не заметил, что полностью выключил РУДами двигатели. При взлете он не поднял специальную перемычку, которая предотвращала подобное действие. Поскольку двигатели работают очень тихо, а в кабине достаточно шумно из-за приборов, экипаж поздно заметил, что они уже не летят, а падают. При этом бортовая аппаратура и локатор быстро посадили аккумуляторы. Завести двигатели не удалось. Авторотацией тоже не смогли, т.к. скорость была потеряна. Командир с правым пилотом Казимировым к ужасу своему поняли, что садиться придется на воду. Что было дальше – все знают только со слов командира. Дальнейшие события так и остались окутаны покровом тайны и недосказанностью, поскольку живым нашли только Ефремова... Он был один в пятиместной лодке, а во второй пятиместке, дрейфовавшей отдельно, находились два замерзших штурмана. Куда исчез правый летчик, доподлинно неизвестно. Ефремова спустя сутки спасла атомная подводная лодка К-430. Командир подводного корабля получил медаль за спасение утопающего. Температура воздуха на месте трагедии была минус 17,4 градуса. При такой температуре в воде выжить невозможно. Судьба радиста и командира огневых установок, находившихся в хвосте самолета, также неизвестна, но три члена экипажа из первой кабины и один из средней благополучно вышли из приводнившегося самолета. Они спустили на воду две пятиместные спасательные лодки ЛАС-5, надувшиеся автоматически. Командир, говорят, рассказывал, что они к ужасу слышали как стрелок и радист рукоятками своих пистолетов пытались разбить боковое стекло задней гермокабины. Входной люк хвостового отсека, где находились два прапорщика, открывался вниз. Они стреляли в стекло, но оно было пуленепробиваемым для 20-мм снарядов. По всей видимости, при приводнении люк кабины заклинило. Хорошо, если у них остались патроны застрелиться...
Глазами сослуживцев
В Елизово до сих пор живут однополчане того экипажа. Один из них - Александр Фаизович Бикбулатов. Одно время он был депутатом Елизовской райдумы. Я к нему дозвонился.
Справка «КВ»
Ту-16 выпускался как средний бомбардировщик, разведчик или топливозапращик, разрабатывался на базе «Боинга» Б-29. На вооружение поступил в 1955 году. Силовая установка: 2 турбореактивных двигателя тягой по 9500 кг. Максимальная скорость на высоте 6000 м – 992 км/ч. Потолок – 15000 м. Дальность – 5000 км. Масса пустого – 37730 кг. Максимальная взлетная масса – 72000 кг. Размах крыльев 32,99м, длина 34,8 м, высота 10,36 м, площадь крыла 165 кв.м. Построено 1511 самолетов. Потерпели катастрофу: 126. Погибли л/с чел.: 608.
- Александр Фаизович, когда там базировались Ту-16, и почему их сейчас нет?
- Базировались с шестидесятых по девяностые годы. Потом самолеты были списаны и отправлены в небытие…
-Кем вы были в полку?
- Я был замполитом эскадрильи - командиром корабля Ту-16. Наше подразделение называлось Дальнеразведывательная авиационная эскадрилья. Она входила в состав смешанного авиационного полка. На вооружении находились самолеты-разведчики разных модификаций и самолеты-топливозаправщики.
- Почему самолет называют кораблем?
- Все, что весило свыше 30 тонн, и называлось корабль.
- Были у вас Ту-16, которые могли нести атомные бомбы?
- У нас были разведчики и топливозаправщики. Самолеты эскадрильи не являлись носителями ядерного оружия.
- Вы можете вспомнить тот день?
- Он не забудется. Было солнечно и ясно. У нас проходила физподготовка на лыжах. Экипаж капитана Ефремова выполнял плановый полет на обеспечение сил флота. Ничего не предвещало беды. Но к завершению занятий нам через посыльного стало известно, что самолет Ефремова исчез с экранов локаторов. Мы понеслись в полк. А дальше – режим томительного ожидания, за время которого любой экипаж полка был готов подняться в воздух на поиск товарищей. У нас поисково-спасательные силы и средства были в соответствующей готовности, в том числе в самой эскадрильи имелся самолет-спасатель, способный нести на борту спасательный катер «Фрегат» (если вы смотрели фильм «Случай в квадрате 36-80», там самолет Ту-16 сбрасывает терпящим бедствие спасательный катер. Это и есть «Фрегат» - прим. авт.). Однако наши силы и средства задействованы не были. Для нас было довольно странно, что поисками экипажа Ефремова занимались изначально гражданские летчики и корабли флота, хотя в полку имелись все средства для организации спасения своими силами. Прошла ночь, и на следующий день мы узнали, что командира нашла подлодка. А до этого был страшный момент извещения родным о случившемся.
- Вспомните, пожалуйста, этот момент.
- Моя группа в составе четырех человек извещала семью правого летчика Юрия Казимирова. Это было уже ночью. Семьи спали. На звонок открывается дверь, и жена сразу чувствует неладное, тревожно спрашивает: «Где Юра?» Дальше уже и слова не нужны, да их и вымолвить невозможно… немая сцена, слезы… А к командиру корабля, как только он был доставлен в госпиталь, поехали комэск, штурман, руководство полка.
- Вы с ним разговаривали, и как он погиб?
- Нет, я лично с Ефремовым о катастрофе не разговаривал. Вскоре после выписки и реабилитации он был назначен на должность начальника парашютно-десантной службы в отдельной авиационной эскадрилье в п. Романовка Приморского края, но, к сожалению, судьба не была к нему благосклонна: он погиб в автотранспортном происшествии.
-Александр Фаизович, я списался с Татьяной Казимировой, женой погибшего правого летчика. Она считает, что командир виновен во всем.
- Я тоже считаю, что в данном происшествии виноват, прежде всего, командир корабля хотя бы потому, что именно он отвечает за безопасность полета и профессионально обязан был вовремя определить выключение обоих двигателей в полете, своевременно принять соответствующие меры по их запуску.
- Они могли все катапультироваться еще до приводнения?
- Возможно, не могли - на это могло просто не хватить времени! Абсолютно непонятны действия экипажа в воздухе и не совсем понятны действия экипажа после приводнения. Так и осталось невыясненным, что стало с радистом и командиром огневых установок, которые располагались в хвосте самолета. Почему не были использованы аварийные радиостанции? Куда исчез правый летчик? Почему лодка с замерзшими штурманами дрейфовала отдельно, почему лодки не были связаны друг с другом? Есть только версии и предположения. Я никак не могу их использовать как фактуру. В этой истории нужен был герой – героя сделали. Но этому герою не верят жены погибших ребят, ни Татьяна Казимирова, ни Валентина Ле, проживающая в Артеме, с которыми я длительное время общался пока была возможность и с которыми так и не нашел общего языка Константин Ефремов.
Версия командира
В итоге наиболее верна первая версия, которую рассказал Ефремов сразу после спасения, находясь в стрессовом шоке… По мере возвращения сознания в реальный мир и осознания произошедшего версии стали принимать все более благородный вид. Это понятно. Я не знаю, что говорил командир корабля в первые минуты после спасения. У меня остаются вопросы. Остались они и у жен погибших ребят. На 26 км, где жили пять осиротевших семей экипажа Ту-16, держать командира дольше, чем это было необходимо следствию, командование не решилось. Сделано это было как нельзя вовремя. Психологическая атмосфера вокруг ЕФРЕМОВА накалилась до предела. Постепенно вокруг него образовалась пустота, пришедшая на смену популярности героя, которой он был окружен в первые дни после спасения... По словам командира, при приводнении два члена экипажа в корме Ту-16 не смогли выбраться и утонули.
Из рассказа Т. Казимировой, жены правого погибшего пилота на Интернет-форуме: «Где-то в июле-августе 1988 г., когда его выписали из госпиталя, я попросила, чтобы он пришел ко мне. Он пришел. И весь его рассказ был о том, как он выживал, а выживал, видимо, на стрессе от того, что сделал. Заводил самолет на посадку Ефремов сам и РУДами заглушил двигатель, а потом, когда они с Юрой поняли, что не смогут его запустить, Ефремов встал в кресло и начал раскрывать люк вверху т. к. он, мол, сильнее, а мой муж сажал самолет один и посадил на воду, поэтому они смогли выбраться. Тогда, в 88-м, мне еще начальник политотдела ВВС ТОФ Анатолий ЩЕРБО сказал, что на Юрия отправили представление на орден Красного знамени. Кто еще в мире посадил такую махину на воду в одиночку?
Возможно, они выясняли отношения уже в лодке. Вот поэтому на маленькой лодке Ефремов и оказался один. Он постоянно твердил мне, как он заходил на посадку от мыса Шипунского, что там не было какой-то перемычки, уставливаемой вручную после запуска двигателей с целью недопущения случайного выключения двигателей в воздухе». А.Бикбулатов: «Слова Казимировой подтверждаю. Она их говорила ранее и не изменила с того самого времени».
(Продолжение следует).

http://kamtime.ru/node/580

-продолжение:

Загадочная катастрофа
Ср, 17/03/2010 - 09:56


(Окончание, начало в "КВ" от 10.03.10, kamtime.ru/taxonomy/term/432?page=1)
Недавно исполнилась годовщина трагической, но уникальной авиакатастрофы, случившейся на Камчатке. 26 февраля 1988 года при выполнении тренировочного полета над Тихим океаном из-за остановки обоих двигателей разведывательный самолет Ту-16 совершил вынужденную посадку на воду у побережья полуострова. Примерно в 70 км от берега он затонул...
Экипаж корабля составляли шесть человек: командир Константин ЕФРЕМОВ, помощник командира - правый летчик Юрий КАЗИМИРОВ, штурман Афанасий ЛЕ, второй штурман А. ПЯТКОВ, воздушный стрелок-радист В. БЛОХИН, командир огневых установок начальник связи В. ИВАЩЕНКО.
ДЕНЬ И НОЧЬ ПОСЛЕ КАТАСТРОФЫ
Восстановим события по рассказу ЕФРЕМОВА. ...Море в зоне бедствия было спокойным. Самолет покачивался на легкой зыби, медленно проваливаясь кормой в пучину. Из люка операторской кабины в центре фюзеляжа показался Пятков с окровавленным лицом. К нему через крыло заспешил промокший - успел искупаться - Ефремов, помог выбраться, отстегнул парашют, усадил в одноместную резиновую лодку. С воды донесся крик правого пилота Казимирова: «Самолет тонет!» Они не успели даже посмотреть, как там Иващенко и Блохин в кормовой кабине: пытались выбраться или нет? Корма затонула сразу. Самолет ушел в пучину полностью. Но погибшие товарищи успели отстрелить пятиместную спасательную лодку. Она покачивалась в стороне метров за четыреста во льдах. Добирались к ней по двое в индивидуальных надувнушках, которые есть в ранцах парашютов, промокли насквозь, одежда стала тяжелой. Большая лодка оказалась перевернутой. Казимиров влез на ее дно, схватился за бортовые шнуры и опрокинул на себя. Трое разместились в большой лодке, привязав к ней одноместную, где остался Пятков. Пока второй пилот собирал дюралевые весла, Ефремов и Ле занялись радиостанцией. Портативный передатчик командир сохранил в кармане, но химическая «долгоиграющая» батарея к нему куда-то исчезла. В лодке скопилась вода — нанесли с одеждой, один отсек, поврежденный, по всей вероятности, льдом при сбросе на скорости, стал подозрительно худеть. Люди вычерпывали воду и вдруг увидели батарею питания — на нее уселся Казимиров. Непослушными пальцами Ефремов попытался завернуть тугую резиновую манжету и снять колпачки с разъемов на шнуре питания. Ничего не вышло: руки онемели. Тогда он извлек из комбинезона охотничий нож.
Поиски с воздуха
В это время около 17 час. взлетел на поиск Ан-12 (Н.Яковлев). Перед этим из Елизово - гидроплан. Самолеты шли на высоте 1800 метров над морем вдоль берега. Услышали позывные передатчика примерно в 17 час. 5 мин. Одновременно сработал автоматический пеленгатор. Стали разворачиваться, а стрелка отвернула на 180 градусов, заиграла. Похоже, источник сигнала был где-то под ними. Рработал передатчик всего три минуты 15 секунд. И замолк. Самолеты еще покрутились - тишина. Доложили на КП, дали район удаления, азимут. Была дана команда вывести в этот район гидроплан и два вертолета. Искали все вместе. В Халактырке было немало вертолетов, но их не подняли на поиски. Поисковые экипажи ничего не увидели. Все в предзакатном солнце блестело, отсвечивало, рябило, шуга отдавала красным. Ефремов соединил рацию с питанием, включил ее, когда на горизонте появился Ан-12 Яковлева. Самолет явно повернул к ним, пошел по кругу. Ефремов передал радиостанцию штурману, сам схватил маленькую лодку, вскинул ее, используя блестящее дно как рефлектор. После двух виражей самолет скрылся с глаз. Но осталась надежда: их обнаружили, помощь близка. Ветер с берега прижимал ЛАС-5 к ледяному крошеву. Большая лодка продолжала худеть. Ефремов кое-как перекрыл один клапан. Казимиров начал заваливаться через опавший борт на воду. Дотемна второй пилот не дожил. Почему тело Казимирова командир не привязал к лодке непонятно. Поэтому существует версия, что он с Ефремовым ругался, они выясняли отношения, кто заглушил двигатели, и ЕФРЕМОВ застрелил сослуживца...
Атомный крейсер
На следующий день атомный подводный крейсер К-430, выйдя из бухты Крашенинникова, миновал ворота Авачинской бухты, идя надводным курсом (по другим данным - под перископом). Вдруг вдали в шуге подводники увидели что-то красное. Это была лодка. Так был спасен К. Ефремов. Кстати, рубка подлодки была вырезана и установлена в 2006 году во Владивостоке во славу поколений всех подводников. Именно К-430 в 1974 году дала залп 8-ю баллистическими ракетами с имитацией пуска 16-ю и последующим полным затоплением всех 16 шахт, после чего была принята на вооружение.
Версии гибели
В этой истории остается жгучий вопрос: была ли гибель Юрия Казимирова, Афанасия Ле, Александра Пяткова вне тонущего самолета неизбежной и фатальной? Ответ необратимо горек: их можно было спасти. Их выручили бы, не откажи аварийная радиостанция в самый важный момент, когда ее услышали. Их бы спасли, если бы военные бросили на поиски и военных, и гражданских. Тем более, что Халактырский аэродром находится совсем рядом с океаном. 70 км от берега - это почти дома. Не зря недоумевает А.Бикбулатов, что их самолет Ту-16 с подвешенным катером «Фрегат» так и не задействовали. Что такое аварийный радиопередатчик, которым пользовался экипаж? Это чудо. Чтобы соединить аварийный приемопередатчик с батареей питания, надо закатать на разъемах шнура тугую резиновую манжету, стащить пластмассовый колпачок (руками это не всем удается, приходится зубами). Затем надо точно совместить штырьки с гнездами, снова надвинуть герметизирующую манжету, нажать две тугие кнопки, надвинув на них фиксатор. Интересно, чем оправдывают выпуск этого заведомо непригодного для экстремальной ситуации радиоустройства его создатели? Думаю, что вряд ли с тех пор улучшились спасательные средства и средства связи экипажей самолетов и подлодок. Хотя самолеты сейчас так часто не летают, как раньше...
Крушение «Ориона»
В конце 90-х упал в Тихом океане американский самолет «Орион». Летчики, которых спасли камчатские рыбаки, были одеты в специальные костюмы с автономным химическим обогревом и смогли продержаться в воде достаточно долго. У них были прекрасные средства связи, навигаторы. Экипаж Ефремова не был специально экипирован и погиб от переохлаждения. Говорят, у нас костюмы с индивидуальным обогревом, не зависимые от внешних систем, придуманы лишь для рыбаков-любителей. И это в державе, обращенной фасадом к самым суровым морям планеты!
Самолет ТУ-16 нашли!
И последнее. Примерно пять лет назад камчатские рыбаки тралом зацепили обломок хвоста самолета. Доложили куда надо. В районе находки совершили погружение военные водолазы. На краю обрыва, где начинается так называемый свал глубин, на глубине примерно 150 м они обнаружили Ту-16, затонувший 26 февраля 1988 г. Корабль разломился на две части. Доставать его не стали. Да у нас сил уже таких специальных нет. Вспомните, когда в бухте Березовой в сети запутался батискаф, его спасать прилетали англичане... Хотя хвостовую часть самолета и стоило поднять. Наверняка там сохранилисьь останки двух членов экипажа. Стоило бы их похоронить по-человечески. Но про то, как Россия относится к своим погибшим, мы все знаем...

Игорь КРАВЧУК.

http://kamtime.ru/node/580
Аватара пользователя
Bills Bons
 
Сообщения: 925
Зарегистрирован: 08 Март 2008 04:41

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение Bills Bons » 24 Июнь 2011 00:42

Расположение экипажа в ТУ-16.
 0_5eed0_5a226202_L.jpg


Главный штурман-навигатор;место расположение в носовой части самолета,сразу за пилотами.
Последний раз редактировалось Bills Bons 24 Июнь 2011 01:00, всего редактировалось 2 раз(а).
Аватара пользователя
Bills Bons
 
Сообщения: 925
Зарегистрирован: 08 Март 2008 04:41

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение Bills Bons » 24 Июнь 2011 00:44

Второй штурман корабля ТУ-16.
Вложения
Второй штурман корабля. : 0_5eee9_2aac9627_L.jpg
Аватара пользователя
Bills Bons
 
Сообщения: 925
Зарегистрирован: 08 Март 2008 04:41

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение Bills Bons » 24 Июнь 2011 00:47

"Хрустальный гроб" носовой штурманской рубки самолета ТУ-16:место работы главного штурмана-навигатора экипажа.
Вложения
 0_5eee8_8b98378f_L.jpg
Аватара пользователя
Bills Bons
 
Сообщения: 925
Зарегистрирован: 08 Март 2008 04:41

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение Bills Bons » 24 Июнь 2011 00:49

КК-командир корабля,военного самолета ТУ-16,левый летчик.
Вложения
 0_5eeea_a7f96078_XL.jpg
Аватара пользователя
Bills Bons
 
Сообщения: 925
Зарегистрирован: 08 Март 2008 04:41

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение Bills Bons » 24 Июнь 2011 00:51

ПКК-помощник командира корабля,самолета ТУ-16,или правак (правый летчик),2П.
Вложения
ПКК-помощник командира корабля,правак или 2П. : 0_5eed3_1d88a24d_XL.jpg
Аватара пользователя
Bills Bons
 
Сообщения: 925
Зарегистрирован: 08 Март 2008 04:41

Все авиакатастрофы ВВС СССР и РФ в Арктике и Заполярье.

Сообщение Bills Bons » 24 Июнь 2011 00:53

Носовая (головная) рубка (кабина) самолета ТУ-16.
Вложения
 0_5eeee_d13cfeef_-1-XL.jpg
Аватара пользователя
Bills Bons
 
Сообщения: 925
Зарегистрирован: 08 Март 2008 04:41

Пред.След.

Вернуться в Авиабаза



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Керамическая плитка Нижний НовгородПластиковые ПВХ панели Нижний НовгородБиотуалеты Нижний НовгородМинеральные удобрения